Истребитель
Обложка: Истребитель

Истребитель

Фрагмент
Всю книгу слушайте в приложении:
Описание
4.0
2021 год
16+
Автор
Дмитрий Быков
Серия
Проза Дмитрия Быкова
Исполнитель
Дмитрий Быков
Издательство
Аудиокнига
О книге
Новый роман автора бестселлера «Июнь»; аудиокнига, завершающая «И-трилогию».«Истребитель» – роман о советских летчиках, «соколах Сталина». Они пересекали Северный полюс, торили воздушные тропы в Америку. Их жизнь – метафора преодоления во имя высшей цели, доверия народа и вождя. Дмитрий Быков попытался заглянуть по ту сторону идеологии, понять, что за сила управляла советской историей. Слово «истребитель» в романе – многозначное. В тридцатые годы в СССР появилась новая нация, каждый представитель которой одновременно мог быть и истребителем, и истребляемым – в зависимости от обстоятельств. Многие сюжетные повороты романа, рассказывающие о подвигах в бою и подковерных сражениях в инстанциях, хорошо иллюстрируют этот тезис.«Этот роман – мое последнее обращение к советской истории. По крайней мере, я так думаю, потому что в нем, кажется, объяснил себе ее феномен. Это роман про летчиков – „сталинских соколов“, про полярный дрейф и штурм стратосферы, про нескольких гениев и одного короля‑репортера, про женщину, которая обречена раз за разом возвращаться к своему убийце…» Дмитрий Быков© Быков Д., 2021© & ℗ ООО «Издательство АСТ», «Аудиокнига», 2021
ЖанрыИнформация
ISBN
978-5-17-127856-4
Отзывы Livelib
ShiDa
21 июня 2021
оценил(а) на
4.0
«Мы строили страну, в которой ничего не было, кроме подвигов. Мы строили лучшие самолеты, первыми отправили человека в космос, были в постоянном рабочем экстазе, чувствуя приближение великих побед и при этом забывая о бытовых потребностях. Мы не жили, мы только и делали, что боролись – со временем, обстоятельствами… А потом пришло поколение, которое захотело просто жить, без преодоления, без геройства. И этому поколению стало некомфортно в нашей стране»Это не цитата, а скорее выжимка из романа. Книга Быкова не столько о летчиках, сколько о феномене «героического поколения» 20-30 гг. О том, как сначала люди становятся героями, а потом их же потомки это геройство не ценят. «Истребитель» – сборник рассказов и роман одновременно. Каждая глава – о новых людях, связаны они лишь страстью к авиации в той или иной форме… Ах, нет, есть же еще репортер Бровман, который пишет о летчиках и, собственно, пересекается с героями (как звучит это слово-то в данном контексте!). И вот пишет Бровман в газету о наших асах, а те испытывают новые самолеты, ставят рекорды по перелетам, встречаются с первыми лицами СССР, летают, воюют в Испании, погибают и снова летают. Бывают у них семейные проблемы, служебные романы, неприятности на работе, но это все второстепенно, важнее гнаться за новыми свершениями. В этом, конечно, нет ничего плохого, Дмитрий Быков наоборот этим восторгается (я тоже, на самом деле), есть вот такой типаж – мечтательных карьеристов, которым работа и успехи заменяют прочие радости жизни. Без любви и семьи прожить можно, а без любимого дела – никак. Быков доказывает, что именно такие люди создали все хорошее, что было в СССР. Они были искренне благодарны сталинской власти, которая давала неограниченные возможности самым смелым и упорным. И не случайно тут возникли размышления, что СССР создавался как раз для сильных, одухотворенных мечтами людей, им как раз ничего не надо, кроме профессиональных достижений, их бытовые потребности элементарны; но, в то же время, эта же страна была неудобна для т.н. обывателей, у которых первостепенен быт – мы построили лучшие ракеты, самолеты и танки, прославили Гагарина на весь мир, но так и не смогли обеспечить всех, например, средствами гигиены. Чтобы тянуться к звездам, рваться на Северный полюс, расширять пределы человеческого нужны фантазия и азарт. А что нужно, чтобы в достаточном количестве производить, скажем, туалетную бумагу, чтобы вообще не было дефицита?.. «Они считали свою жизнь исключительной именно потому, что прожили ее в исключительных обстоятельствах...»Да, герои того времени не задумывались о репрессиях, вообще не думали о политике. Можно ли винить их за это? «Старик оправдывал свою жизнь; все старики оправдывают ее. И странно сказать, Советский Союз полетом, ровно ничего не менявшим в жизни двухсот миллионов его граждан, делал примерно то же самое»У Быкова самое занимательное тут – эпилог. К постаревшему Бровману, уже после полета Гагарина, приходит молодой журналист Корнилов. И вот два газетчика смотрят друг на друга – типичное столкновение поколений. Бровман пытается рассказать, как хорошо было мечтателям при Сталине, а Корнилов злится на него. В его мозгу не могут существовать в гармонии восторг и ужас эпохи, ему еще слишком больно – и имеет же он право на свое мнение! «Корнилов это знал своим высокомерным молодым знанием и вдруг почувствовал, что ненавидит старика, – в том числе за то, что тот не сидел, отделался разносом и инсультом, подумаешь, исключили его из партии, а мать растила Корнилова одна, из отца на допросах выбили признание в работе на японцев, – почему на японцев?! – и все это для того, чтоб они ставили свои рекорды! Корнилов думал найти в старике мученика тех времен и летописца подвигов, а нашел раба, гордящегося рабством, тьфу!.. Старик не знал, что значило быть сыном расстрелянного, прятаться с матерью по родственникам, замирать ночами от ужаса, что вот стукнувшая внизу дверь, проехавшая машина – это за ней, что возьмут и ее, и тогда детдом…» Какой-то единственной правды тут нет. Разве что правда – это молодость? Летчики-герои сталинских времен были молоды, они были сильнее дореволюционной России, они жили иным, собственным. Бровман тоже был молод, а потом постарел; когда он был молод, он был прав, а потом, спустя годы, прав уже молодой Корнилов – настала другая жизнь. Новое всегда правильнее старого, и, как бы ни злилось прошлое, новый мир, живущий по новым правилам, неотвратим.У Быкова получилась очень хорошая книга с неожиданной полифонией. Но, честно говоря, лучше бы я ее читала, а не слушала. Начитка Быкова сильно на любителя (мне так-то нравится его голос, но не тут), и слушать было тяжело. То Быков читает монотонно, что сложно разобрать, кто и что говорит, то включает невероятную экспрессию, отчего повествование играет новыми красками. И чтение превращается в американские горки – от ровной дороги до резкого бросания ввысь (может, потому, что про самолеты?). Из-за этого снижаю оценку до четверки, хотя книга заслуживает большего. С удовольствием перечитаю через десяток лет, но уже без помощи автора.
Manowar76
20 июня 2021
оценил(а) на
4.0
Травка зеленеет, солнышко блестит, летчик над Гудзоном ласточкой летит (с) Манго-МангоДолгожданное (это Вам не Пелевин) окончание И-трилогии. У меня был долгий период влюблённости в творчество Дмитрия Львовича. Читал у него всё подряд: и публицистику, и подборки журнальных колонок, и стихотворные сборники, и, конечно же, художественные произведения. "ЖД" прочитал сразу после выхода, еще до фанатства — крайне необычная притча! Очень хорош Быков на пародийной ниве — "Правда", написанная в соавторстве, чуть дурновкусна, но очень смешна; "Код Онегина", написанный под псевдонимом Брейн Даун, с лёгкостью обставляет "Код"-оригинал; "Квартал", стилизованный под мотивационную литературу, и смешон, и пронзительно жуток одновременно. Вершиной творчества считаю О-трилогию. Прочитал все романы почти подряд в 2010-м и только совсем недавно узнал, что "Оправдание" и "Орфография" — дебютные вещи автора. Очень мощно и зрело. Конспирологически-параноидальное "Оправдание" стоит несколько особняком — такой отрог перед двойной вершиной "Орфографии" и "Остромова". "Эвакуатор" хорош своей обречённостью и лирикой. Где-то рядом по качеству — "Списанные" и "Сигналы". А потом началась И-трилогия. "Икс" — теория об авторстве любимого Быковым "Тихого Дона" (по мнению ДМБ — величайший русский роман 20-го века, объясняющий Россию) и "Июнь", об ощущении наступающей войны. То ли у меня быковский период прошёл, то ли первые два И-романа действительно попроще О-трилогии, но читал спокойно, не мотая головой от восторга. И вот — "Истребитель". Финал И-трилогии, про лётчиков-героев тридцатых годов. Не "Истина" про дело Бейлиса, как мы все ждали. Очень символично, кстати. Истребитель вместо Истины. "Не Истину я принёс вам, но Истребителя". В тексте есть как тончайшие пасхалки-отсылки к другим романам автора, так и намёки на текущую ситуацию, в том числе эпидемиологическую. На дворе — Эпоха Героев, тридцатые! У страны, помимо индустриализации, еще один сверхпроект — авиация! Место приложения лучших рук и умов. Авиация, создающая героев мирового уровня, практически полубогов. Несколько объёмных глав, почти каждая посвящена одному из известнейших лётчиков или лётчиц. И только Чкалову (в романе Волчаку) посвящено две главы. Ну и масштаб Чкалова несоизмерим. Персонажем, нитью связывающий разрозненные события в единое повествования, является журналист Бровман (прототипом является сотрудник "Правды" Бронтман, на чьих дневниках, собственно, и основан роман). Бровман наблюдатель-хроникёр, как и лётчики — тоже ас своего дела. Есть ещё сюжетный пунктир про загадочную фемину и про то ли гения, то ли маньяка. Ещё более незаметна линия про подпольную сеть учёных-эзотериков, осваивающих невероятные умения: невидимость, левитация, прочее. Интонация романа — подробный застольный пересказ событий от грамотного, увлечённого, любящего свои истории рассказчика. Встречая характерные обороты, так и представляешь поздние посиделки взрослых, умудрённых жизнью мужиков. Компания своя и где-то можно обойтись намёками, неважно, говоришь ли ты про постель или про политику — все и так поймут. Этим романом Быков закрывает для себя художественное осмысление советского проекта. Так как главные герои люди необычные, то и смотрим мы на жуткие репрессивные года, эпоху чисток и Большого Террора через странную оптику. Да, люди пропадают — но в остальном-то всё прекрасно! Да, за каждым могут прийти, но "как воскликнется каким-то уродом — как цветут таланты на службе народу"! И Сталин у нас добрый всемогущий дедушка, практически Санта-Клаус. И в "шарагах" не так плохо. Неожиданно, и тем интереснее, читать такое от Быкова. Держим под рукой википедию, по косвенным признакам пытаемся отгадать, какого же героя автор зашифровал в каждой из глав, читаем реальную биографию человека. Получаем фантастические расхождения и с новым уважением смотрим на сюжет. Основной вывод — только СССР мог создать условия лётных, полярных и космических рекордов. Жить в СССР было нельзя, но ставить рекорды — можно. Хороший роман, мастерски погружающий в атмосферу тридцатых. Но слишком рядовой для закрытия темы Советского Союза и долгожданного завершения И-трилогии. Ждём теперь недостающие романы трилогии "Нулевые". 8(ОЧЕНЬ ХОРОШО) Сталин и ЧкаловЧитаю "Истребителя", как бились и гибли лётчики-испытатели в тридцатых — вижу новость о падении самолёта с парашютистами из-за отказа двигателя. Жуткая синхронистичность.
majj-s
12 мая 2021
оценил(а) на
5.0
Зачем такие, как он, умерши, смущают душу своей любовью к полетам в небо? Что им там ясно? Их называли Сталинскими Соколами. Они были цветом нации, ее новой аристократией, которая заслужила, в противоположность прежней, родовой, свой статус трудом и героизмом. Ими восхищались, в них влюблялись, их боготворили. Апостолы нового культа - человек ведь не может жить, вовсе ни во что не веря - стали в массовом сознании символом веры, своего рода святыми предстоятелями верховного божества. До Бога высоко, но между ним и простыми людьми всегда были святые, чье место теперь заняли они, герои-первопроходцы и буквально покорители неба. Промежуточное звено с более высоким местом в иерархии, чем даже герои труда. Те свои подвиги совершали в привычной обстановке повседневности, в то время, как они вырывались за пределы. А теперь скажите. кого из них мы нынче знаем и помним? Ну Чкалов. Я еще Коккинаки, потому что подружка жила на улице, имени его (в девичестве хихикали и перевирали всеми возможными способами), и Гастелло, потому что девиз нашего отряда был "Служить народу смело, как капитан Гастелло", хотя он не из числа сталинских соколов. И? И все. Дальше - тишина.Дмитрий Быков продолжает этим романом возвращение памяти и завершает (по крайней мере, сам он говорит, что окончательно объяснил себе) советский проект, включающий шестикнижие О-трилогии: "Оправдание", "Орфография", "Остромов" , И-трилогии: "Икс", "Июнь" с нынешним заключительным. Вот с выбором начальных литер мне интересно, это осознанная или бессознательная отсылка к замятинскому "Мы", где речь тоже шла о строительстве дивного нового мира, между делом расчеловечившего человека? Двух женщин героя, помните, звали И-330 и О-90. Однако к "Истребителю" . Это рассказ о летчиках асах, в тридцатые годах прошлого века на далеких от нынешнего технического совершенства машинах, ставивших рекорды скорости, высоты, дальности, грузоподъемности.Как-то так получилось, что очень немногие из них пережили первый взлет своей немыслимой славы, буквально оказавшись теми, кто живет по законам другим, и кому умирать молодым. Даже до Великой Отечественной мало кто из них дожил. Новому культу без надобности оказались святые предстоятели.Структурно "Истребитель" представляет собой семь достаточно автономных глав (девять с прологом и эпилогом), объединенных фигурой журналиста Бровмана, реальным прообразом которого стал известный в то время репортер Лазарь Бронтман. Талантливый и фантастически работоспособный, он оказывался на острие самых ярких событий: спускался в шахты, летал с пилотами, освещал папанинскую и челюскинскую экспедиции, зимовал на полюсе в затертом льдами "Седове".В остальном, отдельные главы посвящены нескольким фигурам с рассказом о наиболее значительных, связанных с ними, событиях. С финальной интермедией каждой из глав, напрямую никак не соотносящейся ни с личностями героев ни содержанием. В большинстве которых появляется загадочная женщина в повторяющемся сюжете взаимодействия с разными (не героями) мужчинами.На этом имеет смысл остановиться подробнее, хотя, если разного рода метафизику считаете чушью собачьей, пропускайте этот абзац. Образ магнетически притягательной, с легкой (а чаще выраженной), сумасшедшинкой, красавицы - он сквозной в быковском творчестве и искать героине соответствий в реальности скорее всего бесполезно. Она метафорическое выражение России, которая не может существовать без тех, кто ее убивает. Даже не так. Которой для продолжения "не-жизни", в какой она пребывает, необходимы периодические взаимные инвольтации с Истребителем.Коротко расскажу о главах. В прологе "Красный стакан" тех, кто помнит советское детство, ждет ностальгическая встреча с "Синей чашкой" Гайдара. "Прыжок", первая глава о роковом затяжном парном прыжке Тамары Ивановой и Любови Берлин (Лондон в романе). "Сеть" создание КБ Антонова, шарашки, к работе в которой необходимо привлечь лучшие умы, о том, что некоторые, даже и тогда, выбирали возможность строить другую сеть по иным принципам."Двое" параллельный рассказ о герое Испании Анатолии Серове, в романе Петрове (в реальности женатом на актрисе Валентине Серовой, которую любил Константин Симонов, "Жди меня" - это ей, вот так все было туго переплетено: не мир тесен, а прослойка тонка). Вторая линия главы - женский экипаж Гризодубовой, Осипенко, Расковой. Эта часть книги так трогательна, романтична, до предела насыщена литературными и киноаллюзиями с отсылками к реальным событиям - и одновременно едва ли не ернически сатирична в части дальневосточной тайги, где шагу не ступишь, не наткнувшись на очередного культурного героя и культового персонажа. Кто любит быковское творчество, без труда опознает пародию на "Доктора Живаго", нежность к которому не мешает Дмитрию Львовичу бесконечно повторять, что там все со всеми совершенно ненатуральным образом встречаются."Вылет", четвертая глава, исполнена героической романтики и наиболее конспирологична. Ее герой аристократ Гриневицкий (в реальности прототипом послужил Сигизмунд Леваневский). Центральной фигурой пятой и шестой глав соответственно "Вождь" и "Дождь", будет Волчак (достаточно узнаваемый Чкалов, хотя он не тождественен прототипу, являя собой скорее собирательный образ тогдашних героев, как Стаханов, Мамлякат Нахангова). Седьмая "Сжатие" - единственная не о летчиках, посвящена двухлетнему полярному дрейфу сжатого льдами ледокола "Седов", и будет по достоинству оценена поклонниками симмонсовского "Террора". А еще, в ней невыносимо трогательная и прекрасная история венгерского физика Карла Сцилларда, которая для меня жемчужина книги. Автор говорит, что это было на самом деле, с чего бы мне ему не верить?Ну вот, пора бы и честь знать, как-то очень много понаписала, но это потому что люблю обе трилогии Дмитрия Быкова и очень ждала этой книги. Летчики, пилоты, бомбы, самолеты, Вот и улетели в дальний путь. Вы когда вернетесь? Я не знаю, скоро ли, Только возвращайтесь, хоть когда-нибудь.
Kelderek
28 мая 2021
оценил(а) на
3.0
И снова про СССР. Давненько не читали.Псевдоисторическое, историософическое. Кого волнует теперь правда факта? У нас ведь литература. Писатель должен быть свободен. После того как провозгласили «конец идеологий», принялись мыслить еще более ненаучно, откровенно, неприкрыто идеологически.Если вы думаете, что Советский Союз рухнул в конце 1991 года, то глубоко ошибаетесь. Дата смерти страны победившего социализма – март 1953-го. Испустила дух вместе со Сталиным.Так, судя по всему, считает большинство.Смелое утверждение? Приведем аргументы.Что мы помним о Советском Союзе? Промельк дедушки Ленина, кончившего свой жизненный путь после броневика в Горках, Гражданскую войну, репрессии, ГУЛАГ…А дальше как отрезало.Как называлась страна, существовавшая с 1953 по 1991 – неизвестно. Да и существовала ли она?В «Истребителе» память об СССР заканчивается там, где она обычно это делает у обывателей – 35-м и другими годами (истребитель). Но есть и отличие - она обогащена повествованием о сталинских соколах.Справедливее всего было бы определить книгу как сборник рассказов о летчиках, если бы не одно «но». Объединяющее начало в мозаике индивидуальных историй имеется. Летчики для Быкова, как и в случае с товарищем Сталиным, - расходный литературный материал, необходимый для перехода в область стратосферы мысли: что это был за советский проект, в чем его суть.Роман по большей части об этом.Нельзя сказать, что читателю очень хотелось бы что-нибудь узнать на этот счет.35 лет как толчем, стоило ли продолжать? Мы уже получили все ответы, какие только можно было себе вообразить – от «воплощение вековой мечты человечества» до «красной империи». И вот опять. Еще одна книга – ответ на вопрос, который мы не задавали.Нынче такое популярно – копаться в известном, не выходя за ограду общеизвестных «истин», не пробуя их на прочность, не претендуя на невозможное. В этом смысле метод Быкова соответствует внутреннему сущностному посылу книги – время и общество, когда это следовало делать, миновало.Идеологическая направленность придает книге стройность и некий вектор движения. Мы окунаемся в эпоху излета гонки рекордов (концом одной эпохи начинается роман, концом следующей заканчивается), когда вслед за звездопадом (я об орденах и медалях), последовал героепад. Он здесь у нас на любой вкус и цвет – от стрельбы по самому себе из пистолета, натуральных падений с занебесных высот до фаталистических раскатов античного хора – «дело героя погибать».А так, все просто и понятно. Страна меняла курс. Наступала пора, когда на первый план выходили соображения надежности во всем, а не проверки способности к экстремальным разовым достижениям, за которыми, да, те самые падения.Дело ясное. Конец романтической эпохи.И тут, в книжке подробный рассказ в лицах, как это происходило. В принципе, хватило бы и одной судьбы для примера. Но Быков рассудил, кашу маслом не испортишь. Как результат - покойников в книге, словно в популярном скандинавском триллере, на любой вкус и цвет.Что еще? Ну, обычный уже блеск эрудиции, создающий иллюзию хоть какого-то отличия от типового романа про ужасы эпохи сталинизма. Герои все разные, и смерти у них разные, как и жизни. Судьба каждого – ответ на вызовы эпохи.Как водится, эрудиция соседствует с конспирологией. Самомнение знатока эпохи не позволяет Быкову согласиться не только с существующей картиной мира, но и с самой методологией ее формирования. Он выстраивает свою картину своим особым способом, напирая на многоцветье советского времени (это только в учебниках – «чемпионах по молчанию», оно видится солоноватым, серым и однородным). Поэтому практически все романы Быкова, имеющие исторический замес приобретают вид авантюрно-конспирологический. Здесь самый яркий эпизод со следствием по поводу Артемьева, не то убившего, не то не убившего свою жену. Реалии узнаваемы и для того, кто смотрел сериал «Противостояние» по Юлиану Семенову, и кто следил за делом доцента Соколова.По нынешним временам это только хорошо, это модно. Читатель имеет право развлечься, в конце концов. Хотя такая книга, выигрывающая в блеске, автоматически выбывает во второй ряд, как слишком уж резвая для серьезной литературы.А вот другой пласт конспирологии. Неизвестная фантомная Россия. Социальный низ в романе выглядит не то как причудливо сложившееся бессознательное, не то как изначальное творческое ничто, бездна, где может водиться всякое: ошметки вчера, которые вполне могут стать нашим завтра.Выше было сказано «рассказы о летчиках». Правильнее было бы сказать очерки. Потому что журналистского искусственно – бумажного в рассказах о них многовато.Ну да на этот счет есть защитная гипотеза – смотрим на все глазами газетчика Бровмана, потому и стиль соответствующий – много слов и фактов, никакого живого ветерка жизни.Очертив жизнь и гибель соколов «на земле, в небесах и на море» и убедив нас в том, что страна приказала жить вместе со Сталиным, роман сворачивает к положенному финалу такого рода текстам - басенной морали.Она не нова - и была озвучена едва ли не тридцать лет назад. Здесь дана с небольшими вариациями. Тогда было – «мы показали всему миру как жить не надо», теперь, здесь в романе, – «доказали, что жизнь в такой, стратосферной модели общества невозможна». Общество мертвых летчиков, развернутое перед нами – наглядное доказательство, что стремление быть «все выше и выше, и выше» вполне может составлять смысл индивидуального существования. Но заканчивается оно почти всегда гибелью.Если воспринимать прочитанное, не страдая излишней романтикой травмированной рабовладением жертвы советского режима, граничащей с садомазохизмом («все-таки я был очень высоко»), или оголтелым осуждизмом «просто жить она (страна – С.М.) не умеет», то становится очевидно – у Быкова получилась вполне покладистая, очень своевременная, плюралистичная нынче книга: всяк сверчок, знай свой шесток, каждому - свое.Но при этом у нас здесь целый «Фауст».За чередой героических смертей – обычная в данном сюжете дилемма: подмахнуть договор с Мефистофелем, в его роли здесь будущий генералиссимус, или повременить? Или даже круче - отказаться?Для кого-то, вроде Волчака-Чкалова – это будет означать изменить себе. Для кого-то вроде Антонова-Туполева раскрыть себя, заняться делом, ведь цели у нас с Врагом рода человеческого одинаковы: «первым делом самолеты». Туполев – это такой неправильный профессионал, о правильных чуть ниже.Кто-то выбирает смерть, кто-то уход в небытие, кто-то в неизвестность. Вариантов много, Быков, повторюсь, по-либеральному плюралистичен, хотя душа его больше лежит опять-таки к конспирологическому альтернативному способу решения проблемы.Историческое, писал уже не раз, для большинства наших авторов – способ крыловского иносказания, препарирования настоящего под видом прошлого. «Истребитель» - не исключение. В пункте как решать образованному человеку вопрос об отношении с властью, тут проглядывает небольшой фрагмент коучинга.Идеальный метод отношений с Мефистофелем – уход в подполье. Под этой маркой Быков разворачивает перед нами популярную уже лет как пятнадцать интеллигентскую байку об интернационале профессионалов, республике ученых и специалистов.«В эпоху, когда нет больше совести, остается профессия. Только профессия».Родство профессиональных душ иллюстрируется эпизодом знакомства Волчака-Чкалова с судьбой американской летчицы Амелии. И этот эпизод оказывается настолько важен идеологически, что Быкову приходится пожертвовать исторической хронологией (в реальности такого случится не могло, даты не могли сойтись, да и существовали они слишком в параллельной реальности). Впрочем, о том, что у нас тут литература и область вымысла нас предупреждают уже в прологе, где жизнь Аркадия Гайдара и его семьи выписывается в большей степени по «Голубой чашке», чем по фактам реальной биографии.«Истребитель» - роман идеологический. И это важно учитывать в процессе чтения.У автора есть готовые ответы, что само по себе неплохо – наконец-то книга не только из одних вопросов, то есть близкая к полноте и завершенности. Плохо другое – ответы эти не вписываются в логику самого текста, неоригинальны и слишком лежат в области агитации и пропаганды.В первую очередь следует обратить внимание на модную ныне манеру мышления в стиле отделения вершков от корешков – успехов от провалов, темной стороны от светлой. Нам показывают человеческие трагедии, такой привычный минорный портрет сталинских времен, мы летаем далеко за облаками, кружимся среди элиты, среди тех десяти процентов, которые шарашат. И понятно, что это довольно односторонняя картина, которую в силу этого трудно назвать полновесным взглядом.Вот они все летают и летают. А зачем? Было же в этом народно-хозяйственное значение? Но нет, все развернуто так, словно выкидывать деньги на все эти рекорды было самоцелью.Формула «это общество было нужно, чтобы построить ракету, достигнуть стратосферы» мало чем отличается от современной газетной мифологии «России, вернувшей себе статус мирового игрока». И то, и другое не соответствует действительности. И первое, и второе – пиар.Вот и героика полетов – такой же пиар, организованный журналистами вроде Бровмана. Бумажные герои, которых развеет на все четыре стороны завтрашний ветер истории.В справедливом обществе жить нельзя – вот такая мысль вдалбливается читателю. Там где справедливость – нет воздуха. Но кому нельзя? Тому, кому сейчас именуют человеком – существу жующему и кочующему по постелям, а в перерывах предающемуся мечтаниям о великих идолах-героях, прочитать о которых можно теперь в разделе светской хроники?Быков так и не разъяснил каким обществом был Советский Союз и кто к нему оказался не приспособлен: Волчак или безвестный мещанин численностью девяносто процентов?Похоже, что ему самому не чужда идея элитаризма, которую Антонов-Туполев, подобно герою-идеологу а-ля Голдстейн из «1984» вкладывает в голову читателям. Быков сам отравлен придуманным, пропагандистским, архаичным культом героев. Поэтому склонен вслед за Бровманом квинтэссенцию нового строя – 60-80-е выдавать за некое угасание в сравнении с высотами и глубинами сталинской эпохи. Поэтому СССР закончился в 1953-м. Очарование гигантизмом. Знакомо. Они и впрямь любят Сталина, также как некоторые любят Фредди Крюгера или Чаки.Здесь имеет смысл вернуться к фаустовской линии романа, которая трактуется в книге превратно.Суть фаустовского начала состоит не в испытании пределов, а в обнаружении того, что их не существует. Фаусты перешагивают через пределы, а Быков по-свидригайловски предлагает обустраиваться в бане с пауками.Фауст - это идея перманентного развития. Предел – категория эстетическая и историческая, а не метафизическая. Мышление в пределах границ - удел классически прекрасного, гармоничного. И если уж говорить о том, почему герои должны уйти в новую эпоху, то это потому что в них слишком много аполлонического, слишком много сознания того, что должен быть предел, границы, гармония. Фаустовский век дисгармоничен, он весь устремлен вперед, в будущее – в это невозможное и недостижимое (пока). Поэтому он преодолевает и героику и романтику. Фауст – это прощание с романтикой индивидуализма, потому что предметом романтики перестает быть уникальное. Романтика стремится к своей тотальности.То есть Быков сам отвергает идею развития. Для него жизнь – ограниченное пространство. У небосвода есть потолок, к нему прибиты звезды, а под ногами гигантская черепаха, дойдешь до ее края и свалишься.Потому в романе нет будущего. Ощущение смены времен в романе присутствует (было иное, теперь такое), но представление о том для чего и к чему они сменяются нет. Нет этого заглядывания вперед, в непознаваемое.Эта лишенность книги внутреннего иррационального начала, ее спертость, проявляется и в другой, заметной по интервью самого Быкова особенности.Обычное дело: добавить автору к написанному, и очевидно вычитываемому из романа, нечего, он так и не вышел за намеченные пределы. Текст равен самому себе – максимум с ним можно полемизировать.
MironGetz
21 июня 2021
оценил(а) на
4.0
Год назад впервые прочел "Орфографию" Быкова. Роман произвел сильное впечатление. Больше всего понравилась возможность взаимодействия с книгой. В ней, что называется, жить было можно. То есть погрузиться в другую реальность и представлять себя среди тех декораций и героев, в Петрограде 1918 года.С "Истребителем" совсем другая история. По сути, это пересказ (посредством героев романа) теории Дмитрия Быкова о том, чем был СССР и в чем заключалось его предназначение. Много любопытных наблюдений, намеков на рифмы тех событий с настоящим временем, интересных выводов. Однако ни о каком погружении и речи нет. Во время чтения просто скользишь по поверхности этой лекции, упакованной в романную форму.
С этой книгой слушают Все
Обложка: Июнь
3.8
Июнь

Дмитрий Быков

Обложка: Оправдание
4.1
Оправдание

Дмитрий Быков

Обложка: Литературная мастерская. От интервью до лонгрида, от рецензии до подкаста
4.1
Литературная мастерская. От интервью до лонгрида, от рецензии до подкаста

Егор Апполонов, Дмитрий Быков, Алексей Вдовин, Александр Генис, Александр Горбачёв, Дмитрий Данилов, Антон Долин, Ирина Лукьянова, Екатерина Лямина, Ольга Орлова, Яна Семёшкина, Галина Юзефович

Обложка: Москва: место встречи (сборник)
4.0
Москва: место встречи (сборник)

Магда Алексеева, Юрий Арабов, Александр Архангельский, Владимир Березин, Николай Бесчастнов, Марина Бородицкая, Евгений Бунимович, Дмитрий Быков, Ролан Быков, Алексей Варламов, Ольга Вельчинская, Виталий Вольф, Юрий Гаврилов, Дмитрий Глуховский, Мария Голованивская, Дмитрий Данилов, Елена Дергилёва, Вероника Долина, Денис Драгунский, Алексей Козлов, Майя Кучерская, Андрей Макаревич, Александр Минкин, Марина Москвина, Ольга Трифонова, Людмила Улицкая, Олег Фочкин, Иван Цыбин, Сергей Шаргунов, Владимир Шаров, Глеб Шульпяков, Татьяна Щербина

Обложка: 100 лекций о русской литературе ХХ века
Обложка: Июнь
Июнь

Дмитрий Быков

3.8
Обложка: Детский мир (сборник)
4.0
Детский мир (сборник)

Василий Аксенов, Андрей Аствацатуров, Андрей Битов, Михаил Веллер, Евгений Водолазкин, Дмитрий Горчев, Денис Драгунский, Александр Иличевский, Александр Кабаков, Юрий Казаков, Павел Крусанов, Майя Кучерская, Андрей Макаревич, Анна Матвеева, Татьяна Москвина, Виктор Пелевин, Людмила Петрушевская, Захар Прилепин, Марина Степнова, Александр Терехов, Татьяна Толстая, Ольга Трифонова, Людмила Улицкая, Сергей Шаргунов, Михаил Шишкин

Обложка: Остромов, или Ученик чародея
Обложка: Лекция «Главные книги и главное в книгах»
Обложка: Пикник на обочине + лекция Дмитрия Быкова
Пикник на обочине + лекция Дмитрия Быкова

Дмитрий Быков, Аркадий и Борис Стругацкие

4.5
Обложка: Оправдание
Оправдание

Дмитрий Быков

4.1
Обложка: Орфография. Опера в трех действиях
Обложка: Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей
Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей

Евгений Бабушкин, Дмитрий Быков, Дмитрий Воденников, Евгений Водолазкин, Александр Генис, Денис Драгунский, Александр Кабаков, Елена Колина, Евгения Некрасова, Алексей Сальников, Роман Сенчин, Марина Степнова, Татьяна Толстая, Людмила Улицкая, Сергей Шаргунов, Михаил Шишкин

3.0
Обложка: Время изоляции, 1951–2000 гг. (сборник)
Обложка: Лекция «Ленин и Крупская. История великих пар»