Страна вина
Обложка: Страна вина

Страна вина

Фрагмент
Всю книгу слушайте в приложении:
Описание
3.5
1992 год
16+
Автор
Мо Янь
Серия
Литературные хиты: Коллекция
Исполнитель
Павел Михеев
Издательство
Эксмо
О книге
Уже давно ходят жуткие слухи, что в провинции Цзюго (что буквально означает «Страна вина») творится неслыханное – поедают детей. На следователя по особо важным делам провинциальной прокуратуры Дин Гоуэра была возложена ответственная миссия – докопаться до правды. В честь приезда следователя в провинции закатывают грандиозный пир, который станет началом того тяжелого алкогольного ступора, который опустится, кажется, на весь окружающий мир.Перед вами еще одно фантасмагоричное путешествие в самое сердце Китая от нобелевского лауреата Мо Яня.
ЖанрыИнформация
Переводчик
Игорь Егоров
ISBN
978-5-04-161976-3
Отзывы Livelib
countymayo
9 ноября 2012
оценил(а) на
5.0
Галлюциногенный реализм! - пыхтела я, прижимая к груди свежекупленный томик, - Спокойствие горного потока! Прохлада летнего зноя! Эк похвалили, теперь и ругать не надо! Прохожие недоуменно косились на специфическое оформление: плакат "Разделка туши ангелочка" - и, дай-то Бог, не догадывались, что ж-ж-ж неспроста и соотносится с текстом напрямую. В общем, я предупредила. Любителям утончённой психоделии, да и поклонникам псевдонаивного вопроса "Что курил автор?" искать у Мо Яня нечего. Куда автору ещё и курить? А чего сколько он хлебнул под очередной творческий порыв - сам сообщит. В крайнем случае, скромно прибавит в заключении: "Писано подшофе". Мог бы и не докладывать. И так понятно.Строго говоря, "Страна вина" - это переписка провинциального литератора-дилетанта, по профессии винодела, со столичным, венчанным лаврами и, увы, плодоносной лозой номинантом на Нобелевскую премию. Псевдоним провинциала - Ли Десятилитровый. По-китайски очень благозвучно - Ли Доу. Псевдоним столичного жителя - Молчи. По-китайски также весьма музыкально - Мо Янь. Вместе с рассказами на рецензию Десятилитровый посылает почтенному наставнику всё увеличивающиеся порции винища и рисовой водки маотай, вследствие чего каждая новая рецензия теплее и похвальнее предыдущей, хотя пишет Ли Доу невероятный трэш. Настаивая притом на исключительной правдивости своих бредней. Бравый следователь Дин Гоуэр и его наган-симулякр, эротоманка-шоферица (не нравится мне этот термин, на шаферицу похоже, надо было перевести "шофёрка", крепче за шофёрку держись, баран), развратная партийная верхушка, метрдотель ростом в метр с кепкой и совсем уж инфернальный Институт Кулинарии, где заправляет красавица тёща Десятилитрового, которую угораздило уродить на редкость сквернообразную и сварливую дочь... Исчадия окоселого разума ведут, впрочем, приземлённое и активное существование. Как это у Стругацких? "Они имели конечности и непрерывно двигались, они издавали отвратительные звуки, они были неприличны, они были агрессивны и все время дрались." А также бухали, обжирались деликатесами, сношались, блевали, испражнялись и обсуждали сии трепетные темы в манере социалистического реализма. То есть, виновата, в китайской культуре соцреализма нет. Наличествует творческий метод сочетания революционного реализма и революционного романтизма. Тот же соцреализм, только под кисло-сладким соусом. Итак, добро пожаловать на китайскую литературную кухню. Кстати, знаете ли вы, что существует одиннадцать безнравственных кушаний, то есть приготовляемых с особой жестокостью. Благодаря Мо Яню мне стали известны целых два безнравственных блюда, а пари "стошнит или не стошнит" пришлось заключать с собой многократно. Мне всё равно не объяснить, на что похожа книга. Вот если бы Рубенс рисовал на босховские сюжеты, а малые голландцы пристроили бы на полях окорока, сыры, бутыли, штофы, мерзавчики...Галлюциногенен ли реализм Мо Яня? Трудно ответить. Приметы делирия: от раблезианских декольте до кровавых крыс с флуоресцентными глазёнками - безусловно, не затушуешь. Но, по словам Б.Г., приход - не дверь на дереве, в которую как вошёл, так и выйдешь. И, если уж вошёл... Не галлюцинаций ради и не революционного романтизма, сливающегося с революционным реализмом, как дракон с фениксом, т.е., в котле ослиный уд с ослицыной тайной снастью. Ведь алкоголь - это универсальный психофизиологический адаптоген. По русской пословице (есть ли китайский аналог?) - страшно видится, да выпьется - слюбится. И в выгребной яме тонуть не так противно, и втюриться с первого взгляда не так пошло и заезженно. Хотела закончить феерическим восточным тостом, но - вычёркиваю. Будем здоровы.
Arthur_312
1 ноября 2012
оценил(а) на
5.0
Китайская проза всегда была талантливой и эксцентричной внучкой самого Китая. Она - многогранна, экспрессивна, высокопарна и одновременно приземлена. Она несет в себе символизм и мифопоэтичность, могущественную силу векового наследия Поднебесной. Она - многолика: ее плоды настолько разные, что могут отождествляться и с Пекином, и с Шанхаем, и с Гонконгом, и со всем-всем остальным Китаем, который с каждым днем вносит капельку себя в культуры других государств, образовывая моря и океаны. Литература Китая переживала и взлеты, и падения. Она подарила нам гениальные классические романы, величественных поэтов, неистовых драматургов, философов и эссеистов. За последние полвека китайская литература пережила не мало событий: красный феникс власти, который пронесся по головам творцов, оборвал нить, ведущую в прошлое, но тем самым переродился - из пепла ужаса возродилось нечто новое, совершенно противоположное, постмодернистское. Современная китайская проза - уникальное явление в мировой литературе. Политическая ситуация в стране заставила великие умы подавать реализм за вуалью гротеска, создавать новые образы самих себя в мифотворящей форме, придавая правде магических, умопомрачительных красок. Молодое поколение постмодернистов (в Китае их называют поствосьмидесятниками) стало творить в новом русле, которое приносит Поднебесной мировую славу. Но между молодым и старым есть прослойка, подобная фруктовой начинке в пироге действительности. Это - магический реализм Китая, который так не похож на пресловутого Маркеса или слегка безумного Павича. Открытие магического реализма Китая стало для мира ноу-хау, и это на наглядном примере доказал самый неординарный современный китайский писатель Мо Янь, получивший 11 октября 2012 года Нобелевскую премию по литературе за "галлюциногенный реализм, который объединяет мифы с историей и современностью". В России Мо Янь не был известен. Фильм, снятый Чжаном Имоу по повести "Красный гаолян", являлся единственной возможностью отечественного интеллектуала познакомится с творчеством столь гениального прозаика, давно покорившего запад. Так было до сегодняшнего дня, пока издательство "Амфора" - самое прогрессивное и уникальное издательство постсоветского пространства, в который раз доказавшее, что у них есть особое чутье на Нобелевских лауреатов, не издало первый переведенный на русский язык роман Мо Яня - "Страну вина". Я преклоняюсь перед теми людьми, которые не перестают знакомить русского читателя с мировой современной литературой, и лишь благодаря им я прочитал этот роман, признав Мо Яня, который безоговорочно вошел в ряд моих самых любимых писателей. "Страна вина" - это роман-символизм, который покоряет своим гениальным бурлеском, гротескными формами, уникальностью стиля и талантом самого автора. Гениальное моралите, которое показывает читателю через призму абсурда реалии не только современного коммунистического Китая, но и всего остального мира. Символы, одетые в красочные метафоры, встречаются на протяжении всего текста, а саркастичность, с которой Мо Янь подает сюжет, бесспорно, шедевральна. Действительно, реализм Мо Яня производит галлюциногенный эффект. Нельзя воспринимать его текст буквально, ведь за каждым словом скрывается глубинная подоплека, которую никогда не поймет обыватель. Безусловно, я восторгаюсь Мо Янем. Он, используя многозначные метафоры, умудрился раскритиковать правительство таким образом, чтобы оно само этого не поняло. Литературная ценность его произведений - неоценима! "Страна вина" - это нечто совершенно новое, не похожее ни на что другое, создающие иные ответвления постмодернизма, и заставляющие весь мир признать триумф китайской мысли. Отныне литература Поднебесной заняла не менее стойкую позицию, чем литература Японии. И Мо Янь, это, как по мне, китайский Мураками, который покорил весь мир. Кэндзабуро Оэ больше десяти лет предсказывал победу Мо Яня на Нобелевской премии. Теперь, когда он оказался прав, и во всех книжных лавках мира продаются романы восточного гения, я глубоко надеюсь, что в скором времени во всех странах СНГ появятся книги Мо Яня!..
kassiopeya007
4 мая 2013
оценил(а) на
4.0
Об этой книге не рецензии, а диссертации писать нужно. Я старалась, читала, читала, но ничего так и не поняла, точнее поняла, что ничего не понимаю, но получаю от этого невообразимый кайф. Садомазохизм какой-то, - этот галлюциногенный реализм Мо Яня. Хотя по мне так это чистый постмодернизм. Правда я сужу с европейской точки зрения, а как у них там на Востоке с постмодерном - не знаю. Сразу ощутила серьёзную брешь в университетском образовании - ни восточную философию, ни восточную литературу мы не изучали. По мне так это серьёзное упущение. Но мы же Россия, якобы европоцентричная страна! Хотя как же русские похожи на китайцев, а китайцы на русских - по мне так одно лицо. Страна вина одна. Родственная.Что-то я совсем о другом. Вернёмся к книге. "Страна вина" - это по сути своей непотребное произведение, содержащее в себе множество секса, насилия, еды и поедания всяческих "деликатесов" вроде младенцев (здравствуй, Рабле! ты до такого и не додумался!), женщин-истеричек, карликов (привет, дорогой Грасс! твой Оскар с МоЯневскими карликами и рядом не стоит - духовным ростом не вышел) и прочих нелицеприятных моментов типа смерти следователя Дина Гоуэра в сточной канаве с дерьмом (и вас помянем, уважаемый Бахтин, с вашим разбором народной смеховой культуры средневековья и Ренессанса: что рот, что другое отверстие - всё одно). В связи с Бахтиным стоило бы назвать "Страну вина" гротескным реализмом, да уж нет, другое здесь, другое.Мо Янь воплощает в своей книге восточную народную культуру, беря за основу различные древнейшие легенды. Но легенды и вся эта народная культура оказываются сдобрены коммунистическими лозунгами Мао Цзэдуна и приправлены детективным сюжетом, а также любовным сексуальным романчиком. (Намешал, что диву даёшься - ядреная постмодернистская смесь!) Кроме того, весь роман - это ода вину во всевозможных его проявлениях. Вино исследуется со всех сторон: и как его готовить, и его история, и какие религии как к нему относятся, и как оно описано в китайских легендах, и какие рецепты его можно изобрести, и к чему оно может привести - к оргазму, к просветлению, к смерти в сточной канаве, - словом вино исследовано от и до, и даже поперек, и вглубь, и вширь, и наискосок. А какая у романа структура! Мо Янь, этакий хитрец, пытается в своей книге написать про то, как создаётся эта самая книга, как она пишется. Для этого он вводит в повествования самого себя - и в результате у нас имеется "Мо Янь - автор" и "Мо Янь - герой". Повествование романа "Страна вина" он прерывает письмами Ли Идоу, Кандидата, изучающего вино, который называет себя учеником Мо Яня и пишет великому писателю с той целью, чтобы тот прочитал и оценил его рассказы, - а также письмами "Мо Яня - героя", который в свою очередь критикует рассказы Ли Идоу и рассказывает о том, что задумал книгу "Страна вина". Кстати, рассказы Ли Идоу вы тоже получите удовольствие прочитать, т.к. они в книге также приведены. И, кстати сказать, ученик в какой-то момент даже превосходит учителя в художественности своих произведений. Хотя, какой ученик? какой учитель? Книга ведь одна! Или не одна?.. В общем, читайте (или пейте, кому как нравится) книгу "Страна вина" и наслаждайтесь своим замешательством. Оно гарантировано. И будет его немало.
Shishkodryomov
16 мая 2013
оценил(а) на
4.0
И этот запах…Мой папа тоже всегда вино называл обезьяним. Потому что искренне верил, что в советские годы все алкаши были винниками. Спиться он не смог (еще бы, при такой жене), но веру мне внушил и я тоже всю жизнь старался избегать вина. Как оказалось – не зря. Хотя читать «Страну вина» трезвым довольно сложно. Но среди следователей много алкоголиков и, как оказалось, среди китайских следователей тоже. Не уверен, что китайцам ввиду врожденной долбанутости, вообще следует пить. Это Кетай, товарищи, Кетай однако. Made in China. Гарантия 1000 китайских лет. Что ж за запах…Почему это следует читать? Это бессмысленнее, чем стандартный постмодернизм, длиннее, чем обычная современная проза, более странно, чем все японцы вместе взятые, грязнее, чем самая ужасающая чернуха. Мо Яня рекомендуется читать по вечерам тем, кто хочет похудеть, но при этом не имеет проблем с ночными кошмарами. Как-то я поверил, что в китайское вино добавляют мочу, и больше никогда не буду его пить. А запах…Прогорклый, кислый, сгнивший. Литература – это вино. Пьем мы или читаем – мы теряем чувство реальности. Даже если, как нам кажется, мы его не теряем, то только в пределах той структуры реализма, что преподносит нам автор. Вкусы бывают разные. Кто-то конченый алкаш с самого детства. В юности пьет портвейн канистрами, со временем переходит на английскую классику. Кто-то лечится от алкоголизма всю жизнь, но безуспешно. Плюется от современного российского вина и постмодернизма. Хвала Дионису.Ох, какой запах…Дорогие китайские друзья! Спешу довести до вашего сведения, что длительное время только и делал, что читал этого вашего Мо Яня. Этот неповторимый процесс, если пользоваться его терминологией, очень схож с наслаждением поедания чарующего «Дракон и феникс, являющие добрый знак», изготовленного из пиписек осла и ослицы в момент соития. Кто я теперь – один из ослов или уже ослица, восхищающаяся, раболепствующая, раздающая Нобелевские премии – этого я не могу знать. Но знаю точно, что правильным курсом идем товарищи! Вперед, в светлое китайское будущее! Привет Мао.Что за адский запах? Кроме предсказуемого и часто встречающегося слова «вино», лекций на тему виноделия, переписок и восхвалений автора, у Мо Яня есть еще пара слов-паразитов типа «пиписька» и «теща». В прямом и переносном смысле. Если второе бесспорно, то первое очень сомнительно. Пиписьки следует любить. Как свои, так и чужие. Прочитав 72 процента текста, я наткнулся на обнадеживающую фразу «история наша вот-вот начнется». «Вино – величайшее изобретение человечества. Без него бы не было Библии, египетских пирамид, Великой Китайской стены, музыки, крепостей и т.д.»А запах? А, это Мо Янь насрал.
Grizabella
25 июня 2013
оценил(а) на
5.0
Это не отзыв - отзыв, это отзыв – мысли вслух, попытка разобраться во множественных символах романа. Мысли отрывочны, целостности не ждите. Со мной не надо соглашаться или не соглашаться, но я с удовольствием почитаю вашу точку зрения на этот роман.Структурно роман задуман совершенно потрясающе: за основу взята переписка ученика Ли Идоу, начинающего литератора и винодела, и наставника Мо Яня, заслуженного писателя, сдобренная романом этого самого писателя и циклом рассказов ученика. Все это многообразие под конец шлифуется реальной историей встречи ученика, наставника и героев их произведений. Темы их сочинений постоянно перекликаются друг с другом, иногда дублируя друг друга, вырастая один из другого. Сложно, не правда ли? Сложноподчиненно, я бы сказала, но читается легко и в захлеб.Страна вина – что за страна такая? Конечно, Мо Янь пишет о Китае. Ни в коем случае нельзя воспринимать этот роман буквально: все символично, от первой до последней буквы. Если просто читать, не утруждая себя расшифровкой текста, получится, что читаешь бред бредовый, галлюциногенную явь после принятия ЛСД - в лучшем случае в качестве сравнения приходит на ум «Страна приливов» Митча Каллина. Здесь много физиологии (слизь, рвота, кровь, гнусные запахи), много странных блюд (верблюжье копыто, медвежья лапа, сырой мозг обезьяны, зародыши утконоса и даже материнское молоко), много вина (и последствий алкогольного отравления) – иногда абсурдизм читаемых сцен вызывает шок. Но не все так просто, не мог автор писать в открытую о пороках "правильного" китайского общества в конце 80-х. Поэтому и избрал такую необычную, завуалированную, обманную форму подачи материала, как «галлюциногенный роман».Китай 80-х эпохи «Пекинской весны» предстает пред нами в миниатюре – это вымышленный развивающийся провинциальный город Цзюго. Налицо переход к рыночной экономике – на Ослиной улице множество частных ресторанчиков, конкурирующих друг с другом, нет уж боле коллективных хозяйств – есть фермеры, выращивающие ослов на продажу. Тем не менее, сильна идеология правящей Коммунистической партии Китая – секретарей горкома и зам.начальников отдела пропаганды никто не отменял. Автор совершенно гротескно выписывает и первых, и вторых – такие себе среднестатистические в государственном масштабе близнецы, безликие братья по духу. Эти «небожители» верховной власти Китая до умопомрачения богаты, развратны, пресыщены жизнью и материальными благами. Их гастрономические потребности растут с геометрической прогрессией, и теперь вкусы их до такой степени изощрены, что они поедают труднодоступные гнезда из ласточкиной слюны и – о боги – истекающих маслом младенцев! Но такое не может остаться безнаказанным в идеологически здоровой стране, поэтому на раскрытие преступления отправляют опытного следователя Дин Гоуэра.Дин Гоуэр – прекрасный образчик идеологически правильного, но подверженного человеческим слабостям, рядового человека. Все в этом мире можно купить, даже моральные устои взрослого человека. А если его не подкупить, то залить вином, а не вином, так увлечь сладострастной женщиной, а не женщиной, так сделать сообщником преступления, а еще надежнее – заставить это преступление совершить. На все готова пойти власть держащая верхушка, лишь бы не вынести на всеобщее обозрение свои извращения. Иногда, в слабых случаях, достаточно простого испуга – вспомните старика, торгующего клецками – отвратительное пресмыкание перед более сильным, власть имущем.Насколько я могу судить, Юй Ичи, карлик, директор ресторана «Пол-аршина» - это непрямое указание автора на Дэн Сяопина – лидера КНР 80-90-х гг. Этот политик фактически привел Китай к тому сильному, экономически стабильному государству с высоким процентом роста ВВП, которое мы можем наблюдать сегодня. Именно с его подачи начались и внутренние экономические, и внешние реформы с привлечением иностранных капиталов. Но у этого политика есть два обличья: страна так и не смогла простить ему кровавое подавление восстания в 1989 году и последовавшие за этим политические гонения и аресты. Автор рисует Юй Ичи как талантливого, но коварного, зажравшегося от переполнявшей его чрезмерной власти, коммерсанта. Когда тот крутится в своем кресле, мы видим мелькающие лицо демона и макушку ангела. Он же является держателем ослиного ресторана, где подаются разнообразные кушанья из ослятины. Ослы в моем понимании – не что иное, как обычные люди. Из ослов можно приготовить огромное кол-во изощренных блюд, и даже сдирать с них живьем шкуры! Апогеем являются поданные в благоухающем соусе половые органы осла и ослицы – присутствующие боятся даже притронутся к ним, но Юй Ичи так искусно распространяется о райских вкусовых качествах, что блюдо уходит в момент – человек слаб, он поверит во что угодно, в любую сказку, и даже не поймет, что тем самым поедает себе подобных. Главное – как это все преподнести!Достается и современной молодежи: на лекции тещи, где речь идет о приготовлении младенца, режет глаз огромный, едва прикрытый рамками приличия, интерес – конечно, ведь получи такой «изысканный» рецепт, и ты будешь востребован в любом ресторане мира! Судя по всему, многие студенты КНР мечтали тогда рвануть за бугор.Автор также насмехается и над революцией в лице старика, охраняющего могилу революционеров – он боролся-боролся за светлое будущее, а сейчас ему даже не разрешают взять немного сосны для растопки печки. Также высмеивает он и «классовую борьбу», о которой толкует старик, верящий в идеалы Мао Цзэдуна и его "Культурной революции".У китайцев ива – символ весны, возрождения. Автор то тут, то там тычет читателя носом: то покажет ивовый прутик, то ивовую корзину, то нож в виде ивового листа, а то и обглоданные крысами руки – кости тоже описаны в виде ивовых веток. Вывод напрашивается положительный: Мо Янь предрекает Китаю светлое будущее, и это радует. Особенно после безнадеги и трэша, переполняющих роман.
С этой книгой слушают
Обложка: Лягушки
3.7
Лягушки

Мо Янь