Человек-Зверь
Обложка: Человек-Зверь

Человек-Зверь

Фрагмент
Всю книгу слушайте в приложении:
Описание
4.2
1890 год
12+
Автор
Эмиль Золя
Серия
Ругон-Маккары
Исполнитель
Аркадий Бухмин
Издательство
МедиаКнига
О книге
«Человек-зверь» – роман одного из величайших французских писателей Эмиля Золя. Является самостоятельной частью великой тридцатитомной эпопеи «Ругон-Маккары» – грандиозной «Естественной и социальной истории одного семейства в эпоху Второй империи», социальное содержание и интерес которой исключителен.В основе книги лежит трагическое осознание действительности наряду с сентиментальными порывами персонажей. Казалось бы, обыденные, мелкие мещанские интересы героев произведения зачастую скоропостижно и необдуманно реализовавшись, вдруг стремительно увлекают своих хозяев в бурный водоворот событий… нарастающий, шумящий, неотвратимо приближающий ужасающие последствия, избежать которых позволят лишь еще более страшные ошибки.Действие, разворачивающееся на фоне стремительного поезда, железной дороги, уходящей вдаль за горизонт, и тем лишь подчеркивает неизбежность неумолимого бега времени, жизни и рокового разрешения всех проблем.
ЖанрыОтзывы Livelib
snob
8 января 2020
оценил(а) на
5.0
На платформе ночь уже раскидала свои юбки. Вбегаешь в вагон. Нащупываешь сталь в кармане, и отворяешь дверь в купе. Воткнуть нож в сновидения человека… Каких мотивов это стоит? К черту болтовню. Отыскать родинку на шее и всадить лезвие. Смотреть в глаза женщины, проворачивая нож. Мгновение, и ты ощущаешь теплоту. Она утекает сквозь пальцы, увлажняя ночной шарфик. Судорога сотрясает тело. Боль пронизывает лицо, выбивая из него хрип и слезы. В последний раз она тянет руку вверх, а ты вдавливаешь нож глубже.Роман настолько хорош, что не хотелось его дочитывать. Я перекручивал эпизоды, сохранял страницы и делал кучу заметок о женщине, убийстве и развитии персонажей. Здесь по-настоящему ощущается, что бытие и есть изменение. Мне жаль только одного. Надо было читать книгу в поезде. Ведь ключевое в романе - стук колес и запах железной дороги…Открываем первую страницу, читаем про мужчину и тут же видим детали. До чего просто рисуется тупик идей и скука: В комнате была невыносимая жара {...} Он смотрел из окна высокого дома, последнего с правой стороны Амстердамского тупика. Далее, одним штрихом идет переплетение персонажа с числом и безвыходностью: Комната тетушки Виктории помещалась на пятом этаже, и окно, прорубленное в чердачной крыше. Важный нюанс первого листа – тройка, которую, после невероятных раздумий, я все-таки связываю с его супругой: Внизу, прямо под окном, на обширной территории станции, разбегались веером три двойных рельсовых пути {...} Перед станционными постройками стояли три будки стрелочников.Ну и предвестие: Вдруг завеса из клубов дыма и пара разорвалась, промелькнули один мимо другого два поезда.Представьте, что дверь раскрывается и в комнату входит Северина. Разбавляя собой духоту и ревностные шаги супруга. Она молода и на 15 лет младше мужа. Знаете, говорят, в таких женщинах есть природный шарм, который позволяет им быть малость ленивыми. Первая фраза жены – "Вот и я" (что забавно звучит, после вопроса соседа в разговоре с мужем). На пальце девушки – перстень в виде змейки с рубиновой головкой. Собственно, как часто это бывает, из-за кольца и просыпается зло. Семейная идиллия, которая длилась без малого три года, переходит на новую ступень. Напряжение нарастает. И Рубо, случайно уличив жену во лжи, поскольку та совсем уж не умела врать (хотя, сэр, вы наверняка оцените старания), начинает её избивать. Нарисован эпизод ярко, в духе триллера. Уровень вовлеченности зашкаливает. В очередной раз задумываешься, что любовь и ненависть – две дырки на одном рукаве. Но главный персонаж романа совсем другой молодой человек. Досье таких скрытных парней всегда отличается двумя вещами. Во-первых, оно скучное. Во-вторых, папка слишком тонкая, чтобы я мог официально назвать это досье. Машинист Жак Лантье и его локомотив - Лизон. Имя у поезда? Да, весьма прозаично, а местами и вовсе элегантно. Эмиль наделяет груду железа повадками человека. Персонификация в романе особо красива. У Лизон жалобный вопль, с которым она мчится по снежному ковру, напрягая бедра. И как любимая женщина, разумеется, всегда оставляет следы – шрамы во времени. Если Лизон сравнима с верной француженкой, то Жака можно ассоциировать с Халком. Прелести попсовой культуры - сделай отсылку на глянец и сразу понятно, кто есть злодей. Формально “Халк” — это Жак, что становится ясно на его странице. Но здесь такая тонкая авторская игра, которая чем-то напоминает набоковские временные ярлыки из книги "Король, дама, валет" . Амплуа “Халка” летает от одного персонажа к другому, раскрывая характеры героев ярче. Оно дополняет образы, становится их неотъемлемой частью и функцией. И как ироничный итог, читатель следит за сюжетом, где человечнее всех оказывается поезд. Да, наверное, Лизон здесь по-настоящему жаль. А что есть роль “Зверя”? Жак испытывает тягу убивать… женщин. Каждый раз, при уединении с девушкой, он хочет её придушить. Без каких-либо социальных и профессиональных мотивов. Прижать её к стенке и сдавить шею, наблюдать, как набухают вены на бледной коже, как губы хватаются за воздух. А цель одна - забрать чужую жизнь, чтобы насытить свою. Именно этот инстинкт и делает досье Жака таким тонким. Он затворник, который минимизировал болтовню с француженками. Аскетик, наделивший груду металла женскими повадками. Печально и романтично. Но в книге не все люди с психическим расстройством. Дьявола в себе находят и остальные персонажи. Разница лишь в том, что в глазах Жака “зверь” иррационален и бесконтролен. А в образе Флоры, Северины, Рубо и другой толпы - он сознательно царапает когтями изнутри. Это амплуа можно обозвать… послевкусием от людских пороков. Ревность, тщеславие, похоть… Потому в названии романа нет точки или запятой, а лишь простое тире. Идея сама по себе шикарна. Словно человек сходится в борьбе против зверя, а железнодорожные пути символ нескончаемости и тленности под снежным покрывалом. Так Смит встречал Нео с фразой - ведь нам уже известно, кто сегодня выйдет победителем. Что по итогу. История цепляет манерой писателя. Изучать его было чертовски приятно. Описание людей за окном поезда, стук колес Лизель, вынужденная остановка в снегах и любовное переплетение Жака и Северины - заставляли перечитывать страницы и делиться ими с девушкой. В 1888-ом году Эмиль создал сюжет, который в удовольствие читать в 2020-ом. Это ли не круто? Отдельного упоминания достойно расследование убийства, где “Человек-зверь” выступает свидетелем. Сам же роман вбирает в себя ноты трагедии, триллера и детектива. При этом в нем нет статистов и пустых макушек. В беседе о книге Эмиля задумываешься над мыслью, что человека постоянно тянет возводить свои миры на чужих трагедиях. Это путь в тупик, напоминающий великолепную цитату Сэлинджера - Жизнь еще продолжалась, но судьба уже кончилась.
ksu12
13 октября 2019
оценил(а) на
5.0
"...он подчинился жившей в нем жажде насилия, той врожденной тяге к убийству, которая в первобытных чащобах стравливала между собой свирепых, как звери, дикарей. Разве, убивая, повинуются голосу разума? Нет, на убийство толкает яростный порыв, древний зов крови..."Вот это триллер, всем триллерам триллер. Здесь все умерли, и все убийцы. И нет другого исхода. Золя исследует природу человека-зверя, маньяка, конкретного маньяка, при этом исследует психологию как такового вообще человека, в котором живет первобытный зверь. Убийств будет много, совершенных разными людьми по разным причинам - тут и генетическая предрасположенность как болезнь, и ревность, и жажда получить деньги, и ненависть, и месть. В романе есть и поезд, который тоже здесь один из основных персонажей. Он тоже и убийца, и жертва, и орудие. А еще - поезда - показатели технического прогресса человека 19 века. И это страшный контраст. Человек технический так далеко ушел от человека-зверя из первобытного леса, зато человек как существо разумное и гуманное все так же топчется в первобытном лесу, и никак не хочет из него выйти. Это ужасно. Душа не развивается, технологии развиваются семимильными шагами, те человеку духовно неразумному дается в руки очень опасное оружие. А человек-зверь в нас в любой момент может выйти наружу, для этого совсем необязательно страдать генетической предрасположенностью. В любой момент может сработать этот рычажок в голове, нам только кажется, что мы его контролируем, да, конечно, контролируем, не ходим же по улицам, не режем всех подряд... но кто его знает, где в нас эта болевая точка и когда она будет задета. У всех по -разному, но судя по всему у всех она есть. Золя написал страшный, кровавый роман, вместе с тем очень психологический и глубокий. О человеке вообще. Я думала, здесь будет одно убийство, и все действо будет вокруг него, но не тут -то было, все страницы залиты кровью, убийца сидит на убийце и убийцей погоняет. Я считаю себя довольно искушенным читателем современных кровожадных триллеров... Но что они в сравнении с этим романом?! Пустячок! Здесь действительно сцены, от которых сидишь с открытым ртом. И веришь, веришь... Так оно и есть. Человек и такой тоже, есть в нем Зверь. Никуда он не уходил, не отказывались мы от него, поэтому так и живем, в войнах и убийствах. И Золя ушел, а зверь в человеке все тот же...Здорово написано, красиво, мрачно, захватывающе, страшно. Интереснейшая книга о неотвратимости убийства. Человеку, видимо, так и свойственно сгинуть от собственного зверя внутри.Дальше...
Lihodey
13 февраля 2016
оценил(а) на
4.0
Многие считают, что Стивену Кингу нет равных в умении отразить темную сторону человеческой личности. Оказывается есть. Эмиль Золя сумел задолго до появления на свет божий самого Кинга вывести на "чистую воду" внутренний мир маньяка-убийцы. Сделал он это не менее талантливо и живо. Более того, если присовокупить к глубинам проникновения в темноту человеческой души еще и философскую составляющую, то этот труд Эмиля Золя безусловно выигрывает. В романе "Человек-зверь" автор исследует древнюю инстинктивную тягу человека к насилию. Весь сюжет закручивается вокруг семьи железнодорожного служащего Рубо. Взбешенный признанием жены о сексуальном домогательстве со стороны своего покровителя, он совершает убийство последнего. Это, в свою очередь, приводит к возникновению целой цепочки убийств, так или иначе связанных между собой... Нет смысла особо спойлерить сюжет, потому что автор и так не стремился затянуть пружину какой-то интриги. Его цель была совершенно в другом. Золя верен себе. Он не судья, а лишь беспристрастный исследователь самых темных уголков человеческой души. Он не осуждает своих героев, но выворачивает их внутренний мир наизнанку, заставляя буквально отшатнуться и содрогнуться от увиденного. Там так мрачно и темно, что становится жутко. Золя показал тебе образы частных персонажей, и ты думаешь, что, вот, бывают же такие больные индивидуумы в человеческом обществе. А в концовке автор проводит блестящую аллюзию на франко-прусскую войну 1870-71 годов и ты понимаешь, что он имел ввиду все общество целиком. Ты идешь по улице (едешь в транспорте) и попадается тебе на глаза несчастный случай или ДТП с трупом. Вроде и не нужно тебе смотреть туда, но непроизвольно обязательно посмотришь на труп, еще и оглянешься не раз. Зачем? Сам не знаешь. Неприятно видеть чужую смерть, но просто какая-то сила неотвратимо притягивает твой взгляд. Тоже самое можно сказать о творчестве Эмиля Золя. Специфичные темы, но пройти мимо с абсолютным равнодушием не удастся. Шаг за шагом,я всё ближе и ближе Я дышу ему в спину, я его вижу Перламутровой пылью луна роняет свет Я сжимаю в ладони, нет, не пистолет, А тупой огромный нож, холодный как лёд, Его лезвие не режет, его лезвие рвёт Передо мной один из тех, кому так хочется жить, И я не вижу причин, чтобы его не убить.Она смотрит мне в глаза, она хочет знать ответ, Она услышит да, хотя правда-это нет Для меня это звуки-всё,что я ей скажу Она держит мою руку, а не я её держу Она шепчет мне прости, даже если я не прав, Она ещё отдаёт, уже последнее отдав Она наверное из тех, кому так хочется любить, Но я не вижу причин, чтобы любовь не убить.Они друг друга убивают, топчут как тараканов, Они смазывают салом механизмы капканов Они любят добить, когда ты уже ранен И каждый носит за пазухой тот самый камень Они добры напоказ, а в тихую жестоки За свою добродетель выдавая пороки И я такой же как все, готовый резать и бить, Совсем не вижу причин, чтобы себя не убитьДельфин - "Убийца"
Unikko
24 декабря 2015
оценил(а) на
4.0
Убийство, пожалуй, один из самых популярных сюжетов мировой литературы и один из самых древних. В художественном произведении убийство может выполнять факультативную функцию - служить развитию действия в качестве «простого» сюжетного хода, но может играть особенную идейно-смысловую роль: известный пример – роман «Преступление и наказание», где автор использует убийство как «специальную ситуацию» для исследования способности человека желать и совершать зло. По всей видимости, роман Достоевского произвел сильное впечатление на Эмиля Золя: убийству и его последствиям посвящен ранний роман «Тереза Ракен». «Человек-зверь» - мрачная аллегория на тему темных сторон человеческой личности – отчасти развивает эту тему, но в несколько ином аспекте и с совершенно другой моралью.Впрочем, «Человек-зверь» может быть прочитан и без глубокой серьезности, как обычная криминальная драма; динамичный сюжет и эффектные, в исполнении писателя-натуралиста, сцены насилия и жестокости тому весьма способствуют. Но при любом прочтении будет очевиден парадокс Золя: реализм в его романах, стремление к правдивому и точному описанию действительности, удивительным образом сочетается с символизмом и необычной для «натуралистического романа» метафоричностью. Например, все убийства в «Человеке-звере», по странному стечению обстоятельств, происходят в одном и том же месте, на конкретном участке железной дороги в радиусе пятисот метров. Мистика какая-то! Любопытен и образ железной дороги в романе: «Точно огромное тело гигантского существа растянулось по земле: его голова была в Париже, позвонки – вдоль все главной линии, члены простирались на боковых линиях, а руки и ноги – в Гавре и на других конечных станциях». Неожиданная «поэзия» для натуралистической литературы.Но в части изображения человека Золя остается верен основным принципам натурализма. Герои романа в буквальном смысле являются «беспомощными продуктами окружающей среды и плохой наследственности». В отличие от индивидуалиста-Раскольникова, преступников Золя – во множественном числе, потому что убийц в романе несколько - не мучают угрызения совести, они не чувствуют «разомкнутости и разъединенности с человечеством» и не оказываются в «нравственном тупике» после совершения преступления. Трагедия героев романа заключается в том, что совершенные ими убийства оказываются бессмысленными, не приводят к тем результатам, которых от них ожидали. Рубо – он совершает первое убийство в романе – лишает человека жизни, чтобы сохранить семью, но желаемого не достигает. Следующий герой идет на преступление, чтобы завладеть деньгами жертвы, и терпит неудачу. Третий, тот самый зверь (или маньяк, как сказано в аннотации), убивает, уступая патологическому влечению, надеясь таким образом заглушить жажду крови. И снова напрасно. Четвертый… В какой-то момент история о человеке-звере превращается в историю человечества-звериного царства, мира неистовой жестокости, тупой озлобленности и беспощадной агрессии. И да, эпитет звериный в данном случае – оскорбление для мира животных…
strannik102
17 декабря 2019
оценил(а) на
5.0
Ну что сказать, в этом романе Эмиль Золя вволю порезвился в жанровом поле. Потому что тут смешалось очень многое: и криминальная драма, и любовно-романтическая линия (и не одна, к тому же), и психологический триллер, и приметы детектива имеются, и глубокое социально-психологическое исследование, причём как проникновение в глубины личности человека, одержимого маниакальной жаждой убийства, так и исследование и описание нравов французского общества, представители которого в романе стоят на разных социальных ступенях, от практически высшей (ну, разве что дворянство сюда не вошло) и заканчивая простыми рабочими и служащими железной дороги.Хитрец Эмиль Золя дал своему роману очень говорящее название «Человек-зверь». И понятно, что в первую очередь он имел ввиду… хм… а кого именно в первую очередь? Молодого машиниста паровоза Жака Лантье, который эпизодически испытывает практически необоримую жажду убийства? Казалось бы да, чего тут думать, это именно он! Но как раз при самой простой попытке думания понимаешь, что и господин Рубо, легко совершивший жестокое умышленное убийство бывшего любовника своей супруги, от этого определения недалеко ушёл, а может быть даже и ближе к нему стоит, нежели Жак. А господин Гранморен, тот самый, который когда-то целенаправленно взрастил сиротку Северину, однако не из человеколюбия, а только для того, чтобы с раннего её девичества растлить её, вовсю удовлетворять свою похоть и в конце-концов превратить свою воспитанницу в любовницу — разве это не звериный поступок, да даже не поступок, а именно длящийся образ жизни? А господин Мизар, длительное время травящий свою жену ядами — ну чем вам не зверь в человеческом облике? А Флора, милая девушка Флора, которая отвергнута Жаком и в приливе ревности устраивает крушение пассажирского поезда, чтобы погубить и Жака и его любовницу Северину, а вместо этого гибнут ни в чём не повинные люди, пассажиры поезда — разве это не признаки зверства, присущего и ей?И потому становится понятно, что Эмиль Золя, определяя название роману, имел ввиду гораздо более широкое и глубокое его толкование. В ком из нас, читателей, не сидит порой этот самый зверь? И насколько каждый из нас способен полностью его контролировать и не выпускать из недр своего «Я»?Однако вернёмся к роману. Мне кажется, что такой оттенок роман имеет ещё и потому, что в воздухе в годы написания романа не то, что пахло войной, а она, война между Францией и Германией, уже на тот момент состоялась. И вот это военное состояние общества как раз и ощутимо повлияло на сам сюжет и на те событийные ходы, которые применил Золя в этой книге. По крайней мере, финальная сцена мчащегося никем не управляемого поезда с пьяными солдатами, едущими на войну, с этим «пушечным мясом» (сам Золя в тексте романа употребляет этот термин) как раз максимально точно соответствует тому военному состоянию общества, которое оно, это общество, только что пережило.Наконец, пожалуй, последняя линия, которая была интересна и заслуживает упоминания — линия детективного расследования совершённых в романе убийств. Поскольку Эмиль Золя сразу обозначает нам личности преступников, то крайне интересно наблюдать за тем, как изощрённо работает ум следователя и как практично и целесообразно ведут себя судейские начальники — важна не сама истина, а важны те последствия, которые непременно наступят, если вскроется вся нелицеприятная правда о господине Гранморене, и потому о чём-то умалчивается, что-то искажается, что-то недорасследуется, а в конечном итоге под суд (и, видимо, на гильотину) уходит вообще никак не замешанный ни в одном убийстве Кабюш.На мой взгляд, пока это самый остросюжетный роман Эмиля Золя из ругон-маккарского цикла.
С этой книгой слушают Все
Обложка: Дамское счастье
Дамское счастье

Эмиль Золя

4.3
Обложка: Нана
3.9
Нана

Эмиль Золя

Обложка: Чрево Парижа
4.1
Чрево Парижа

Эмиль Золя

Обложка: Деньги
4.1
Деньги

Эмиль Золя

Обложка: Жерминаль
4.3
Жерминаль

Эмиль Золя

Обложка: Нана
Нана

Эмиль Золя

3.9
Обложка: Тереза Ракен
4.0
Тереза Ракен

Эмиль Золя

Обложка: Деньги
Деньги

Эмиль Золя

4.1
Обложка: Страница любви
Страница любви

Эмиль Золя

4.0
Обложка: Жерминаль
Жерминаль

Эмиль Золя

4.3
Обложка: Творчество
Творчество

Эмиль Золя

4.2
Обложка: Страница любви
Страница любви

Эмиль Золя

3.9
Обложка: Радость жизни
Радость жизни

Эмиль Золя

4.1
Обложка: Тереза Ракен
Тереза Ракен

Эмиль Золя

4.0
Обложка: Доктор Паскаль
4.1
Доктор Паскаль

Эмиль Золя