В людях
Обложка: В людях

В людях

Фрагмент
Всю книгу слушайте в приложении:
Описание
4.2
1914 год
12+
Автор
Максим Горький
Серия
Автобиографическая трилогия
Другой формат
Электронная книга
Исполнитель
Ольга Андреева
Издательство
МедиаКнига
О книге
Студия «МедиаКнига» представляет вторую аудиокнигу «В людях» известной автобиографической трилогии «Детство», «В людях», «Мои университеты» знаменитого русского писателя Максима Горького.Максим Горький «В людях» описывает свое становление, как личности, тяжелую жизнь простого народа на Руси, несправедливость со стороны власть имущих и хозяев жизни. Изображая свои годы скитаний, когда, начиная с 11 лет, жизнь сталкивает молодого мальчишку с многочисленными жизненными тяготами и скитаниями, писатель также показывает свою тягу и стремление к знаниям и справедливости, которые он черпает в многочисленных встречах с талантливыми современниками, находящимися на обочине истории и не востребованными в той жизни, которую они обогнали на десятилетия.3. «Детство»;4. «В людях»;3. «Мои университеты»© & ℗ ООО «МедиаКнига», 2018
ЖанрыОтзывы Livelib
Tarakosha
21 ноября 2021
оценил(а) на
4.0
После полюбившегося Детства писателя, открывавшего собой его автобиографическую трилогию, продолжение не заставило себя долго ждать. Данная часть описывает его жизнь с одиннадцати до пятнадцати лет, а её название полностью и ярко характеризует то, что происходило с ним .Как и в предыдущей части, основное внимание писателя сосредоточено на близких и родных, а также людях, с которыми ему пришлось столкнуться за время странствий и работы на чужих. Отличительной чертой при этом становится желание понять людей из своего окружения, особенно тех, кто так или иначе чем-то заинтересовывал автора.В ходе чтения перед мысленным взором читателя проходит большое количество словесных портретов людей того времени, складывается картина той эпохи, проглядывают национальные черты и особенности, присущие русскому человеку, не всегда благоприятные, но никуда от этого не деться.Рассказ и рассуждения писателя подкупают наличием тонких и точных наблюдений, большим разнообразием портретов представителей народа, мещанства, россыпью богатой житейской мудрости, преобразованной в поговорки и пословицы, демонстрирующей красоту и мощь русского языка.При чтении в очередной раз поражаешься как писатель, несмотря на все тяготы и житейские трудности, сумел сохранить в себе доброту и отзывчивость, стремление познавать мир и людей вокруг. Наверное, во многом благодаря бабушке, а также чтению книг, о которых он рассказывает с упоением и подлинным интересом.
YouWillBeHappy
31 июля 2017
оценил(а) на
4.0
Это вторая часть автобиографии писателя – с одиннадцати до пятнадцати лет.К этому времени дед с бабушкой, живя в одном доме, по большой части, впроголодь, имели разный стол. И, отдавая внука в услужение, получали за это небольшое денежное вознаграждение. Кто именно – зависело от того, к чьим родственникам Алексей отправлялся гнуть спину и набираться ума-разума.Интересно, что рассказывая о себе, Горький, по сути, пытается понять мотивы поступков людей, повстречавшихся на его пути, и рисует образ русского человека. Если кратко – виной всему скука. Ужиная, они все четверо пилили меня своими языками, вспоминая вольные и невольные проступки мои, угрожая мне погибелью, но я уже знал, что всё это они говорят не со зла и не из добрых чувств, а только от скуки.Но чем дальше, тем более назойливо думалось мне, что душе этих людей печаль ближе радости.Я всегда слушал эти разговоры с жадностью, они меня волновали, мне нравилось, что почти все люди говорят одинаково: жизнь – плоха, надо жить лучше! Но в то же время я видел, что желание жить лучше ни к чему не обязывает, ничего не изменяет в жизни мастерской, в отношениях мастеров друг ко другу.Читать тонкие наблюдения Горького о природе человека – не думаю, что исключительно русского – очень интересно. И это несмотря на то, что картина вырисовывается довольно мрачная. Зачем я рассказываю эти мерзости? А чтобы вы знали, милостивые государи, – это ведь не прошло, не прошло! Вам нравятся страхи выдуманные, нравятся ужасы, красиво рассказанные, фантастически страшное приятно волнует вас. А я вот знаю действительно страшное, буднично ужасное, и за мною неотрицаемое право неприятно волновать вас рассказами о нём, дабы вы вспомнили, как живёте и в чём живёте. Подлой и грязной жизнью живём все мы, вот в чём дело!Вообще, Горький – наглядный пример человека, которому, вопреки окружению, удалось остаться добрым, отзывчивым и смелым. Человека, который мог просто так отдать нуждающемуся ботинки, точно зная, что его за это накажут. Человека, которого огорчил вопрос священника – а читает ли он запрещённые книги, потому что ни одной из них он в руках не держал, а хотелось. Человека, который однажды утром пошёл в лавочку за хлебом к чаю и не вернулся.Написано, как всегда, замечательным языком. Из того, что особенно запало в душу: Дом – новый, но какой-то худосочный, вспухший, точно нищий, который внезапно разбогател и тотчас объелся до ожирения.Он печёт эти жирные рассказы быстро и ловко, как хорошая кухарка блины, и поливает их шипящим смехом.Было полнолуние, по небу плыли тяжёлые облака, стирая с земли чёрными тенями мою тень.Он был очень прожорлив, всегда голодал.
Swetkos
6 января 2019
оценил(а) на
5.0
Предыдущая часть этой трилогии вывернула мою душу на изнанку, поэтому я целый год откладывала чтение второй части. Максим Горький, наверное, включил в это произведение всё то, за что многие не берутся читать российских авторов...Меня окунули в беспросветную чернушную тьму русских реалий начала 20го века среди низов населения...Ещё больше усилило моё впечатление то, что описывается это 12-13 мальчиком, а меня невыносимо трогают книги, написанные от лица ребенка..Страшное впечатление оставляет то, как подросток думает о том, что “нигде люди не изнашиваются так страшно быстро, так бессмысленно, как у нас на Руси”. И описания той необъяснимой, бесцельной жестокости, того стремления издеваться над человеком, которым большинство только забавляется, даже не ожидая от этого выгод. Щемящее чувство тупой неисправимой и непрошибаемой ограниченности простых людей. Грязь, пьянство и непотребство которые преследуют тебя с рождения... Едкое душевное горе человека перетекающее в жестокое буйное веселье, которое освобождает в нем внутреннего жесточайшего зверя, в звериной тоске бросающегося на всех и рвущего, ревущего и сокрушающего. И нет тут ни плохих, ни хороших. Есть просто убивающая реальность и тяжкий труд в окружении злобы и грубости. Горький говорит, зачем вам “страхи выдуманные, красиво рассказанные ужасы. А я вот знаю действительно страшное, буднично ужасное, и за мною неотрицаемое право неприятно волновать вас рассказами о нем, дабы бы вспомнили, как живёте и в чем живёте”. Самая страшная моя мысль, возникшая во время чтения, касалась того, что теперь я отлично понимаю откуда ноги растут у сегодняшнего общества, которому ничего не стоит унизить не такого как ты, просто из-за внутренней злобы, бессилия и душевной и умственной ограниченности, оттого, что некоторые не знают, что можно жить иначе. И выходит замкнутый круг, один вредит - другой терпит. Потому что все всегда терпели и будут терпеть. Женщины терпят побои и изнасилования, дети издевательства, простые люди надувательство и несправедливость. Оказывается, что такова судьба. Но реакция на такое отношение у ГГ такова, что “эти слова слушать скучно, и они раздражают. Я не терплю грязи, я не хочу терпеть злое, несправедливое, обидное отношение ко мне. Я твердо знаю, чувствую, что не заслужил такого отношения”. И не смотря на добрые душевные порывы, ты черствеешь и становишься похожим. Потому что несмотря на всю свою любовь к людям и на ,то хорошие люди всё же есть, слишком уж им невыносимо живётся. Если честно, мне не хотелось жить, когда я читала...ощущение тупика, страха и беспросветности меня душило. Может слишком уж пронзительно пишет Горький, хотя нет ощущения каких-то прикрас...всё как оно есть. А есть оно - невыносимо больно.
Tin-tinka
24 ноября 2021
оценил(а) на
5.0
Продолжение автобиографии Горького по сравнению с первой частью «Детство» вышло намного более интересным, глубоким, тут много раздумий, внимания к людям, поиска жизненного пути и ответов, отчего русские люди живут именно так. Во втором томе чуть меньше жестокости, бессилия ребенка, ведь герой вырос и у него появился хоть не большой, но выбор. Например, заявить ли на своих хозяев за жестокое избиение или смолчать, не выносить ссор из избы, пойти в храм или вместо этого проиграть данные деньги в бабки, лечь спать или всю ночь читать книги, остаться прислужником в семье дяди или сбежать на корабль и устроиться посудомойщиком.Любителям чтения будет близок главный герой, ведь он открывает для себя мир книг, живет литературой и ищет в ней ответы на извечные вопросы о мироустройстве. Разные книги приходят через руки юного Пешкова: и дешевые, лубочные издания, и приключенческие романы про благородных героев, описывающие романтические чувства и почитание женщин, Алексей знакомится с литературой Бальзака, Диккенса, Вальтера Скотта, а потом и наших классиков – Пушкина, Лермонтова, Тургенева и многих других. Интересно узнавать взгляды Пешкова на знакомые нам книги и выписывать себе неизвестные названия для ознакомления:Читаю "Бурсу" Помяловского и тоже удивлен: это странно похоже на жизнь иконописной мастерской; мне так хорошо знакомо отчаяние скуки, перекипающее в жестокое озорство. Хорошо было читать русские книги, в них всегда чувствовалось нечто знакомое и печальное, как будто среди страниц скрыто замер великопостный звон,- едва откроешь книгу, он уже звучит тихонько. "Мертвые души" я прочитал неохотно; "Записки из мертвого дома" - тоже; "Мертвые души", "Мертвый дом", "Смерть", "Три смерти", "Живые мощи" - это однообразие названий книг невольно останавливало внимание, возбуждая смутную неприязнь к таким книгам. "Знамение времени", "Шаг за шагом", "Что делать?", "Хроника села Смурина" - тоже не понравились мне, как и все книги этого порядка.Тема книг одна из основных в этой часть автобиографии – книги не только знакомят подростка с огромным миром, открывая неведомые знания, но и служат некой характеристикой персонажам: одни люди считают чтение злом («читать – вредно и опасно») и даже священник на исповеди спрашивал: «запрещенных книжек не читал ли?», другие настолько уходят в вымышленный мир литературы, что окружающие считают их потерявшими разум, третьих книги возвышают в глазах Алексея, а мы, видя, какие книги нравятся персонажам, можем сделать вывод о том, какие личности перед нами.Маленькая закройщица считалась во дворе полоумной, говорили, что она потеряла разум в книгах, дошла до того, что не может заниматься хозяйством, её муж сам ходит на базар за провизией, сам заказывает обед и ужин кухарке, огромной, нерусской бабе, угрюмой, с одним красным глазом, всегда мокрым, и узенькой розовой щелью вместо другого. Сама же барыня - говорили о ней - не умеет отличить буженину от телятины и однажды позорно купила вместо петрушки - хрен! Вы подумайте, какой ужас!Другая важная тема этого произведения – отношение к женщинам: тут описывается и сила женщин («Ева- бога обманула»), и женские раздоры «зверей-куриц», и насилие над женщинами.А она - да что же ее не бить, коли она - гулящая? Жен бьют, а таких и подавно не жаль!Горький выводит на своих страницах очень разнообразные женские портреты: и умную, практичную прачку Наталью, поначалу вызывающую уважение, а потом сочувствие из-за перемен в ее жизни, и офицерскую вдову «королеву Марго», которую юный Алексей наделял всяческими добродетелями и благородством, хотя читателю сложно проникнуться к ней симпатией, не забывает и бабушку Акулину с ее сестрой, более удачно устроившей свою старость, да и множество других хоть и проходных, но ярких женских характеров.Также внимателен писатель и к мужчинам – он подробно изучает людей, описывает, кто во что верит, чем руководствуется, какой выбор совершает и как обустраивает свою жизни. Тут встречаются повара и матросы, кочегары и плотники, каменщики и другой народ из строительных бригад, мастера-иконописцы с приказчиками, староверы и купцы, солдаты и обедневшие, опустившиеся представители дворянства. Так что эта книга представляет собой замечательную зарисовку мещанской жизни, рассказывает о людях из простого ремесленного народа, вынужденного крутиться ради пропитания, быстро «изнашивающихся» от грубой, полной скуки и жестокости жизни.Можно долго рассказывать об этом произведении, подробно останавливаясь на каждом эпизоде, но лучше посоветую читателям самим изучить эту автобиографию, она позволяет больше понять нашу историю и будет интересна любителям классики.ЦитатыЗачем я рассказываю эти мерзости? А чтобы вы знали, милостивые государи, — это ведь не прошло, не прошло! Вам нравятся страхи выдуманные, нравятся ужасы, красиво рассказанные, фантастически страшное приятно волнует вас. А я вот знаю действительно страшное, буднично ужасное, и за мною неотрицаемое право неприятно волновать вас рассказами о нем, дабы вы вспомнили, как живете и в чем живете. Подлой и грязной жизнью живем все мы, вот в чем дело! Я очень люблю людей и не хотел бы никого мучить, но нельзя быть сентиментальным и нельзя скрывать грозную правду в пестрых словечках красивенькой лжи. К жизни, к жизни! Надо растворить в ней всё, что есть хорошего, человечьего в наших сердцах и мозгах. …Меня особенно сводило с ума отношение к женщине; начитавшись романов, я смотрел на женщину как на самое лучшее и значительное в жизни. В этом утверждали меня бабушка, ее рассказы о богородице и Василисе Премудрой, несчастная прачка Наталья и те сотни, тысячи замеченных мною взглядов, улыбок, которыми женщины, матери жизни, украшают ее, эту жизнь, бедную радостями, бедную любовью.— А по-твоему, — спрашивает Осип каменщика, — не согрешишь — не покаешься, не покаешься — не спасешься?— Да ведь что же - работа? Говорится: от трудов праведных не нажить домов каменных! Мне легко было сказать так, я слишком часто слышал эту поговорку и чувствовал ее правду. Но Осип рассердился на меня и закричал: — Это - кто говорит? Дураки да лентяи, а тебе, кутенок,- не слушать бы этого! Ишь ты! Эти глупости говорятся завистниками, неудачниками, а ты сперва оперись, потом - ввысь!Иногда в такие минуты вся земля казалась огромной арестантской баржей; она похожа на свинью, и ее лениво тащит куда-то невидимый пароход. Но чаще думалось о величине земли, о городах, известных мне по книгам, о чужих странах, где живут иначе. В книгах иноземных писателей жизнь рисовалась чище, милее, менее трудной, чем та, которая медленно и однообразно кипела вокруг меня. Это успокаивало мою тревогу, возбуждая упрямые мечты о возможности другой жизни. И всё казалось, что вот я встречу какого-то простого, мудрого человека, который выведет меня на широкий, ясный путь.Это - хорошо, но было мучительно видеть, как много люди пьют водки, как они противны пьяные, и как болезненно их отношение к женщине, хотя я понимал, что водка и женщина - единственные забавы в этой жизни.Все они были удивительно интересные старики, но я чувствовал, что жить с ними нельзя, — тяжело и противно. Они как бы выедают душу, их речи — умные речи, — покрывают сердце рыжею ржавчиноюЯ не пил водки, не путался с девицами, — эти два вида опьянения души мне заменяли книги. Но чем больше я читал, тем более трудно было жить так пусто и ненужно, как, мне казалось, живут люди.Я брезгливо не любил несчастий, болезней, жалоб; когда я видел жестокое, — кровь, побои, даже словесное издевательство над человеком, — это вызывало у меня органическое отвращение; оно быстро перерождалось в какое-то холодное бешенство, и я сам дрался, как зверь, после чего мне становилось стыдно до боли. Иногда так страстно хотелось избить мучителя-человека и я так слепо бросался в драку, что даже теперь вспоминаю об этих припадках отчаяния, рожденного бессилием, со стыдом и тоскою. Во мне жило двое: один, узнав слишком много мерзости и грязи, несколько оробел от этого и, подавленный знанием буднично страшного, начинал относиться к жизни, к людям недоверчиво, подозрительно, с бессильною жалостью ко всем, а также к себе самому. Этот человек мечтал о тихой, одинокой жизни с книгами, без людей, о монастыре, лесной сторожке, железнодорожной будке, о Персии и должности ночного сторожа где-нибудь на окраине города. Поменьше людей, подальше от них… Другой, крещенный святым духом честных и мудрых книг, наблюдая победную силу буднично страшного, чувствовал, как легко эта сила может оторвать ему голову, раздавить сердце грязной ступней, и напряженно оборонялся, сцепив зубы, сжав кулаки, всегда готовый на всякий спор и бой. Этот любил и жалел деятельно и, как надлежало храброму герою французских романов, по третьему слову, выхватывая шпагу из ножен, становился в боевую позициюсвернуть
CandeeSchnauzers
22 октября 2018
оценил(а) на
4.0
Про людей и про книги. Если бы Алексей Пешков родился бы в зажиточной, богатой семье возможно наша классика лишилась бы одного имени. Именно то, что мальчик стал сиротой и прошел весь свой жизненный путь от нищеты к курортам Германии и Италии определили его как писателя, он очень хорошо знал и чувствовал изнанку жизни, противился той атмосфере безразличия и мещанского отупления, которая окружала его в ранние годы. Книги были той самой силой, которая подняла его вверх. История простого мальчонки Алешки, который никак не мог найти светлый угол, где бы жилось вольготно и легко. Мне понравилось, и не могло быть иначе, ведь этот живой и насыщенный язык повести не может не очаровать.
С этой книгой слушают Все
Обложка: Жизнь Клима Самгина
Жизнь Клима Самгина

Максим Горький

3.9
Обложка: На дне
На дне

Максим Горький

3.9
Обложка: Сказки русских писателей
5.0
Сказки русских писателей

Сергей Аксаков, Павел Бажов, Всеволод Гаршин, Максим Горький, Владимир Даль, Пётр Ершов, Василий Жуковский, Николай Карамзин, Дмитрий Мамин-Сибиряк, Владимир Одоевский, Антоний Погорельский, Александр Пушкин, Алексей Толстой, Лев Толстой, Константин Ушинский, Евгений Шварц

Обложка: Мать
Мать

Максим Горький

3.9
Обложка: На дне
На дне

Максим Горький

3.9
Обложка: Детство
Детство

Максим Горький

4.1
Обложка: Детство
4.1
Детство

Максим Горький

Обложка: Мои университеты
Мои университеты

Максим Горький

4.0
Обложка: Большая Новогодняя книга. 15 историй под Новый год и Рождество
Большая Новогодняя книга. 15 историй под Новый год и Рождество

Ганс Андерсен, Николай Гоголь, Максим Горький, Эрнст Гофман, Чарльз Диккенс, Федор Достоевский, Михаил Зощенко, Александр Куприн, Николай Лесков, Антон Чехов

4.0
Обложка: Дело Артамоновых
Дело Артамоновых

Максим Горький

4.0
Обложка: Нельзя молчать!
4.0
Нельзя молчать!

Максим Горький

Обложка: История. Узнавай историю, читая классику
4.5
История. Узнавай историю, читая классику

Михаил Булгаков, Николай Гоголь, Максим Горький, Алексей Куксин, Геомар Куликов, Николай Лесков, Александр Пушкин, Алексей Толстой, Лев Толстой