Мы
Обложка: Мы

Мы

Фрагмент
Всю книгу слушайте в приложении:
Описание
4.0
1935 год
12+
Автор
Евгений Замятин
Другой формат
Электронная книга
Исполнитель
Вячеслав Герасимов
Издательство
АРДИС
О книге
В романе «Мы» изображено совершенное Государство возглавляемое Благодетелем. В этом государстве прозрачных стен, талонов на любовь, механической музыки, в этом обществе «математически совершенной жизни» человек – винтик в образцово отлаженном механизме. Здесь нет имен, есть номера, порядок и предписания, а отступления от правил и санкционированного образа мысли караются Машиной Благодетеля."Мы" – художественный конспект возможного отдаленного будущего, уготованного человечеству, смелая антиутопия, роман-предупреждение."Мы" – один из первых художественных опытов социальной диагностики – положил начало целому ряду романов-антиутопий: «О, дивный новый мир!» О.Хаксли, «1984» Аж.Оруэлла и др. «Мы» – вещь остросовременная. Осмысливая прошлое, живя в настоящем, мы не можем не задумываться над тем, кто же мы.
ЖанрыИнформация
ISBN
4607031751169
Отзывы Livelib
Empty
28 апреля 2011
оценил(а) на
5.0
Те юноши, что клятву дали Разрушить языки, — Их имена вы угадали — Идут увенчаны в венки. И в дерзко брошенной овчине Проходишь ты, буен и смел, Чтобы зажечь костер почина Земного быта перемен. Дорогу путника любя, Он взял ряд чисел, точно палку, И, корень взяв из нет себя, Заметил зорко в нем русалку. ( Велимир Хлебников. "Ладомир")  Внимание! Частичный спойлер!    Из всех чисел, упомянутых в этой книге, больше всего поразило последнее -- 1920, год написания. Что в очередной раз доказывает, что качественная литература никогда не устареет.    Мир, в который вводит своих читателей Замятин, в наше время кажется ретрофутуристическим. Аэромобили и мирный атом, сверхпрочное стекло и загадочные Х-лучи, космические полёты и пища из нефти -- родом из мечты начала ХХ века, когда человек, вооруженный знаниями, казался себе всесильным. Но назвать роман "научной фантастикой" -- не сказать ничего. Атрибуты далёкого будущего -- только инструмент, которым автор пользуется создавая образы своих героев.   Техническая революция изменила мир. Как там у Булгакова? "... меня, конечно, не столько интересуют автобусы, телефоны и прочая аппаратура <...>сколько гораздо более важный вопрос: изменились ли эти горожане внутренне?". Нет, не изменились. Можно сделать стены домов прозрачными, можно доминутно расписать день человека, можно стереть его индивидуальность, заменив имя нумером, а одежду -- униформой, но пока человек остается человеком -- чувства, эмоции, желания не покинут его. Тем удивительнее читать книгу, речь в которой идёт от лица D-503, поэта от математики. Он мыслит и чувствует привычными ему символами и функциями, видит пустой Ø в жаждущих раскрытых губах девушки, оси координат в пересечении улиц, и его настойчиво мучит непонятное, неуловимое, как корень из минус единицы, иррациональное чувство.   Совмещение философских размышлений с математическими формулами придаёт им необычную стройность и категоричность: Блаженство и зависть -- это числитель и знаменатель дроби, именуемой счастьем. И какой был бы смысл во всех бесчисленных жертвах Двухсотлетней Войны, если бы в нашей жизни все-таки еще оставался повод для зависти......Свобода и преступление так же неразрывно связаны между собой, как... ну, как движение аэро и его скорость: скорость аэро=0, и он не движется; свобода человека=0, и он не совершает преступлений. Это ясно. Единственное средство избавить человека от преступлений -- это избавить его от свободы......Таблица умножения мудрее, абсолютнее древнего Бога: она никогда -- понимаете: никогда -- не ошибается. И нет счастливее цифр, живущих по стройным вечным зако нам таблицы умножения. Ни колебаний, ни заблуждений. Истина -- одна, и истинный путь -- один; и эта истина -- дважды два, и этот истинный путь -- четыре. И разве не абсурдом было бы, если бы эти счастливо, идеально перемноженные двойки -- стали думать о какой-то свободе, т. е. ясно -- об ошибке?   Увлёкся. По сути. Вышеприведённые цитаты сами говорят за себя. В мире, где существует не "Я", а "Мы" царит деспотичная статистика, математическая логика безупречна: смерть единиц < спокойной жизни миллионов.И Д-503 в это свято верит.   Вообще, в этой книге самые "говорящие" имена, чем все виденные мною. Иррациональная, до конца не объяснённая, I, её антагонист, лояльный R, всеслышащее ухо "тени" героя -- S, округлая и, в общем пустая О... И при всей кажущейся схематичности, насколько живыми кажутся герои! Какой спектр эмоций выплёскивает на страницы рукописи D! Внезапная любовь + пошатнувшаяся вера в незыблемость постулатов Единого Государства рождают в нем самые противоречивые чувства: сомнения, мрачную депрессию, любовный экстаз и раскаяние, страх, жажду мести, покорность судьбе, жалость, самообман и самообличение, разочарование и опять сомнение, и поиски, поиски, поиски себя...   Малодинамичный мир вокруг с лихвой компенсируется вечно изменяющимся, D - намичным внутренним миром героя. Бунтарь или верный сын отечества, безумный любовник или холодный статист... Кто он, случайно попавший в вихрь революции?   Концовка очень напомнила "О, дивный новый мир!". Цитата из речи Благодетеля ставит точку в описании социальной системы: Вспомните: синий холм, крест, толпа. Одни -- вверху, обрызганные кровью, прибивают тело к кресту; другие -- внизу, обрызганные слезами, смотрят. Не кажется ли вам, что роль тех, верхних, -- самая трудная, самая важная. Да не будь их, разве была бы поставлена вся эта величественная трагедия? Они были освистаны темной толпой: но ведь за это автор трагедии -- Бог -- должен еще щедрее вознаградить их. А сам христианский, милосерднейший Бог, медленно сжигающий на адском огне всех непокорных -- разве Он не палач? И разве сожженных христианами на кострах меньше, чем сожженных христиан? А все-таки -- поймите это, все-таки этого Бога веками славили как Бога любви. Абсурд! Нет, наоборот: написанный кровью патент на неискоренимое благоразумие человека.   Нечто подобное выслушал в "О дивном..." Дикарь. И отторгнул такую систему... А как поступил D-503 -- если не знаете, прочитайте. Очень настоятельно рекомендую.
TibetanFox
31 августа 2015
оценил(а) на
4.0
Из других антиутопий "Мы" Замятина больше всего схожа с "1984" Оруэлла, но это сходство всё равно далёкое. В "1984" Большой Брат стремился контролировать и подавлять, а в "Мы" общество хочет не столько дрессировки собственных составляющих, сколько их полного омашиновления, синхронизации, резонанса. Забывая при этом, что чрезмерный резонанс оказывает разрушительное воздействие даже на такой крепкий материал, как камень. Поэтому у Оруэлла народу запрещают думать, в то время как у Замятина всем запрещают чувствовать. Вот и болеют у Замятина страшной болезнью - внезапным появлением души. Да не только души, но и чувств. Впрочем, сам Замятин всё это эфемерное ловко упрятывает в одно общее понятие "фантазия". Появилась у человека из тоталитарного общества фантазия, так пиши пропало. Чего доброго начнёт говорить "я" вместо "мы" и недолюбливать стеклянные стены собственного жилища. Не хочу уходить в сравнение с "1984", так что последнее замечание по этому поводу. У Оруэлла за каждым следил Большой Брат. А у Замятина - хуже, следят братья маленькие, соседи по квартире, по работе, по дороге, по вдыхаемому воздуху. Один мой знакомый, отсидевший в тюрьме, утверждал, что самое тяжёлое в ней - постоянно быть на виду у всех, никакой возможности уединения. На фоне этого размытия границ собственного пусть маленькой, но всё-таки личной комфортной жизни, остальные сопутствующие тюремные невзгоды смотрятся чем-то случайным.Когда личного пространства и комфорта не остаётся по определению, то приходится искать удовлетворение на другом уровне, кутаться в мягкое, гладкое, спокойное О, размеренные графики и мысли, которые придумали за тебя в специальном бюро. Удобно, когда за тебя всё решили, даже не то, что ты должен думать (думать-то и не требуется, достаточно выполнять свою работу и в нужный момент громко вопить зазубренные до условного рефлекса лозунги), а то, что ты должен чувствовать. Увидел "Интеграл", зажглась лампочка, должна выделиться слю... Эээ, простите, умиление. Должно выделиться умиление, гордость за свою работу и немножечко кипятка патриотического пафоса, чтобы коленки не ошпарить, но тёплой волной окатить.Беда приходит тогда, когда в это уродливое образование под кодовым названием "душа" закрадывается неуставное чувство, непрописанное в правилах. Правила говорят, что любовь не существует, все должны быть общими, вот тебе розовый билетик на кого хочешь, только записывайся и получай шторки. Странно даже, что шторки выдают, чего стесняться-то, лучше бы все видели, как настоящие интеграловцы это делают, а потом выставляли оценки по пятибалльной шкале, достаточно ли было нужных порывов, хорошо ли выложился боец розового билета, отработал ли полностью всё, что нужно. Из-за таких недоработок, а также всякой либеральщины вроде нескольких часов свободного времени и получаются бунтовщики. Сначала у них душа появляется, как раковая опухоль, потом любовь, затем последняя за собой ещё целую кучу эмоций и чувств притащит: ревность, печаль, агрессию, а там и до сомнений недалеко. Непродумано-с!Было: чистое-чистое, без оттенков, голубое, прозрачное, ветер в голове. Стало: мутное, в вихрях сомнений, миллиард нюансов чувств, острое, противоречивое, заставляющее скрипеть заржавленными шестерёнками в голове.Дважды два, кстати, у Замятина всегда четыре. Мир-труд-май-партия не может сказать, что дважды два будет пять, уж слишком это будоражит фантазию. Только прозрачное, блестящее, чистенькое четыре.Главный герой делает неожиданный выбор к концу книги, но это вполне закономерно. Я больше верю в такой финал, чем если бы человек, ни разу в жизни не имевший дела с чувствами, вдруг научился бы их укрощать в таких масштабах. И это всё при том, что у него, в общем-то, в этом новом для него мире был проводник, да не один. А вот как же, например, О? Чувства у неё оформились вовсе безо всяких там посторонних лиц, сама всё сделала, но почему же на неё забивают все, включая автора?Кстати, сейчас я перечитывала Замятина уже раз в третий, но впервые обратила внимание на то, что у мужчин в "именах" согласные буквы, а у женщин - только гласные. Значит ли это, что женщин меньше? Может быть, их и правда меньше, ведь государство стремится расправляться с существами, обладающими фантазией и чувствами, а у дам этот триггер более ярко выражен.
Yulichka_2304
16 декабря 2021
оценил(а) на
4.0
Опубликованный в 1921-м году роман Замятина "Мы" стал как бы основоположником жанра антиутопии, откуда последователи черпали уже своё, индивидуальное вдохновение, подарив миру много прекрасных произведений, посвящённых этой теме.Речь в повести идёт об инженере, который работает над созданием Интеграла – космического корабля нового поколения. Инженера зовут Д-503, и это не шутка, так как все жители великого Единого государства имеют не имя, а порядковый номер. Единое государство добилось заветной цели, приблизив стандартизацию к максимуму: подъём в одно и то же время для всех, выход на работу также, приём пищи происходит по часам и есть даже специальный метроном, который отмеряет пятьдесят узаконенных жевательных движений на каждый кусок. А ещё удобная система розовой талонной книжечки позволяет каждому полноценному гражданину получать свои законные часы сексуальных радостей. К этой приятной, полезно-физиологической функции, как и ко всему остальному, Единое государство подходит со всей научно- математической ответственностью. После обследования в Сексуальном Бюро для каждого вырабатывается специальный Табель сексуальных дней. Затем останется лишь оформить заявление, указав какими номерами вы желаете воспользоваться в ваши дни, и получить талонную книжечку. Просто и незатейливо. И во время одной такой безликой встречи инженер вдруг влюбился. Окончательно и бесповоротно. И это не может не внести сумятицу в его математически запрограммированное сознание, так как он вдруг перестал соответствовать модели идеального гражданина, начав испытывать чувства и анализировать их и окружающую обстановку уже через призму новых ощущений.Интересна идея подачи произведения, представленная в виде дневника инженера Д-503. К слогу автора, пожалуй, не сразу легко приноровиться – мешает недосказанность обрывочных предложений и некоторый первоначальный сумбур. Но уже приспособившись, не обращаешь на это внимание. Финал логичен и показывает нам последствия извечной дилеммы выбора.
boservas
20 июня 2019
оценил(а) на
3.0
Начну сразу с главного – хваленая замятинская антиутопия мне решительно не понравилась.До сих пор я читал его «Островитян», «Уездное», «Бич Божий» и, хотя и не был в восторге, но и разочарованности не было, добротные такие вещи, вполне читабельные и хорошо сделанные. А тут с первых же страниц нарастающее раздражение. Неприятно поразил язык произведения – рваный, сумбурный, местами бредовый. Понимаю, автор пытался через язык показать сложные терзания пробуждающейся души главного героя, возможно, ему это даже удалось, но к сожалению, за мой счет как читателя. Продираться через эту болезненную кривизну было очень тяжело, я бы и бросил к чертям эту книжку, если бы не её наработанная харизма, как же, столько читателей ею восторгаются.Да и провидцем Замятин оказался неважным. Все заламывания рук критиков, дескать, он предсказал тоталитарную сущность сталинского режима, яйца выеденного не стоят. Сталинский режим будет через 10 лет после написания романа, и он будет совершенно не таким, как у Замятина, он будет в чем-то жестче, но в гораздо большей степени человечнее. Но Замятин-то замахивается на «через 1000 лет», однако его тысяча лет так и остается в индустриальной эпохе. Пошедший по его стопам Оруэлл был намного эффективнее, он не забирался так далеко, ограничившись пятьюдесятью годами, но зато сумел предсказать информационную сущность общества будущего, а Замятин этого не усмотрел.Ну, да ладно, будем считать не это главное в его книге, а поднятая проблема обезличивания. Вот здесь, возможно, он более состоятелен, но, как показывает практика постиндустриального общества, для тотального контроля этого общества не требуются вожди и благодетели, достаточно высококвалифицированных манипуляторов общественным мнением, которые успешно действуют в направлении обезличивания общества под знаменами демократии и толерантности. Почитайте «Психологию влияния» Чалдини или «Манипуляцию сознанием» нашего Кара-Мурзы, так что тоталитаризм будущего – это скрытый тоталитаризм, это не тогда, когда что-то запрещает или навязывает Большой Брат или Благодетель, это когда члены общества сами идут как крысы на звуки дудочки и даже не сомневаются в отсутствии у себя свободы выбора. Так что философские рассуждения Д-503 о несовершенстве свободы и гармонии несвободы – есть всего лишь недостаток психологических знаний автора произведения, все должно быть наоборот, манипуляторы должны постараться подменить смысл терминов, чтобы Д-503 принимая несвободу, называл её именно свободой, вот тогда будет ближе к тому, что мы наблюдаем уже сейчас, не говоря о 1000 лет.Корявой выглядит и идея внедрения суррогатной личной жизни и государственного контроля над ней. Любому студенту, поверхностно знакомому с психологией межличностных отношений, понятно, что это тот клапан, который ни в коем случае нельзя перекрывать, иначе рванет - никакой Благодетель не справится. Так что вся эта муть про розовые билетики только нагоняет тоску и скуку при чтении.Я вот недавно прочитал «Вино из одуванчиков» Брэдбери, где есть рассказ «Машина счастья», в котором наивный изобретатель попытался построить машину, дающую физическое удовольствие и положительные эмоции, нечто подобное строят и граждане Единого Государства, пытающиеся создать некую эйфорию, заменяющую религиозные переживания. Но зачем это нужно, если есть более проверенный путь к счастью – операция, после которой вся последующая жизнь – сплошная эйфория.Удивительно выглядят «местные революционеры», заросшие шерстью дети природы. Здесь Замятин выступает истинным последователем Жана-Жака Руссо с его призывом «Назад к природе!», так что роман должен быть близок группам натуралов, выступающих за все естественное.А вот путь к возрождению души, то есть выхода из-под контроля государства, происходит с помощью приобщения к слабым наркотикам – никотину и алкоголю. Временная победа повстанцев выражается в массовом психозе торжества беспорядочных половых сношений. Интересно, из какого пальца высосал автор сущность конфликтов общества будущего.Ну, и без косяков не обошлось. Заявляется, что у граждан Единого государства нет имен – только нумера. Однако, во время беседы с Благодетелем, тот заявляет, что имена (именно имена, а не нумера) строителей «Интеграла» войдут в историю. Но, ведь, кроме нестыковки с именами-нумерами, этим заявлением разрушается и основополагающий принцип «Мы». О каком вхождению в историю может идти речь там, где нет «Я», а есть только «МЫ».
elena_020407
5 октября 2011
оценил(а) на
5.0
Никто не «один», но «один из». Мы так одинаковы…© Не знаю почему, но это произведение в школе мы не проходили. Зуб даю. Оруэлла помню. Платонова с его "Котлованом" - тоже. А вот всех остальных антиутопистов МОНУ, видимо, сочло недостойными влиять на недозрелые детские мозги. Имхо, как-то несправедливо получилось... Так что это восполнение пробелам пришлось очень кстати)Плохо ваше дело! По-видимому, у вас образовалась душа ©Вообще, антиутопия - один из моих любимых жанров, но в последнее время все чаще кажется, что самым страшным для фантастов-антиутопистов всех времен и народов было лишение человека индивидуальности - тут вам и Оруэлл, и Хаксли, и, конечно, первооткрыватель так-с сказать этой впоследствии широко проторенной дороги Евгений Замятин. Ни хулить, ни превозносить мэтра я не собираюсь. В том, что идея бунта против "Благодетеля, связавшего нас по рукам и ногам тенетами счастья" (с) и общества, сознательно выбравшего покорность в противовес индивидуальности, набила оскомину, виновата только я: читать с небольшим интервалом несколько однотипных произведений - это все таки зло:( Именно поэтому "Мы" запомнилось мне большего всего отнюдь не тем, чем должно запомниться произведение-основоположник целого жанра, а мелочами, которые в большей степени касаются как раз не глобального замысла, а "техники исполнения".Поэтому о сюжете, во избежание увеличения количества спойлеров в рецензиях, я, пожалуй, промолчу. Ограничусь только тем, что идея близка и к "1984", и к "Дивному новому миру", но все чуть-чуть иначе... А теперь - о приятных мелочах.Очень понравились люди-буквы, похожие на свои имена. Почему-то сразу представляла их себе именно такими: D - невысокий дядечка с пузиком, О - пышка на коротеньких круглых ножках, S - извивающийся как змея, а I - худая как жерди... :) Видно, на меня плохо влияет ежевечернее чтение азбуки с малой:))))Но окончательно и абсолютно бесповоротно меня покорил философский взгляд на мир сквозь призму цифр. В школе я терпеть не могла математику. Цифры-интегралы-тангенсы-котангенсы как были для меня дремучим лесом, так и остались. До сих пор самые банальные подсчеты в рамках школьной программы 3-го класса я перепроверяю на калькуляторе (береженого Бог бережет), а сдачу хватаю не пересчитывая, а оценив на глаз стопку купюр. И поэтому я никогда даже в страшном сне не могла представить, что меня смогут тронуть стихи про любовь цифр... А тронули ведь... Вечно влюбленные дважды два, Вечно слитые в страстном четыре, Самые жаркие любовники в мире – Неотрывающиеся дважды два… Книжный вызов 2011
С этой книгой слушают Все
Обложка: Мы (сборник)
4.4
Мы (сборник)

Евгений Замятин

Обложка: Мы
Мы

Евгений Замятин

4.0
Обложка: Мы. Русская антиутопия
4.7
Мы. Русская антиутопия

Евгений Замятин

Обложка: Мы
Мы

Евгений Замятин

4.0
Обложка: Мы
Мы

Евгений Замятин

4.0
Обложка: Бич Божий. Мы
Бич Божий. Мы

Евгений Замятин

3.0
Обложка: Большим детям сказки
Большим детям сказки

Евгений Замятин

3.9
Обложка: Бич Божий
Бич Божий

Евгений Замятин

4.0
Обложка: Один
Один

Евгений Замятин

4.8
Обложка: Ловец человеков
Ловец человеков

Евгений Замятин

3.6
Обложка: На куличках
На куличках

Евгений Замятин

3.9
Обложка: Островитяне
Островитяне

Евгений Замятин

3.7
Обложка: Мы
4.4
Мы

Евгений Замятин

Бесплатно