Невидимая дева
Обложка: Невидимая дева

Невидимая дева

Фрагмент
Всю книгу слушайте в приложении:
Описание
4.2
2015 год
16+
Автор
Татьяна Толстая
Другой формат
Электронная книга
Исполнитель
Ирина Патракова
Издательство
Аудиокнига
О книге
Сборник рассказов и повестей Татьяны Толстой.В новую аудиокнигу «Невидимая дева» вошли как известные, успевшие стать классикой рассказы Татьяны Толстой, так и новые, не публиковавшиеся ранее тексты: повесть «Невидимая дева» и рассказ «Учителя».© Толстая Т.Н., 2020© Студия Артемия Лебедева, художественное оформление, 2020© & ℗ ООО «Издательство АСТ», «Аудиокнига», 2020 Продюсер аудиозаписи: Татьяна Плюта
ЖанрыИнформация
ISBN
978-5-17-118333-2
Отзывы Livelib
zdalrovjezh
27 июня 2017
оценил(а) на
5.0
Начала знакомство с её творчеством с романа Кысь - это было большой ошибкой. Ничего не поняла, закрыла. Татьяну Никитичну нужно сначала узнать, а потом начинать читать, и в этом случае её рассказы и эссе станут самыми любимыми.Нужно, наверное, посмотреть пару выпусков Школы Злословия и услышать её интонацию. Понять её насмешливое, достаточно грубое и немного циничное отношение к жизни и вот тогда, когда у Вас в голове её голос, можно начинать читать.Читать можно с любого места: с автобиографических рассказов о её удивительной жизни, или рассказов о её семье и родителях, или с юмористических зарисовок с фейсбука, или с рецептов (поверьте, сам рецепт там далеко не главный). Или вот, например, она недавно начала вести блог, где рассказывает о различных московских ресторанах.Её интонация, стиль, построение рассказа или отдельного предложения вызывают дикую радость и желание заржать (не засмеяться) во все горло, всем этим просто дышишь, наслаждаешься. Порой даже не важно, что там в рассказе или эссе, а важны какие-то классные словечки, которые она применяет, или то, как она над кем-нибудь или над собой посмеивается. Цитаты можно выписывать бесконечно, вот, например, совершенно феерический цвет пиджачка выдумала:А тут рядом с чайным магазином бутик приветливо так расположился, хороший такой бутик. Там все шелковое, моего размера и доступной цены; а раз цена доступная, то, понятное дело, накупаешь тучу вещей, горы нужного и вавилоны ненужного, ибо при понижении цены алчность обостряется, как мы все хорошо знаем. Купила блузочку цвета плаща Богородицы, другую - мятного цвета, хотя у меня такая уже была и притворялась платьем, но разве перед мятным цветом устоишь; купила третью цвета "баклажан в ночи". Пиджачок совершенно ненужный купила в связи с тем, что он был такой, знаете, не то чтобы белый, а как будто кто-то наелся вареного лосося и дыхнул на сметану. Такого вот цвета. А ещё в её книгах очень много ссылок на хорошую современную литературу. Причем многие из этих ссылок её друзья и знакомые, так что после прочтения одной её книги появляется штук пятьдесят других книг, которые очень захотелось прочесть.
bookeanarium
5 декабря 2014
оценил(а) на
4.0
Татьяна Толстая – одна из немногих писательниц, чью интонацию отчётливо слышишь всё время, пока читаешь её тексты: будь это повесть, рассказ, эссе или пост на Фейсбуке. В социальных сетях она пишет много и регулярно, а вот на новые книги у неё появляются нечасто. Взять ту же «Невидимую деву», по её словам, это всего лишь дополненное и расширенное издание её сборника «Ночь». Собственно, ранее из нового сборника типографской краски не нюхали только тоненькая «Невидимая дева», повесть, и рассказ «Учителя». Примерно по такому пути идёт Дина Рубина (их проза в чём-то близка: отборные, одна к одной, фразы, лёгкая горечь и искорка юмора то там, то сям), тасуя известные рассказы для публикации очередного нового сборника. Хотя у той же Татьяны Толстой в 2014 году вышла ещё одна – впервые опубликованная – книга «Лёгкие миры», за которую ей вручили премию Белкина: высокая награда для русскоязычного писателя, в названии отсылка к пушкинским «Повестям Белкина», а это высокая планка. Так откуда настолько знакома интонация автора? Может быть, из-за работы на телевидении. Татьяна Толстая с осени 2002 года по лето 2014 год вместе с Авдотьей Смирновой вела телепередачу «Школа злословия», 417 выпусков, в каждом из которых противостояние умов, пытливое интервью, содержательный разговор. Двенадцать лет на ТВ – это много, тут чей угодно голос запомнишь и манеру речи. А вообще в интеллектуальном пространстве писательница появилась не так давно: первый роман, «Кысь» опубликовала в 2000 году. И если там, в «Кыси», фантазийный постапокалипсис и «Русью пахнет» почти как у Владимира Сорокина, то нынешняя «Невидимая дева» больше похожа на мемуары, здесь детство, дача, советские будни и коммунальные квартиры. Огромная часть современных российских авторов пишет ностальгическую прозу, только вот молодёжь всё больше по части девяностых, а Татьяна Толстая уходит в прошлое глубже: тридцатые, война, блокада, застой. Нет-нет и вынырнет из текста какая-нибудь «комната прислуги на кухне» или запас ватрушек и сухарей «а вдруг война». Есть у Татьяны Толстой примечательный способ сделать текст ярче: включая в совершенно обыкновенное предложение дополнительное пояснение, она будто подсветку над картиной (или над драгоценностью) включает, совсем иначе начинает смотреться, выигрышнее. Например: «Жестянка служила братской могилой для всех одиноких пуговиц», убери отсюда ничем не примечательное слово «одиноких», и предложение станет банальным, простецким. Или: «плюхнуться на охнувшее, испускающее под тобой дух мягкое кресло»: вроде бы «плюхнуться на охнувшее под тобой мягкое кресло» - вполне достаточно, ан нет, со всем дополнительным «духом» становится именинным тортом со свечками. Или вот последний пример: «...открыть дверь, пройти через тесный коридор с какими-то коробками, с висящими на крючках летними пальто – тогда они назывались пыльниками, забытое слово, – вдохнуть тот воздух – настой тех цветов...»: это вот её торопливое, на одном дыхании отступление «забытое слово» – и есть та самая интонация, которую не забыть. Почитайте, как Татьяна Толстая подбирает слова, улыбнитесь вместе с ней «Невидимой деве» и прочим, будет хорошо. «...садилась в ивовое кресло, укладывала хромую ногу на другое кресло, подпирала ее тростью, раскрывала роман на английском, или французском, или немецком языке, – ей было все равно, – и наслаждалась. Но тетя Леля была солдат своего рода, и наслаждалась по часам, от и до, а закончив наслаждение, ковыляла на первый этаж (скрипит лестница, – разбегайся!), отлавливала кого-либо из нас и вела к себе заниматься русским диктантом, или английской, или французской, или немецкой грамматикой. Час в день. То есть она учила одного час в день, потом второго час в день, потом третьего час в день…».
Li_Sh
26 ноября 2014
оценил(а) на
4.0
Сначала Толстая была наркотиком. Прочитаешь - хочется еще. Прочитал еще - хочется больше. А нет. Начинается ломка, кончилось написанное. Хватаешься за современную русскую прозу, перелистываешь трясущимися руками женскую, мужскую. Ничего подобного - не вставляет. А последняя Толстая улетучивается, действие ее заканчивается, и тогда в ужасе перечитываешь, перечитываешь, перечитываешь написанное. Так обычно перечитывают умерших русских классиков. До дыр и сбитых корешков. И тут, когда уже никто не надеялся и не ждал, возникают, как бы выплывают из поднебесного писательского облака Легкие миры . И снова ночь, полумгла, как положено. И страница за страницей. Жадно. Расширяются зрачки - получена доза хорошей современной русской прозы. Книга заканчивается скоро - за пару дней, книга заканчивается в магазинах - ее навозят новую. Тираж, слава богу, в 5 раз больше среднестатистического - всем хватит. Издательство, конечно, должно быть довольно. И предлагают, наверняка, Толстой: "Татьяна Никитишна, уважьте, давайте еще одну книжицу сбацаем". А она, сурово так поглядывая из-за очков: "Нет у меня больше ничего". А они: "Татьяна Никитишна, уважьте, хотя бы один рассказик". Толстая деликатно плюет и садится, так и быть, писать один рассказик, по названию которого будет озаглавлена новая книга. И, значит, садится она за стол и, стало быть, пишет. А писать, стало быть, не о чем и, стало быть, не так чтобы хочется. Пишет она хорошо, даже когда машинально. И вот, стало быть, знакомая нам дача аптекаря Янсона и, стало быть, знакомый нам состав семьи Толстых. И выходит, пишет нам новый рассказ не то чтобы русский писатель Толстая, а вроде как внучка великих русских писателей Толстого и Лозинского. И пишет она хорошо, до того хорошо!.. как и положено всем внучкам всех великих русских писателей. А о чем? Ни о чем и обо всем сразу - ну, это у нас так устроено, в русской литературе и это тоже слишком хорошо и обсуждению не подлежит. А чего ждут от Толстой те неуемные читатели, что залистали Изюм , День и Ночь , что знают Кысь как свои пять пальцев, что заучили "Петерса" и "Милую Шуру" почти до "наизусть"?Ну-ка посмотрим... Читателями уже получена порция толстовской личной реальности разных лет в "Легких мирах", и потому теперь от нее ждут еще Петерсов, Шур, Сонечек с брошками в виде голубей, тех милых, старых персонажей, знакомых и разных. Ждут героев, а их нет. Стало быть, встает вопрос: есть ли герой в современной русской литературе? Или Толстая подчеркивает нам - при помощи своего литературного молчания и своими очерковыми рассуждениями, побуждающими к диалогам, - что героя нет. Модная такая штука - пишите о себе. В книгах? О себе? Как в социальных сетях-то?! Ну да, а что. С каждым что-нибудь да случается. Или как это понимать? Есть классика, а дальше - "оставьте, пустое"? Но когда-то же Толстая была не просто внучка двух великих русских писателей, а сама по себе - молодой русский писатель. И были у нее герои. И в этих героев влюблены и стар, и млад. Что случилось с Толстой? Или это время такое? Или смотрит она на новую книгу Прилепина и думает: а я - никогда больше. А у него - романы, а в романах - сюжеты (что для РЛ, впрочем, совершенно необязательно), а в сюжетах - герои. Но было, было же и у Толстой! И куда все делось? И кто ответит? Спросить ее? Поймать где-нибудь и спросить? Ну, мы же знаем, что будет: строго посмотрит из-за очков, ответит просто "нет". А почему "нет", из-за чего "нет" - гадайте сами. И вот новая книга, стало быть, с этим новым рассказом, в котором сплошное "стало быть". И, стало быть, все остальное в этой книге, зачитанное, заученное из "Ночи", о чем нас предупреждают во вступлении. Раздразнили нас, поманили новым названием, обнадежили новой обложкой. Разве что для тех, кто "Ночь" не читал, ценно. И неясно, что это было: надменный царский кусок пирожного, брошенный нам, людишкам, с балклона, или признание литературной немощи и ухода в эссеистику. Ночь темна и полна тайн, а дева - невидима в ночи, дева - едва различима.
nenaprasno
7 декабря 2015
оценил(а) на
5.0
Читала «Невидимую деву» почти сразу после «Легких миров». «... дева» тяжелее по настроению. Одиноких, бесприютных, маленьких и жалких тут много больше. Меньше автобиографичности, больше чужих историй. Но по-прежнему хорошо, и сказочно, и очень по-русски. Когда философия с верой объединяются и получается красиво и мифологично. Одна из любимых писательниц.
mikhaillkobrin
20 февраля 2022
оценил(а) на
5.0
Есть у некоторых авторов такое желание - показать эфемерность жизни и въедливость детских воспоминаний. Вот были вокруг люди, радовались, сидели здесь, разговаривали, спорили, о чём-то мечтали, любили кого-то, а теперь их всех нет. И нет тех, кто их помнят, лишь один герой, как ему кажется, сохранил в себе крупицы воспоминаний и тени образов. Все это нужно, чтобы передать жгучее одиночество и тянущую тоску. В классике мастером такого я пока считаю Астафьева, а в современной литературе к затронутой мною ранее Улицкой присоединяется ещё и Татьяна Толстая со своим сборником рассказов ‘Невидимая дева’.Здесь о неостановимом потоке жизни, которая мчит куда-то, даже если ты выбираешь ждать - у тебя все будет, стоит только чуть-чуть потерпеть, кажется осталось лишь вытянуть руку. Но терпение это оборачивается чём-то иным, расстояние вытянутой руки становится невыносимо огромным, время ожидания переворачивает жизнь в другую сторону, и вот она уже не так хороша, она уже совершенно плоха, и у тебя ничего нет, все надежды утрачены, все поздно, ничего не вернуть.Про таких тихих людей, незаметных, невидимых, что спокойно существуют и особенно ничем не примечательны. А что у них внутри? Возможно у кого-то бури эмоций, кто-то в прошлом был любим и любил сам, кто-то обуреваем подавленными давно внутри себя эмоциями, а кто-то так и не понял, не осознал, что он испытал, и так и не смог ни у кого спросить. Здесь про таких странных людей, непонятных, что проходят мимо с загадочным или дико сосредоточенным лицом. Здесь тонкие ниточки чувств и ощущений какой-то забившейся в угол русской души с полным непониманием того, что происходит вокруг, того, как жить и что вообще такое это ‘жить’. В книге какая-то тонна эмоций, написанная с большой долей образности, но образности понятной и хорошо воспринимаемой. По всем фронтам Татьяна Толстая меня покорила и заслужила свои 10/10. 
С этой книгой слушают Все
Обложка: Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей
4.0
Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей

Евгений Бабушкин, Дмитрий Быков, Дмитрий Воденников, Евгений Водолазкин, Александр Генис, Денис Драгунский, Александр Кабаков, Елена Колина, Евгения Некрасова, Алексей Сальников, Роман Сенчин, Марина Степнова, Татьяна Толстая, Людмила Улицкая, Сергей Шаргунов, Михаил Шишкин

Обложка: Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей
Без очереди. Сцены советской жизни в рассказах современных писателей

Евгений Бабушкин, Дмитрий Быков, Дмитрий Воденников, Евгений Водолазкин, Александр Генис, Денис Драгунский, Александр Кабаков, Елена Колина, Евгения Некрасова, Алексей Сальников, Роман Сенчин, Марина Степнова, Татьяна Толстая, Людмила Улицкая, Сергей Шаргунов, Михаил Шишкин

4.0
Обложка: Кысь
3.9
Кысь

Татьяна Толстая

Обложка: Птичий рынок
3.9
Птичий рынок

Наринэ Абгарян, Дмитрий Воденников, Евгений Водолазкин, Александр Генис, Олег Зоберн, Александр Кабаков, Павел Крусанов, Анна Матвеева, Екатерина Рождественская, Татьяна Толстая, Людмила Улицкая

Обложка: Детский мир (сборник)
4.0
Детский мир (сборник)

Василий Аксенов, Андрей Аствацатуров, Андрей Битов, Михаил Веллер, Евгений Водолазкин, Дмитрий Горчев, Денис Драгунский, Александр Иличевский, Александр Кабаков, Юрий Казаков, Павел Крусанов, Майя Кучерская, Андрей Макаревич, Анна Матвеева, Татьяна Москвина, Виктор Пелевин, Людмила Петрушевская, Захар Прилепин, Марина Степнова, Александр Терехов, Татьяна Толстая, Ольга Трифонова, Людмила Улицкая, Сергей Шаргунов, Михаил Шишкин

Обложка: Невидимая дева
4.2
Невидимая дева

Татьяна Толстая

Обложка: Кысь. Зверотур. Рассказы
4.3
Кысь. Зверотур. Рассказы

Татьяна Толстая

Обложка: Изюм (сборник)
4.2
Изюм (сборник)

Татьяна Толстая

Обложка: Легкие миры (сборник)
4.4
Легкие миры (сборник)

Татьяна Толстая

Обложка: Не кысь (сборник)
3.9
Не кысь (сборник)

Татьяна Толстая

Обложка: Река (сборник)
4.2
Река (сборник)

Татьяна Толстая

Обложка: Войлочный век (сборник)
4.2
Войлочный век (сборник)

Татьяна Толстая