Град обреченный
Обложка: Град обреченный

Град обреченный

Фрагмент
Всю книгу слушайте в приложении:
Описание
4.4
1975 год
18+
Автор
Аркадий и Борис Стругацкие
Другой формат
Электронная книга
Исполнитель
Владимир Левашев
Издательство
АРДИС
О книге
Аркадий Натанович и Борис Натанович Стругацкие – классики современной научной и социальной фантастики. Произведения Стругацких издавались в переводах на 42 языках в 33 странах мира. На русском языке вышло четыре полных собрания их сочинений.Действие романа происходит в загадочном Городе, жители которого вовлечены в странный Эксперимент. Все они перенесены сюда из разных стран и эпох, все получают профессию с помощью распределительной машины, не учитывающей их образование и предпочтения. И правоверный коммунист Андрей Воронин, и офицер вермахта Фриц Гейгер, и космополит-философ Изя Кацман, и деревенский мужик дядя Юра, и американский профессор Дональд Купер, и робкий китаец Ван. У каждого – свои цели и стремления, каждый пытается найти свое место в этом необычном мире…По словам авторов, главная задача «Града обреченного» – «показать, как под давлением жизненных обстоятельств кардинально меняется мировоззрение молодого человека, как переходит он с позиций твердокаменного фанатика в состояние человека, словно бы повисшего в безвоздушном идеологическом пространстве, без какой-либо опоры под ногами…»Внимание! Аудиозапись содержит нецензурную брань.
ЖанрыИнформация
ISBN
4607031765401
Отзывы Livelib
Anastasia246
24 октября 2020
оценил(а) на
5.0
Пройти все круги ада, чтобы вернуться к началу...(И отчего это история, рассказанная братьями Стругацкими, так живо напомнила мне историю Стрелка, Роланда :) К той самой темной Башне. Хотя у Стругацких все будет чуточку изящнее: Храм как вместилище всего самого лучшего и высокого в человечестве и душе и загадочное Красное Здание, которое поглощает людей и вместе с тем перемещается по Городу. Непростая дорога общества к Храму - метафорическое изображение возможного пути возрождения общества. Общества, в котором безумие стало нормой, беззаконие возведено в закон, аморальность - в привычку. Здесь никому не до возвышенных целей: вполне хватает высокого уровня жизни, чтобы удовлетворить низшие потребности. Культура? Искусство? Подвиг? Цель? Нет, не слышали. Не видели. Не хотим. Власть захватили, похоже, сумасшедшие, объявив таинственный Эксперимент и не менее загадочный Север. Об Эксперименте - лишь общие слова: "Эксперимент есть Эксперимент", "Во имя Эксперимента" и тому подобное, а Север сразу же назвали средоточием Зла, никто же не знает, что там на самом деле творится, пускай будет скопищем Зла, когда-нибудь снарядим Экспедицию, чтобы узнать, что да как...Живем по инерции, по инерции существуем, любим, ходим, реальность устойчива и безнадежно стабильна: каждые несколько лет - обязательная кардинальная смена профессии: негоже нарушать право на разнообразный труд, заботливо дарованное свыше. Обо всем уже давно позаботились, разум включать необязательно - от него одни проблемы...Вот и Андрей Воронин (мусорщик-полицейский-советник Президента-начальник Экспедиции), неосторожно задумавшись о смысле сущего, попадает в ту еще и переделку...Всегда удивляюсь способности писателей-фантастов словно бы предугадывать будущее: ну вот как у них это получается? Всегда так точно предсказать малейшие нюансы...Читаешь вроде бы фантастику (начинаешь, по крайней мере), а заканчиваешь читать - драму. Многое уже, к сожалению, сбылось, и только та дорога к спасению человеческой души - к Храму - до сих пор не найдена...Собираем по осколкам и уходим вникуда...
TibetanFox
15 августа 2014
оценил(а) на
5.0
Что-то с чем-то. Начала читать, сев в поезд из НН до Москвы, но очнулась где-то под Владимиром с последней фразой романа. Одно из самых страшных и захватывающих произведений, что мне когда-либо попадались в лапы.В "Граде обреченном" (вот где важно различие Е и Ё!) много символов, и рассказать где чёрное, где белое, где гладкое, а где шершавое — очень сложно. Где-то треть текста воспринимается на уровне подсознания, потому что разумная часть мышления отказывается сухо анализировать поступающую в мозг информацию, отступая перед натиском эмоциональной и сопереживательной части. Скажу честно, "Град обреченный" напугал меня до упаду. Странная и причудливая фантастическая линия: есть некий параллельный мир, модель-песочница, куда из XX века закидываются люди разных национальностей, культур и годов. Вавилонская башня наоборот, потому что всё это пестронародье магическим образом говорит на одном языке. Кем закидывается и для чего — неизвестно. Дескать, это такой эксперимент. В эксперименте главное что? Правильно, наблюдение, даже созерцание. Поэтому высшие (а такие ли уж они высшие?) силы, которые закинули туда эту человечью солянку, никак не вмешиваются в дела муравейника, только изредка тыкают в него палочкой и присылают некие приказы или баттхёрты. Впрочем, если эти приказы не слушать, как показывает практика, мало что изменится.Аллегория здесь идёт даже не на уровне советской власти, а гораздо шире. Это цивилизация в целом, просто выборка чуть более узкая. Только XX век, только люди действия. В толпе закинутых людей нет людей культуры, искусства, явных маргиналов (сумасшедшие несчитово), да и явных пассионариев тоже нет. Впрочем, когда послушные овечки из стада открывают для себя секрет, что могут стать волками, а им за это ничего не будет, то они немедля это делают. Всё почему? Да потому что это действительно модель цивилизации. Как ты людям не внушай, что это понарошку, игра, эксперимент, как ни пытайся их перемешивать и взаимозаменять, всё равно они сложат пазл каким-то своим диким способом и будут тем, чья сущность превалирует в их личности. Вот хоть ты бей скромного китайца Вана палками, а он будет дворником. Хоть ты меняй профессию с мусорщика на мента, с мента на журналиста и т.д. и т.п., ты всё равно останешься искателем. А уж если ты прекрасно вписываешься во всю эту дикую и хаотичную систему, чувствуя себя на своём месте, то надо бы тебе сходить к психиатру, с тобой явно что-то не так. Впрочем, не уверена, что в этом мире вообще есть психиатры.Стругацкие вновь показывают высший класс в мастерстве недоговоренности. Читателю остаётся только думать, сравнивать, прикладывать трактовки так и сяк... Впрочем, это необязательно. Можно вообще не заморачиваться и прочитать книжку на одном дыхании, бездумно, без анализа. Уж так устроена проза у Стругацких, что хочешь не хочешь, а мысли по прочтении тебя найдут сами. Меня не отпускала мысль, что эта книга — такой же эксперимент над читателем, как и над главным героем. Персонажей романа постоянно тасуют, и точно так же происходит с жанрами, атмосферой в разных главах романа. На читателя примеривают разные тексты, разные мысли, а потом машут рукой — дескать думай, как хочешь, мы тебе не указ, мы просто наблюдаем. Множество тайн так и останется нераскрытыми, но возможно, что это при первом прочтении. С другой стороны, прочитаешь ещё раз — тайн станет ещё больше. И нигде нет гарантии, что всё закончится так же ошеломляюще неожиданно и отрезвляюще, как в "Граде обреченном". Детишки заигрались, мама зовёт домой, в реальность. Добро пожаловать, Нео, Изя, как тебя там %username?Гениально, ошеломительно, сытно.
Lidinec
4 сентября 2018
оценил(а) на
4.0
Вот вас берут под локоток и подводят к полке с книгами. Аккуратно подцепляют ногтем твердый корешок зеленого цвета. "Познакомьтесь, это Град обреченный"Под зеленым корешком вместился рассказ о городе. Нет, о Городе. Читатель не знает, где находится этот Город - на Земле ли, за ее пределами. Но знает (и это известно героям повествования), что все население Города участвует в Эксперименте. В чем состоит суть Эксперимента - тоже до конца не понятно. Как и многое в книге. Как и многое в жизни.В Город добровольно попадают люди из разных годов и стран: скажем, советский академик из 1954 и американский фермер из 1921. Все они получают "рандомные" профессии, которые присваивает некая машина. Итак, сегодня Вы работаете дворником, но через несколько месяцев вполне можете стать министром финансов. Или наоборот. В целом, книжное путешествие в "Град..." оставляет смешанные чувства и зацепившиеся одна за другую мысли. Книга - бесспорно - стОит чтения: сюжет облеплен множеством любопытных концпенций. Тут Вам и идея альтернативного государственного управления, и путешествия во времени, и универсальный язык, и история памяти, и созданная с нуля культура, и Большая Стена, и внеземные Наставники, и... И всё это недокручено, неразвито, зачаточно. Как будто хулиганистые Стругацкие, сидя за обеденным столом, бросают в читателя хлебными катышками - только успевайте уворачиваться и грозить кулаком, пока они прыскают со смеху над Вашей неуклюжестью. А чтобы доказать авторам свою интеллектуальную состоятельность, Вам придется самостоятельно додумать предложенные сюжеты. Для разогрева ответьте на вопрос: "На что именно обречен Город?"
Antresolina
20 мая 2014
оценил(а) на
5.0
Как всегда у меня после Стругацких такое ощущение, что я видела сон. Вязкий, тяжелый, где все происходит по своим, сюрреалистичным законам, но ничуть не удивляет, где люди появляются из ниоткуда, внезапно перемещаются в другие, странные места, говорят даже не словами, с сразу - образами, смыслами, а потом исчезают так же - в никуда. И после пробуждения надо скорее ухватить за хвост ускользающее его понимание, поторопиться понять, какой же смысл был в этом, что хотели до меня донести те, кто пришел в этом сне.Для меня этот роман имеет несколько смысловых кругов.Первый - это антисоветский. Это трудно не заметить, потому что отсылки к советским реалиям - ну просто на каждом шагу, в каждом практически персонаже. Это и пламенные, вдохновенные поначалу речи Андрея, которые в отрыве от комсомольских трибун выглядят нелепо и вызывают сочувствие к его ослепленности, неспособности мыслить самостоятельно, без использования готовых речевок и лозунгов. Это дефицит, очереди, детали быта жителей Города. Это вездесущий блат, от которого негодует новичок-Андрей и которым успешно пользуется Андрей-чиновник. Это распределение работ, при котором человек сам не может решать свою судьбу, так похожее на распределения по различным населенным пунктам, в которые "Родина зовет". Это работа прессы с вездесущей и всемогущей цензурой. Это Красный дом, в котором среди бела дня навсегда исчезают люди. Это и рассуждения дяди Юры о фермерстве и деревенском прошлом. Это и кухонные споры о сути и целях Эксперимента. Даже сам Эксперимент - ну что это, как не великий наш эксперимент над людьми и страной длительностью в 70 лет? В общем, этих деталей масса и все они на виду.Второй круг (может, мне это почудилось, но почудилось не раз и не два) - это размышления о личности и мотивах тирана, вождя и конкретно Сталина. Это, конечно же, в той самой шахматной партии - прямым текстом. Это в ходящих памятниках, которые олицетворяют угрозу, тень, которую тирания несет и после смерти вождя. Это в изменениях, происходящих в самом Андрее по мере повышения его ранга, получения им реальной власти над людьми - как он переживал за каждую свою и чужую пешку в начале, и с каким цинизмом, даже отвращением он думает о людях уже в конце, во время экспедиции - как о стаде, которое можно пустить в расход, не поморщившись. А его подозрения, что вокруг - шпионы и вредители? А его речь о величии и эмоции, которыми она сопровождается? И даже отношение Андрея к Фрицу - сначала с неприязнью, опасением, но затем - с восхищением и сотрудничеством - навевает определенные ассоциации с отношениями Сталина и Гитлера. Третий круг - размышления об изменениях общества. По сути, на примере Андрея показывается трансформация общественного сознания с 30-х до 80-х: от революционного пыла и жажды деятельности - через пробуждающееся понимание, недовольство, сомнения - к полной утрате идеалов и замене духовных ценностей материальными. Об этом, конечном этапе, много говорит Изя в финале - о том, что без каких-то идеалов, идей, веры, цели - общество существовать не может, о том что цели "что бы сожрать понажористей" надолго не хватит и сытый бунт так же неизбежен, как и голодный. В чем писатели видят выход? Как мне кажется, этот выход представляет Изя с его пытливым, самостоятельным умом, интересом к мирозданию. Он пришел к своей идее - к образу Храма. Но Андрею эта идея не подходит, и авторы, по-моему как бы говорят: это ничего, главное, что он - проснулся, осознал себя и необходимость поиска своего собственного пути, своей цели. Ну и четвертый круг - размышления в целом о путях развития всех цивилизаций. Одно общество приходит на смену другому, одна революция сменяется иной. И каждая сулит счастье, каждая пытается уравнять, искоренить несправедливость и насадить всеобщее равенство. Но каждая из них терпит крах рано или поздно. И все это - по спирали, смещая положение точек-идей во времени и пространстве. Так же, как и Город не стоит на месте, а перемещается, оставляя за собой пустыню, безжизненное пространство, и неся все дальше свой Эксперимент (а прекращение Эксперимента - не часть ли его?)Об этом романе до сих пор ведутся споры, о нем пишут диссертации, в ним видят и общефилософские, и библейские мотивы, и параллели с Данте и Ницше. Я, скорее всего, увидела только то, что лежит на поверхности. Но хотя бы эту часть сна я успела уловить и записать.
ShiDa
27 сентября 2020
оценил(а) на
4.0
«…Великие писатели тоже всегда брюзжат. Это их нормальное состояние, потому что они – это больная совесть общества, о которой само общество, может быть, даже и не подозревает».Неудачное первое свидание – вот, на что похожа эта знаменитая книга. Человек-то попался хороший, но обстоятельства, проклятые обстоятельства… Вы решили прогуляться по старому Арбату, но внезапно хлынул ливень. Ты надела лучшее свое платье, а в ресторане на него бокал красного вина опрокинули. Долгожданный фильм, на который вы пошли, оказался отвратительным. Вот как оценивать это свидание? С одной стороны, тебе понравилось (приятное знакомство), а с другой, вспоминать ты это потом будешь с невольным содроганием. Странная книга получилась у братьев Стругацких. То ли они хотели переплюнуть французских экзистенциалистов с их путанными работами, то ли увлеклись «эзоповым языком», позабыв, что читатели не обязаны его понимать. Возможно, пожившим в Советском Союзе легче даются писательские шарады, как-никак, в те времена все всё понимали. У меня же, родившейся в 90-е, большие проблемы. С цензурой я лично не сталкивалась, привыкла, что любую мысль можно донести, не боясь быть за нее арестованной (ну, почти…). Оттого мне сложно разбирать произведение, написанное со всеми уловками того времени. Мне кажется, более сумбурную книгу найти невозможно. Разобраться в повествовании крайне тяжело. Страшнее всего то, что писатели читателю ничего не объясняют. Начинаешь читать и поражаешься: о чем это? зачем это? что это за персонажи? Тебе показывают безымянный город, в котором совершается непонятный Эксперимент… который Эксперимент во имя Эксперимента. В нем участвуют несколько неадекватные люди, неизвестно как ставшие участниками. Мужчины тут либо сволочи, либо приспособленцы, либо отчаявшиеся интеллигенты, которые мучаются от осознания своей разумности в обществе быдла. С женщинами еще хуже – все поголовно «шлюхи», ни одной нормальной «особи» слабого пола тут нет. Посмотрев на этих персонажей, перестаешь спрашивать себя, отчего город-то – обреченный. …Эм, прочитано 100-200-400 страниц… может быть, теперь нам все объяснят? Что за Эксперимент? Зачем он нужен? Кто за него отвечает? И как вообще в город попали люди из разных эпох? Да-да, в один временный отрезок поместили людей из разных стран и разных десятилетий: есть те, кто прибыл из времен гражданской войны, и те, что попали из Второй мировой войны, и те, что покинули относительно благополучные 60-е. Как это возможно? И какова, опять же, суть Эксперимента? Что, на Земле недостаточно насмотрелись? К слову, герои точно живы? Или они давно мертвы, а описываемое место – это чистилище или ад? Как роман-антиутопия, «Град обреченный» не работает, так как нет внятного объяснения происходящему, нет ответа на самый главный вопрос: как это могло произойти? Но зато «Град…» работает как роман политический. Конечно же, это такая аллюзия на Советский Союз. Это яркий антисоветский роман, в котором все настолько пессимистично, настолько гибельно, что в финале хочется застрелиться, чтоб только в этом не жить. Андрюша, главный герой, – персонаж откровенно неприятный. Нельзя сказать, что он плох, как человек. Боже упасти, Андрей получше некоторых, тот же Фриц, с которым он так спелся, отвратительнее. Но Андрей – это образ злой, он – квинтэссенция советского «обывателя». Через него мы как бы изучаем историю Советского Союза. Сначала Андрей был пламенным коммунистом (20-40-е гг.), верил, что нужно думать только об Идее, повиноваться беспрекословно, не считаясь с человеческими жизнями (и тут ясно его сближение с нацистом Фрицем, это прозрачная отсылка на известное сравнение Советского Союза и нацистской Германии). Потом Андрей постепенно разочаровывается в Идее (50-70-е гг.) и решает удариться в потребительство, самым важным объявляет красивые комнаты, ковры и сервизы, личные коллекции… А затем его внезапно выбрасывает из его уютного мирка в пустошь, и он мыкается по заброшенным местам в поисках иного, в поисках жизни, о которой он ранее не знал. Интересно, что Стругацкие в свои 70-е понимали: Советский Союз обречен. Так, их главный герой должен, обязан уйти из «града обреченного». Но прогноз их неутешителен: за пределами города все погибло, ничего не осталось, одни руины на пути, почти нет еды и воды, выжить на пути в Анти-город практически невозможно. Плохо все, короче говоря. Неслучайно писатели противопоставляли Андрея интеллигенту Кацману. Нельзя сказать, что Изя Кацман очень уж приятный персонаж (приятных в книге нет вообще), но он умнее, талантливее твердолобого Андрея. Кацман, как кажется, говорит словами Стругацких: что Эксперимент провалился в самом начале, что нельзя уравнять людей, невозможно переставить местами ученого и дворника, Ван Гога и пьяницу Васю из соседнего дома. В «обреченном граде» нет ничего постоянного, людей вечно переставляют, чтобы… что? Чтобы доказать, что из дворника может получиться хороший мэр? Что пьяница Вася может малевать не хуже Ван Гога? А потом персонажи размышляют, отчего в их городе не может проявиться настоящий талант. А как талант может проявиться, если людей все время дергают, тасуют, если из них пытаются сделать бесформенную массу? Как можно нормально работать, если тебе постоянно мешают? Есть те, на кого смена деятельности никак не влияет. Тот же Андрей настолько обтекаем, что может с одинаковым усердием убирать мусор, угрожать арестованному в прокуратуре, руководить либеральной газетой и хорошенько угождать авторитарному правителю. А Изя Кацман – не такой. Вечный шут, он высмеивает абсолютно все, но зато не теряет себя, остается цельной личностью с постоянными привязанностями и увлечениями. Наверное, трактовать этот роман можно бесконечно. Разумнее, конечно, полагаться на собственные ощущения. Авторы столько туману напустили, что заплутать легко. Большинство символов благополучно прошли мимо меня, а те, что я заметила, скорее всего, разгадала неправильно. И пусть. Пусть. Читать это было увлекательно. А чей это сон – собаки, бабочки, пьяного карася… не все ли равно?
С этой книгой слушают Все
Обложка: Пикник на обочине
Пикник на обочине

Аркадий и Борис Стругацкие

4.4
Обложка: Понедельник начинается в субботу
Понедельник начинается в субботу

Аркадий и Борис Стругацкие

4.2
Обложка: Трудно быть богом
Трудно быть богом

Аркадий и Борис Стругацкие

4.3
Обложка: Понедельник начинается в субботу
4.5
Понедельник начинается в субботу

Аркадий и Борис Стругацкие

Обложка: Обитаемый остров
Обитаемый остров

Аркадий и Борис Стругацкие

4.3
Обложка: Трудно быть богом
4.3
Трудно быть богом

Аркадий и Борис Стругацкие

Бесплатно
Обложка: Пикник на обочине
4.7
Пикник на обочине

Аркадий и Борис Стругацкие

Обложка: Жук в муравейнике
Жук в муравейнике

Аркадий и Борис Стругацкие

4.4
Обложка: Волны гасят ветер
Волны гасят ветер

Аркадий и Борис Стругацкие

4.3
Обложка: Пикник на обочине + лекция Дмитрия Быкова
Пикник на обочине + лекция Дмитрия Быкова

Дмитрий Быков, Аркадий и Борис Стругацкие

4.5
Обложка: Полдень, XXII век
4.2
Полдень, XXII век

Аркадий и Борис Стругацкие

Обложка: За миллиард лет до конца света
За миллиард лет до конца света

Аркадий и Борис Стругацкие

4.3
Обложка: Хищные вещи века
Хищные вещи века

Аркадий и Борис Стругацкие

4.2
Обложка: Улитка на склоне
Улитка на склоне

Аркадий и Борис Стругацкие

4.1