Кажется Эстер Обложка: Кажется Эстер

Кажется Эстер

Скачайте приложение:
Описание
4.3
500 стр.
2015 год
16+
Автор
Катя Петровская
Издательство
Издательство Ивана Лимбаха
О книге
Роман, написанный на немецком языке уроженкой Киева русскоязычной писательницей Катей Петровской, вызвал широкий резонанс и был многократно премирован, в частности, за то, что автор нашла способ описать неописуемые события прошлого века (в числе которых война, Холокост и Бабий Яр) как события семейной истории и любовно сплела все, что знала о своих предках, в завораживающую повествовательную ткань. Этот роман отсылает к способу письма В. Г. Зебальда, в прозе которого, по словам исследователя, «отраженный взгляд – ответный взгляд прошлого – пересоздает смотрящего» (М. Маликова). Роман удостоен премии имени Ингеборг Бахман, премии Strega Europeo, литературной премии города Аален Шубарт, премии Эрнста Толлера и литературной премии Aspekte. Книга переведена на двадцать языков.
ЖанрыИнформация
Переводчик
Михаил Рудницкий
ISBN
978-5-89059-426-6
Отзывы Livelib
Bookovski
1 февраля 2022
оценил(а) на
4.0
Семейное древо людей, живущих на постсоветском пространстве, больше похоже на облетевший по осени клён, чем на утопающую по весне в листве и цветах яблоню. Сплошные прочерки, недомолвки и умолчания. Немота – наше главное наследие, когда речь заходит о прошлом.Семь поколений родственников Кати Петровской учили говорить глухонемых детей. Пройдя обучение, дети начинали говорить так, будто отсутствие слуха – это вообще не проблема. Проблемой, заставившей замолчать, стала история двадцатого века. О кулаках, белогвардейцах или врагах народа (а также, их родителях, жёнах и детях) лучше ни хорошего, ни плохого. Лучше молчать, как рыба, словно все языки мира вдруг стали неродными.Однажды, вооружившись билетом на поезд и разговорным немецким, Катя Петровская отправилась в странствие вглубь прошлого, где её ждали Озиель , Розалия, Вилей, Иуда и Кажется Эстер. Родственники потерянные и обретённые. Те самые листики, опавшие с семейного древа. Новые знакомства, о которых она написала новым для себя языком, потому что родной русский говорению о них воспротивился. Слишком близко, слишком сложно, слишком больно. Проще выучить «язык врага» и поддаться оккупации немецкой речи.«Кажется Эстер» – двойное преодоление и двойная победа. Восстановленная семейная история, в которой на свои места вернулись и побывавший в Маутхаузене дедушка Василий, и подаривший Кате красивую фамилию Петровская дед Семён, и даже та самая Кажется Эстер, которая точно была, но не точно именно Эстер, рассказана литературным немецким, сложными витиеватыми предложениями размером в страницу. Конечно, не все «кажется» Кате удалось разрушить, превратив из смутного воспоминания или догадки в исторический факт, да и возможно ли такое в принципе? Можем ли мы лопнуть все эти «кажется» и «возможно», как мыльные пузыри, и заговорить о прошлом уверенным тоном без всяких «но это не точно»?
frozen_celestial
4 августа 2016
оценил(а) на
5.0
Найстрашніше - що наших імен можуть не згадати вже за кілька поколінь. У мого прадіда було вісім братів і сестер. Мама казала, що ціле село на Житомирщині мало одне-єдине прізвище - їхнє. Тож наречених собі їздили шукати десь подалі. Я не знаю їхніх імен. У моєї прабабусі було четверо братів і сестер. Після того, як померли їхні батьки, двох хлопчиків-близнят підібрали російські солдати, більше про них ніхто нічого не чув. Хтозна, що з ними було потім, і хто з них пережив Першу світову. Я не знаю їхніх імен. Я навіть приблизно не знаю їхніх імен. Книга Каті Петровської - це настільки масштабне дослідження, що складно уявити, скільки років вона проводила оті "розкопки". Читаєш - і соромно. Бо своїх знаєш максимум до прадідів, та й то здебільшого без їхніх сестер та братів. Ця книга не стільки про Голокост, наскільки я думала, це просто про людей. Різних людей, яких вже нема.
SaganFra
8 августа 2016
оценил(а) на
5.0
Мабуть Естер – успешный дебют в литературе немки украинского происхождения Кати Петровской. Она ворвалась в немецкую литературу, получив престижную премию Ингеборг Бахман в 2013 году. Успех был ошеломительный. Кажется, впервые на немецкий литературный Олимп взошла украинка.Жанровую принадлежность книги «Мабуть Естер» тяжело идентифицировать. Это симбиоз многих жанров: и семейной хроники, и документального, исторического, мемуарного, даже детективного романов и травелога. Многоуровневая структура и «вольная» хронология повествования приближают его к постмодернистскому «Сто лет одиночества» Габриэля Гарсия Маркеса. Некоторые герои романа ирреальны. Реальность их существования вызывает сомнения, но они так гармонично вписываются в ткань сюжета и в саму историю, что сомнения развеиваются.В своей книге Катя Петровская попыталась оживить разлогое семейное древо и рисует целую галерею своих предков на протяжении почти двухсот лет. Оживают старые потертые фотографии из семейного альбома, обретают голоса и рассказывают свои истории. В поисках генеалогического материала писательница предпринимает поездки в разные страны и города. Вместе с Катей мы отправляемся в Варшаву, чтобы пройтись улицами гетто и узнать об участи еврейской ветки рода и его судьбе во время Второй мировой войны. Мы едем в Киев, Вену, Краков, Калиш, Лодзь, Лион. Мы пытаемся окунуться в атмосферу давно минувших времен и через призму истории одного рода постичь глобальную Историю. Пробираемся через бюрократические баррикады постсоветских стран, роемся в архивах, рассматривает старые фотографии в музеях, чтобы найти следы родственников. В глумливой тишине мы пытаемся ответить на вечный вопрос «За что?», проходя тропинкой в Бабьем Яру и Маутхаузене. И везде находим следы семьи Петровских (Геллер, Леви, Кржевин, Штерн – фамилии из рода Кати). Невероятно проникновенно Катя пишет о своей жизни в Киеве, описывая улицы, здания и парки. Все настолько узнаваемо. Посвящая нас в историю своей бабушки-киевлянки, мы стаем свидетелями оккупации города, расстрелов и спешной эвакуации половины семейства. Семейных историй хватило бы на много книг (например, террористический акт Юды Штерна, двоюродного дедушки писательницы, предпринятого против немецкого посла и судебный процесс с последующим расстрелом), но Катя Петровская плотно уместила все под одной обложкой. Квинтэссенцией произведения является, несомненно, история «наверное-Эстер» - прабабушки Кати. Она не вписывается в реальность книги.«Мабуть Естер» - книга непростая не только в плане восприятия, но и в количестве информации, которую, порой, не возможно уложить в определенные рамки. Смешивая города, языки, имена, смещая границы стран, Катя Петровская нарисовала объемную картину человеческих судеб и историй. Непростое это дело – реставрировать свой род. Но автору это удалось.
AntonKopach-Bystryanskiy
17 января 2022
оценил(а) на
5.0
Книга-путешествие по страницам памяти и по местам случившихся трагедий, автофикшн-роман о своих прабабушках и прадедушках, о дедушках и бабушках, о дорогах, связавших Киев, Варшаву, Вену,... Бабий Яр и Освенцим, Берген-Бельзен и Маутхаузен... Девочка с пересечения киевских улиц Энгельса и Карла Либкнехта, ходившая в утопающий розовыми кустами Дворец пионеров, где когда-то располагалось местное НКВД с его пытками и расстрелами на заднем дворе... ⠀ ⠀ История Кати Петровской, выискивающей факты, намёки, подтверждения когда-то услышанному от своих выживших родных, из почти детективных поисков следов предков превращается в историю Европы ХХ века, а её рассказ на немецком языке (на котором и написана книга) становится филологическим экспериментом преодоления истории и трудностей чужого языка (автор вышла замуж за немца). ⠀«Чужой язык был своего рода выходом из однозначности судьбы», — пишет она. Побеждая язык, писательница смогла переприсвоить свою историю, сам язык становится для неё способом «онеметь» (на русском "немецкий" значит язык немых), таким образом словно продолжив традицию нескольких поколений своих предков, которые обладали мастерством обучения глухонемых детей и прославились этим на всю Европу. ⠀«Когда цепь случайностей складывается в текст, она становится судьбой»«Я уже и не помнила, зачем я их ищу и что было исконной целью, исконным импульсом, мои искания давно стали метаниями, манией, одержимостью, но я предчувствовала: если я здесь что-то найду, то смогу вернуться, хоть и не знала, где именно обретётся обитель для моего возвращения — в языке, в пространстве или родстве»⠀ «Кажется Эстер. Истории», книга переведена с нем. на рус. М. Рудницким, издана в Издательствe Ивана Лимбаха в 2021 и является живым и ярким источником рефлексий и осознания себя в потоке истории, нахождения себя в пространстве тех городов, местечек, улиц, мемориалов..., так или иначе связанных с ушедшими родственниками, с их историями, — превращается из внутренних впечатлений во внешние проговаривания, взгляд на современное сквозь наслоения прошедшего.«В семи поколениях, говорила моя мать, двести лет мы обучали глухонемых детей говорить», — пишет Петровская. Её книга в первую очередь становится опытом борьбы с немотой. ⠀ Ворох историй, возникающих по пути следования из точки А в точку Б, из настоящего в прошлое и обратно, из Гуглга — в реальность, из письма или заметки — на местность, из коротких обрывков памяти и разговоров — в возникающие вдруг откуда-то свидетельства. Пройти этот путь вместе с Петровской становится и опытом сопереживания упомянутым героям, и проживания этих историй, и осознания себя частью как скрытого, так и явного — чем всегда так полна история как таковая. ⠀«Мы росли с 20 миллионами погибших на войне, потом выяснилось, что погибших гораздо больше. Мы избалованы и испорчены числами, изнасилованы привычностью мыслей о насилии, ведь поняв, осознав такие числа, принимаешь и насилие. Меня охватывает мрак, я не знаю, почему всё это звучит столь обычно, буднично, почти скучно»⠀ Эта книга словно пытается преодолеть все эти "кажется" перед именами и фамилиями убитых, забытых, ушедших... Преодолевая немоту, она даёт голос тому, что стало уже частью ландшафта, истории, забываемого... Невероятно яркая, важная, трогательная книга о евреях, русских, украинцах, европейских и советских, живущими с давлеющими идеологиями и преодолевающих их. Это литературный, исторический, виртуальный и экзистенциально-рефлексирующий путь от 1915 года к десятым годам XXI-го века... ⠀ Хорошо, что эта книга есть на русском, что её прочитает больше людей и задумается не только о прошедшем, о семейном древе и судьбах ушедших поколений, но и о дне сегодняшнем... Спасибо Издательству Ивана Лимбаха, переводчику Михаилу Рудницкому и лично Katja Petrowskaja
_unseen_
23 января 2017
оценил(а) на
5.0
який тобі зиск шукати те, чого давно немає? не знаєш, чи знайдеш, а як знайдеш, то не знатимеш, що з цим робити. хіба родина це більше ніж рендомні сполуки генетики двох випадкових людей? навіщо нам ці всі дослідження, історики та їх факультети, архіви, генеалогічні дерева, якщо теперешнє от, звернене у майбутнє? чому нам так важить на цьому всьому, коли ми так переконані, що все це переходяще, що ми — переходящі? що відживаємо свої сімдесят і катма, закінчується наш вік і вся наша пам'ять, і все що з нами було. чому так тягне познайомитись з тими, хто тобі передував? ніби не залишилось того, хто годен тебе порозуміти. клапті паперу, який пожовк від часу й несправедливості, натякають не чіпати. вони — доленосні. вони — вироки. мабуть естер — це про нас, перефасованих локальними та світовими війнами, боями на горі маківка, сховками у греко-католицькій церкві, етапами без води, але з духівниками, вітрами у місцях, де 10 місяців на рік — зима.
С этой книгой читают Все