Дорога из Освенцима Обложка: Дорога из Освенцима

Дорога из Освенцима

Скачайте приложение:
Описание
4.8
662 стр.
2019 год
16+
Автор
Хезер Моррис
Серия
Азбука-бестселлер
Издательство
Азбука-Аттикус
О книге
Силке было всего шестнадцать лет, когда она попала в концентрационный лагерь Освенцим-Биркенау в 1942 году. Красота девушки привлекает внимание старших офицеров лагеря, и Силку насильно отделяют от других женщин-заключенных. Она быстро узнает, что власть, даже нежелательная, равняется выживанию. Война окончена. Лагерь освобожден. Однако Силку обвиняют в шпионаже и в том, что она спала с врагом, и отправляют в Воркутинский лагерь. И здесь Силка ежедневно сталкивается со смертью, террором и насилием. Но ей везет: добрый врач берет девушку под свое крыло и начинает учить ее на медсестру. В стремлении выжить девушка обнаруживает в себе силу воли, о которой и не подозревала. Она начинает неуверенно завязывать дружеские отношения в этой суровой, новой реальности и с удивлением понимает, что, несмотря на все, что с ней произошло, в ее сердце есть место для любви. Впервые на русском языке!
ЖанрыИнформация
Переводчик
Ирина Иванченко
ISBN
978-5-389-18287-5
Отзывы Livelib
ShiDa
1 июля 2020
оценил(а) на
3.0
меня не вызывает сомнений искренность автора этой книги. Больше скажу: после ее «Татуировщика из Освенцима» я не ждала ничего хорошего, и все же она смогла меня кое-чем удивить. В «Дороге из Освенцима» Хезер Моррис избавилась от ванили, что так бесила в ее первом творении, стала писать собраннее и… несколько жестче. Должно быть, она обратила внимание на ругательные отзывы и провела работу над ошибками. сожалению, тут ее снова подвело чувство меры. В «Татуировщике…» она пыталась максимально все смягчить, чтобы несчастный читатель не отхватил сердечный приступ. В «Дороге…» же, что продолжает первую книгу, она до того увлеклась описаниями жестокости, что превратила повествование в какое-то перечисление «ужастей», лишенное осмысления. искусстве 70-х годов существовал жанр Nazi-exploitation. Для тех, кто в бункере, объясняю: «Nazi-exploitation – кинематографический поджанр категории эксплуатационное кино. Половые извращения в Nazi-exploitation фильмах тесно связаны с идеологией нацизма: сексуальный садизм и мазохизм тесно смыкается с циничным и физиологическим унижением жертвы в рамках и по канонам нацистского поведения… Фильмы Nazi-exploitation также эксплуатируют сексуальный миф о Третьем рейхе, на базе которого строится множество сюжетов Nazi-exploitation: изображаются совершенно не соответствующие действительности сексуальные отношения начальника лагеря/надзирателя и заключённого/узницы еврейской национальности, описывается невозможное в Германии (но вполне возможное на Восточном фронте) в действительности официальное использование еврейских девушек в борделях для нацистов, рассказываются не в полной мере соответствующие действительности истории о деятельности общества «Лебенсборн» и проч. (Википедия)». лавным фильмом этой категории можно считать «Ильзу, волчицу СС» с Дайан Торн в главной роли. Потом она же сыграет в «замечательном» продолжении «Ильза, тигрица из Сибири» – фильм, сами понимаете, о ГУЛАГе. «орога из Освенцима», хотя и является книгой, относится именно к этому своеобразному жанру. Вдвойне обидно, что Хезер Моррис опять взяла правдивую историю: ее героиня Сесилия (Силка) Кляйн – реальный человек, еврейка, пережившая Освенцим и за «содействие» нацистам угодившая после освобождения в Воркутинский лагерь на десять лет. Рассказывай о г-же Кляйн не Хезер Моррис, полагаю, вышла бы страшнейшая книга и – очень неоднозначная. Книга же Моррис абсолютно лишена полутонов; она пряма, как палка, все у нее ясно с первых минут, легко понять, кто тут хороший, а кто – отвратительная мразь. еальная Силка Кляйн, должно быть, была любопытным человеком. Ее близкие стали жертвами Холокоста. Сама она (за свою красоту, как утверждает автор) стала любимицей одного немецкого офицера и, вступив с ним в связь (по своей воле или нет), получила «хорошую» должность: так, она отвечала за блок 25, в котором, как я поняла, находились те, кого должны были отправить в ближайшие часы в газовую камеру. Выжившие в Освенциме вспоминали ее по-разному: кому-то она могла помочь, на другого же могла накричать, даже ударить. За участие в преступлениях нацистов, после процедуры фильтрации, ее приговорили к сроку в ГУЛАГе. Она должна была сесть на 15 лет, но в итоге отбыла срок в 10 лет. нига Хезер Моррис о ней избегает, к сожалению, сложности. Писательнице были неинтересны проблемы нравственности и личных мук. Ее произведение удивительно бесстрастно. В нем нет тонких и точных мыслей. Могла ли Силка Кляйн отказаться от работы в блоке 25? Должна ли она чувствовать себя соучастницей преступления? Она хорошо жила в сравнении с другими, ее отлично кормили – виновата ли она перед теми, кто погиб в Освенциме? Ее конформизм в лагере смерти был расчетливым («плевать на всех, умри ты сегодня, а я завтра») или невольным («я ничего не могу исправить, жалко всех, но я попытаюсь выжить»)? опробуй книга ответить на эти вопросы – и вышло бы не хуже, чем в прекрасном «Чтеце». Но в «Дороге…» Силка Кляйн – это персонаж исключительно положительный, а, значит, лишенный сложности. Главная задача книги – показать, как страдала молодая женщина, и оттого нужно показывать много-много-много жести, чтобы читатель ни на минуту не усомнился, что Силка Кляйн – это сильнейший человек и героиня. вот тут-то, пожелав описать жестокость, Хезер Моррис споткнулась. Что насчет страданий главной героини в Освенциме? В сравнении с другими Силка Кляйн находилась в привилегированном положении. Это не может вызвать сочувствие. И поэтому автор с отвратительной настойчивостью начинает рассказывать, как главную героиню насиловал кто-то из старших эсэсовских офицеров. Описывается это с какой-то неуместной извращенной сексуальностью, что просто не знаешь, как на это реагировать. ацикленность на больной сексуальности показывает себя и при описании жизни в ГУЛАГе. Так-то Силка Кляйн и в ГУЛАГе особенно не страдает – она снова пристраивается на «тепленькое» место, становится сестрой в больнице, хорошо кушает и пользуется уважением. Когда другие осужденные работают на шахте и теряют здоровье, она хорошо себя чувствует в уюте. Но в ГУЛАГе же тоже нужно страдать. И поэтому автор настойчиво выписывает жуткие сцены сексуального насилия: так, местные заключенные, из русских, устраивают массовые изнасилования в женском бараке; всех женщин в бараке просто валят на койки и… И так постоянно, чуть ли не каждый вечер. Спрашивается, куда смотрит охрана – тут же здоровых женщин бьют и насилуют, а это, между прочим, рабочая скотина! Они, эти женщины, потом работать не смогут, план по добыче в шахтах провалят! Но руководству Воркутинского лагеря плевать на абсолютнейший бардак у них. Сами, дескать, разберутся, эти заключенные.та нарочитость в описании насилия («посмотрите, как она мучилась!»), лишь бы отвлечь тебя от мыслей о личном выборе главной героини, действительно заставляет думать об «эксплуатации» жанра. Это самый примитивный способ вызвать сострадание к жертве. Проблема в том, что такое нагромождение насилия без попыток его осмыслить и прочувствовать не является нормальным. И уж тем более не является нормальной привязка секса к лагерным событиям – ибо нельзя отнести мучения в лагере исключительно к сексуальному насилию. ак Nazi-exploitation, «Дорога…» слишком много внимания уделяет вопросам пола, нереализованной сексуальности, зависимым отношениям «сильный – слабый, начальник – узник». Даже финал книги тесно связан с сексуальностью – так, Силка уезжает из лагеря с мужчиной, с которым у нее любовь и влечение, и в этом не было бы ничего плохого, если бы всю книгу главную героиню не заботила проблема ее поруганной женственности. осле «Татуировщика…» новая книга Хезер Моррис – это, конечно, шаг вперед. Но хотелось бы получить от нее нечто большее, чем нагромождение жестких половых моментов в обертке лагерной прозы.
YuliaKondrashova
10 июля 2020
оценил(а) на
4.0
Не могу сказать, что эта книга вызвала у меня восторг. Чисто по ощущениям "Татуировщик из Освенцима" понравился больше. Все-таки я остаюсь приверженцем отечественной литературы про войну, написанной фронтовиками. В процессе чтения было ощущения поверхностности повествования, при этом не скажу что книга плоха, просто лично мне нравится читать более серьезную литературу типа Бориса Васильева или Юрия Бондарева. Не все книги, написанные про войну априори хорошие. Опять же это только мое ощущение, кому-то больше подходит одно, кому-то другое. Не буду пересказывать содержание, если захотите прочитать, то начните с первой книги автора - "Татуировщик из Освенцима", эта книга является логическим продолжением.
Okeana
20 июня 2020
оценил(а) на
4.0
Может я чёрствый человек, но эта книга не затронула ничего в душе.Интересно читать в каких условиях жили в трудовых лагерях в Воркуте, о быте и о нравах того страшного место. Тяжело задумываться о жизнях людей того времени, о поломанныз судьбах. Но к Силке я была равнодушна, именно ее история меня не тронула. Если первая книга раздражала своей легкостью, то это понравилась больше первой.
Riha
8 октября 2020
оценил(а) на
4.0
Продолжение «Татуировщика из Освенцима» оказалось немного другим как по атмосфере повествования, так и по своим главным героям. В этой книге мы узнаём о судьбе еврейской девушке Силке Кляйн, о которой немного упоминалось в предыдущей книге. Конец войны не привёл ее к счастливой и беззаботной жизни. Один лагерь она обменяла на другой и снова оказалась в тяжелейших условиях для выживания. Поначалу «Дорога из Освенцима» вызывала у меня сильное отторжение и неприятие, но с каждой прочитанной страницей я все больше проникалась тёплыми чувствами к Силке. Иной раз, мурашки бежали по коже от тех испытаний. Которые ей пришлось пережить. И как жаль, что в конце не приводятся ответы на все вопросы. Было бы очень интересно знать о жизни девушки после лагеря.
neponyatkafreckle
17 августа 2020
оценил(а) на
3.0
История еврейской девушки Силки Кляйн должна была потрясти с первых страниц. Еще бы, проведя три тяжелейших года в Освенциме, она получает долгожданную свободу...всего на несколько часов. Сразу же после освобождения концлагеря советское руководство обвиняет Силку в пособничестве врагам и приговаривает на несколько лет исправительных работ в лагере Воркуты. Мир рухнул. Как можно это вынести? Но даже в такой нечеловеческой тьме Силке предстоит бороться за жизнь. Для меня же мир рухнул не от жёсткого сюжета, а от прохладцы, с какой была написана эта история. Настолько причёсана и приглажена книга, что эмоция "рука-лицо" была постоянной. Я не историк, но глаз поневоле дёргался от деликатных советских заключённых, которые обращались друг к другу полными именами. Не удивляйтесь, что матёрый дядя, которому придавило ноги на шахте в полуобморочном состоянии на вопрос, как его имя, простонет: "Михаил Александрович..." А диалогам между врачами и сёстрами при лагере могут позавидовать престижные клиники. Наверное, я слишком предвзята к современным авторам. Я воспитана на советских фильмах и литературе, которым верю. Не берусь судить о правдивости данной истории, но от картонных персонажей и наждачного текста было не по себе. Кстати, у Силки есть реальный прототип. Я даже боюсь представить, через что прошла эта женщина и другие узники концлагерей, чего они лишились. Думается, если берешься рассказать историю человека, то нужно быть очень деликатной и бережной. Хезер Моррис, наверно, так и хотела, но что-то пошло не так...
С этой книгой читают Все
Обложка: Чуть свет, с собакою вдвоем
Обложка: Королевство слепых
4.3
Королевство слепых

Луиза Пенни

Обложка: Вулфхолл, или Волчий зал
Обложка: Игра Подсказчика
4.3
Игра Подсказчика

Донато Карризи

Обложка: Большое небо
3.9
Большое небо

Кейт Аткинсон

Обложка: Шантарам
4.6
Шантарам

Грегори Дэвид Робертс

Обложка: Нож
4.9
Нож

Ю Несбё

Новое
Обложка: Девушка в лабиринте
4.4
Девушка в лабиринте

Донато Карризи

Обложка: Лес теней
3.5
Лес теней

Франк Тилье

Обложка: Лука, или Темное бессмертие
4.2
Лука, или Темное бессмертие

Франк Тилье

Новое
Обложка: Смертельная белизна
4.7
Смертельная белизна

Роберт Гэлбрейт

Обложка: Остановись, мгновенье…
5.0
Остановись, мгновенье…

Виктория Токарева

Обложка: Цезарь, или По воле судьбы
Обложка: Самшитовый лес
4.2
Самшитовый лес

Михаил Анчаров

Обложка: Стихи для мертвецов
3.9
Стихи для мертвецов

Дуглас Престон, Линкольн Чайлд

Новое