Воскресение
Обложка: Воскресение

Воскресение

Фрагмент
Всю книгу слушайте в приложении:
Описание
4.3
1899 год
12+
Автор
Лев Толстой
Другой формат
Электронная книга
Исполнитель
Наталия Литвинова
Издательство
МедиаКнига
О книге
"Воскресение" – последний роман одного из величайших русских писателей Льва Николаевича Толстого. В нем автор затрагивает вечные, прежде всего, нравственные вопросы: о добродетели, справедливости, о счастье и смысле жизни. Главный герой романа князь Нехлюдов, будучи присяжным на суде, узнает в подсудимой горничную Катю Маслову, которую он в свое время соблазнил и бросил. Он решает искупить перед ней свою вину…
ЖанрыИнформация
ISBN
978-5-535-00306-1
Отзывы Livelib
barbakan
6 марта 2014
оценил(а) на
4.0
Помните знаменитую сцену из фильма «Матрица», где Морфеус предлагает Нео таблетки: синюю, чтобы все забыть или красную, чтобы все узнать. – Ты здесь, потому что ты все время ощущал, что мир не в порядке, – говорит Морфеус. – Эта мысль, как заноза, в мозгу. Она сводит с ума. Правда? Нео кивает. – Ты ведь понимаешь, о чем я говорю? – спрашивает Морфеус. – Матрица? – говорит Нео. – Правильно. Ты ощущаешь матрицу везде. Целый мир, надвинутый на глаза, чтобы спрятать правду. – Какую правду? – Что ты просто раб, Нео. Как и все, ты с рождения – в цепях. В темнице разума. Невозможно объяснить, что такое матрица. Ты должен увидеть это сам. А теперь представьте, что в кресле Морфеуса сидит Лев Николаевич Толстой, а напортив него – Нехлюдов. «Примешь синюю таблетку, и все останется, как прежде. Примешь красную таблетку – войдешь в страну чудес», – говорит Толстой. А точнее, – в страшный мир, в Россию, с которой сняли красивое платье, а под ним не оказалось кожи. Только голое кровоточащее тело и абсолютное страдание.Мысль о «Матрице» пришла мне в голову, потому что перерождение главного героя в романе произошло уж слишком стремительно. За день до перелома он жил обычной жизнью праздного аристократа с деньжатами, любовницей и богатой невестой, как вдруг – оказался готов раздать все богатство и с котомкой отправиться в Сибирь, приносить себя в жертву. Русские писатели на такое превращение всегда тратили 500-600 страниц. А тут – одна секунда. Будто Нехлюдов и правда закатил красную таблетку, и пелена спала. Матрица российской жизни конца XIX века рассыпалась на пиксели.Что мы живем неправильно, и социальная действительность наша устроена неправильно, Лев Толстой понял за десять лет до начала написания романа «Воскресение». Понял, что архитекторы этого мира, люди жадные, властолюбивые и порочные, пытаются аттестовать эту действительность как единственно возможную. И это лишь полбеды. Страшнее, что множество людей подобная ситуация устраивает, потому что легализует их жадность, властолюбие и пороки, признавая нормой. И все сосредоточено молчат, как в той сказке про голого короля. Толстому хотелось кричать, что король голый. И Толстой кричал. В 1882 году он написал «Исповедь», а в 1884 году – богословскую работу «В чем моя вера?» И еще тысячу страниц толкований Евангелия, критики догматического богословия и тому подобного. Он разработал свое учение до мелочей. Но докричаться не удавалось. Признаюсь, до меня – тоже. Я читал его богословские тексты. Головой понимал, что он пишет правильные вещи. Что Христос 2000 лет назад оставил людям заповеди: не противься злу, подставь другую щеку, просящему дай, возлюби врага. В них была великая логика. Но за все прошедшее время его заповеди никто не соблюдал. Вообще – ни разу! Может быть, только пара святых и блаженных. А весь «христианский мир» делал противоположное заповедям, прикрывая любое свое преступление именем Христа. Потому что все, что нас окружает, с точки зрения Толстого, – спокойствие, безопасность наша и семьи, наша собственность… все построено на законе, отвергнутом Христом, на законе: «зуб за зуб».По Толстому, мы живем в матрице. Культура, история, воспитание и образование, все это служит прочными опорами матрицы. Мы действуем как людоеды, как откровенные преступники, но никто этого упорно не замечает. Потому что так принято. Принято иметь людей в рабстве и отбирать у них деньги, принято получать награды и уважение за то, что убиваешь людей. Принято осуждать других и запирать их в клетки. Принято уважать богатых и унижать бедных. Из старых социальных норм, из слов «так принято» сделаны решетки в темнице разума. Толстой выпускает Нехлюдова на свободу. И отправляет своего героя по России, с которой сорван покров. По России, увиденной отстраненным взглядом, ребенком, который еще не пошел на миллион компромиссов с совестью, инопланетянином, который не знает, как «принято» жить на этой планете. Мы видим суд, нищую деревню, тучный город, кабинеты чиновников и гостиные аристократов, бесконечные камеры уголовников. Все показано глазами инопланетянина. И выглядит это настолько бесчеловечно, абсурдно и дико, что, кажется, эту планету уже не спасти. Знаете, бывает, что просыпаешься с чувством, что сделал что-то гадкое. Хотя, ничего не сделал. Это чувство нужно назвать синдромом Толстого. После прочтения «Воскресения» у меня появился такой синдром. Впервые отчетливо. Например, был я на вечеринке, веселился, знакомился с новыми людьми. Все, как всегда. А утром сделалось гадкое чувство. Наверное, потому что я пытался всем понравиться. Рисовался. Ведь если в нашем прекрасном обществе не принято чего-то стыдиться, это не значит, что тебе нечего стыдиться.Во время чтения роман мне не нравился. Мне казалось, он недостаточно занимательный, что Толстой, как все старые морализаторы, вдалбливает свои душеспасительные идеи, не заботясь, чтобы читателю было интересно. Но к концу романа я понял, что он работает. Да-да! «В чем моя вера?» не работает. А «Воскресение» работает. Я начал меняться. Сознание мое, наверное, все-таки осталось прежним. Я не готов еще раздать деньги бедным и пешком уйти в Сибирь. Но «толстовский синдром», спасибо, маэстро, я получил. И «толстовскую прививку» ко всем лже-святыням и лже-величиям. Ведь существующие социальные институты, посты и «кресла» далеко не священны. А социальная жизнь с ее сомнительными законами и условностями не есть подлинная, настоящая жизнь. Особенно когда она не отвечает самым простым нормам человеческой морали.
Shishkodryomov
9 июня 2013
оценил(а) на
5.0
Лев Толстой долго мучился и кривлялся. Наконец, его прорвало. Если кто-то не хочет или не может читать этот толстенький труд, то достаточно ознакомиться с последней главой. Нет, на 700 страницах много интересного и новаторского для конца 19 века, но в настоящий момент эта информация никакой ценности собой не несет. Последняя глава кратко подытоживает все то, что сумбурно и нервно автор пытался нарисовать в течении всего повествования. Основное - это помните о Хозяине, живите по правилам и помните о предназначении Божьем. Ну, и, естественно, только при таком раскладе нас ждет на земле царство божие. Опять же "царство". Я тоже верю в высшее предназначение человека, но при этом прекрасно понимаю, что это значимо исключительно для меня одного. Планетам, звездам, галактикам до лампочки - что я там о себе возомнил. Да, что там далеко ходить, зачастую это не особенно беспокоит даже близких людей. Приверженцы Толстого не могут жить без правил, без самомнения, основанного на какой-нибудь слащаво-морализующей туфте. Представляю, как Толстой писал это свое "Воскресение", умиляясь от собственной правильности, плача и вытирая сопли мокрой бородой. Предложенный им инструмент выливается в формулировку "если ты аморален, потому что я так решил, то подлежишь немедленному расстрелу на месте". Знаем, так ЧК и работал. Главный герой мечется, совершает необычайные для себя умственные прорывы, ибо всю жизнь шатался по кабакам и о жизни народа имел отдаленное представление. Образ его сразу же напомнил мне Гамлета, а причина для трясучки может быть абсолютно любая - не все ли равно. То, что высшие эшелоны власти и светское общество далеки от народа - было ясно всегда и в любые времена, если общество должным образом расслоено. Примером может послужить современная Россия. Что есть и было у Толстого, это нехилое ощущение себя в потоке времени. Он хорошо прочувствовал момент, необходимый для написания подобного произведения. Революционные массы только начали набирать силы, но уже были видны. Впрочем, Толстой это свое качество, благодаря обработке собственным гигантским эго, раздул до невероятных размеров, возомнив себя великим историком. Энгельс четко характеризует этих "революционеров" еще в середине 19 века небольшая часть господствующего класса отрекается от старого общества и примыкает к революционному классу, к тому классу, которому принадлежит будущее. Вот почему, как прежде часть дворянства переходила к буржуазии, так теперь часть буржуазии переходит к пролетариату, именно – часть буржуа-идеологов, которые возвысились до теоретического понимания всего хода исторического движения. Когда я дочитал произведение, моя зарубцевавшаяся было рана стала кровоточить. Вспомнил я тоже свою несчастную брошенную (одну выбрал из сотен, физически не могу вспомнить всех имен и лиц) и не смог с этим жить. И отправился на розыски своей Катерины. Нашел я ее и пал к ее ногам, вымаливая прощение. И простила она меня, бросила мужа и 4-х детей. Муж ее решил с горя застрелиться, но стрелял очень плохо и промахнулся. Не умер, но вышиб себе мозг. Теперь дети навещают его в дурдоме, а после едут к Курскому вокзалу, выпрашивая по дороге монеты, садятся в электричку и едут в Ясную Поляну, на могилку Льва Николаевича. Благодарят его за счастье земное, за то, что разбудил нравственность, правду, духовность и всякую другую муть, за то, что заставил всех жить в согласии с его, толстовской, совестью. И еще, такое скромное название произведения. Впрочем, Иисус тоже был с бородой.
zhem4uzhinka
23 октября 2014
оценил(а) на
3.0
Ну что, открываю прием стеклотары, а также ссаных тапок, тухлых яиц, гнилых помидоров, и чем еще забрасывают людей за отрицательные оценки великого.На самом деле практически до самого конца мне роман нравился. Интересно было узнать, как была устроена судебная система в конце 19 века, как обращались с заключенными, что творилось в тюрьмах. Интересно наблюдать за нравственным перерождением Нехлюдова, его внутренними спорами, за тем, как он принимает то или иное решение. Но. Во-первых, мне кажется, если автор хочет написать философский труд – стоит так и сделать, а не маскировать его под роман. Если же начал писать роман, было бы здорово и закончить его как роман – кульминация, развязка, все дела. За роман, наверное, возьмется больше читателей, но кто изначально не хотел читать философские размышления, только поначалу прикрытые сюжетом, тот, скорее всего, их и не воспримет. Во-вторых, мне очень не хватало глубины, прорисовки героев. Странно, конечно, говорить такое о романе Л.Н. Толстого, казалось бы, уже где-где, а в русской классике этого добра должно быть с избытком. А вот нет – тот же Нехлюдов сначала из восторженного юноши превращается в развратного представителя тогдашней золотой молодежи, а потом обратно перевоплощается в нравственного человека, нуждающегося в постоянной работе над собой – и все это происходит по щелчку пальцев. Раз – и плохой, раз – и снова хороший, потому что такой сценарий требуется, чтобы изложить мировоззрение Толстого. Что до Масловой, она к концу романа вообще становится никакой. Кукла, которая краснеет и хмурится. Очень чувствуется, что она к развязке стала уже отработанным материалом, ненужным автору.В-третьих, проблемы, поднятые Толстым, показаны однобоко. Ок, крайне несправедливо, что осужденные по ошибке люди мучаются и умирают в тюрьмах и на каторге – с этим сложно спорить. Точно так же можно сочувствовать тем, кто сидит за свои убеждения, которые сами по себе никому не мешают, за веру и тому подобное. Сложно не посочувствовать молодому мальчику, который украл какую-то никому не нужную рухлядь, потому что не мог себя прокормить и соблазнился зеленым змием, наползающим со всех сторон. И глядя на таких людей, удобно рассуждать о всепрощении, о том, как одни люди могут мучить других и как это ужасно. Ну а что делать с настоящими преступниками, с теми, кто преступил главную заповедь «не убий» и намерен преступить ее еще не раз и не два? А они есть. И когда думаешь о них, все эти «подставь другую щеку и прощай семь раз по семьдесят» как-то не убеждают. Ну и в-четвертых, меня просто выморозил подход к материнству и детям. Вот эта история, что ненужных детей матери даже не убивают в порыве отчаяния и в приступе сумасшествия, а целенаправленно и планомерно не кормят ребенка, пока он с голоду не умрет. Все это время ребенок лежит в избе и орет благим матом, а только что родившей женщине абсолютно пофиг, больше того, она через год нового родит и сделает то же самое. Главное, что ребенка вовремя крестили, остальное – суета сует. И это не какая-то конкретная женщина с нарушениями психики, это тенденция, чуть ли не норма. Серьезно?! Да и та же замечательная добрая девушка Маслова, родив ребенка, кладет на него болт, потому что отец ребенка ее разлюбил. И это рассказано так, мимоходом, дело житейское. По-моему, если уж действительно подобная массовая проблема существовала, это от нее в первую очередь должны волосы дыбом вставать, а не от того, что у уголовников в камере плохо пахнет.
Tarakosha
27 октября 2018
оценил(а) на
3.0
Если Л. Н. Толстой - морализатор, как считают многие, то в данном произведении он практически превзошел сам себя, вложив в него по максимуму все свои взгляды, чаяния, надежды и основные мысли и суждения, сформировавшиеся в его душе к закату жизни о религии, её роли и значении в судьбе каждого человека, понимании основных её постулатов, положении простого народа, вопроса землевладения, отношениях мужчины и женщины, общества и гражданина, любого, вне зависимости от его финансового положения, взаимодействия и состояния основных государственных институтов власти, в частности пенитенциарной системы, и прочая, и прочая...При всем моем уважении и любви к автору, порой читать местами было дико скучно и аж неловко, но не в силу какой-то чрезвычайной интимности или неприличия сюжетного текста, а в результате усилий писателя, желающего убедить/закрепить пройденное в голове читающего о правоте собственных суждений, возможности существования однобокого взгляда, плохих и хороших по социальной принадлежности, внезапно вспыхнувшего озарения героя по поводу неправедной своей жизни в целом до отречения и женитьбы....Порой только глаза успеваешь округлять от неверия или рот закрывать от невероятной скуки.Хотя начало романа, его первая треть вызывают неподдельный интерес к непростым судьбам героев. Название произведения (для знакомых со значением этого слова) априори предполагает нравственное перерождение героев, поэтому читателю, в данном случае мне, любящему эту тему в литературе, было вдвойне интригующе как писатель поведет своих персонажей по этому пути. Но тут автор не стал долго ломать голову, так как для него , как мне показалось, главным тут было донести до публики свои идеи, раз, и самому для себя оформить то, что тревожило, о чем думалось, к чему пришел, в четко сформулированные идеи и мысли, два. Помимо первой трети романа, где как раз происходит знакомство с главными героями, Катюшей Масловой и Дмитрием Нехлюдовым и обстоятельствами того, как они собственно докатились до жизни такой, есть и другие отдельные моменты, вызывающие интерес и заслуживающие внимания в силу их не проходящей актуальности. Например, в той-же ситуации столкновения простого человека с государственным законом и его представителями. Тут на память приходят сразу несколько поговорок: Не подмажешь -не поедешь Закон, что дышло, куда повернул, туда и вышло На то и закон, чтобы его обойти Законов много, толку малоНаличие в большом количестве морализаторского наставительного тона, отсутствие должной проработки психологической составляющей персонажей, спорных суждений и черно-белого деления не позволили в должной мере насладиться романом и его историей. Соглашусь с большинством рецензентов, что это скорее философский трактат, заключенный в рамки романа, чем полноценное художественное произведение. Увы, в этот раз мы не совпали с автором...
Tin-tinka
19 октября 2021
оценил(а) на
5.0
Сюжет данной книги наверняка знаком многим, ведь историю соблазнения горничной Катюши Масловой знают даже те, кто этот роман читать и не планировал. Вот и я, приступая к ней, полагала, что здесь вряд ли меня что-то сможет удивить, раз общая канва – раскаяние и «воскрешение» князя Дмитрия Нехлюдова, его отъезд вслед за каторжанкой с намерением жениться был заранее известен. Еще стоит учитывать практически общепринятое мнение, что под конец жизни граф Толстой «исписался», впал в скучное морализаторство и прочее-прочее, что заранее настраивало на скептический лад. Но, к счастью, произведение, во-первых, не ограничилось лишь историей Нехлюдова и Масловой, а во вторых, ничего однозначного, отталкивающе-наставительного я там не увидела. Для меня эта книга скорее о поиске пути, она полна вопросов, на которые читатель должен ответить сам, ведь даже на примере главного героя можно увидеть, что единого верного решения нет, есть лишь попытки разобраться и выбрать верный вектор.Дмитрий Нехлюдов - такой же обычный человек, как многие, не идеальный герой без страха и упрека, но персонаж со слабостями, которые автор и не пытается спрятать. Многие читатели отмечают, что не поверили в его преображение, а мне кажется вполне естественным, что он переменился, столкнувшись с «дном жизни», увидев его вблизи, когда ситуация затронула его лично. При этом самое замечательное, что герой продолжает колебаться, даже выбрав себе путь, что он моментами полагает, что слишком трудна для него сия ноша, ему хочется забыться и вновь вернуться в ту простую, полную довольства жизнь светского человека. И финальный поступок Нехлюдова, когда он решает отступиться от Масловой с волной облегчения, что стал вновь свободен - весьма человечен и понятен. Жаль, что нам остается только гадать, что же предпримет главный герой дальше, как распорядится тем просветлением, которое снизошло на него после чтения Евангелия. Надолго ли хватит его порыва, какие вообще шаги он может предпринять для изменения жизни несчастных. Мне кажется, что и в начале книги, и в конце встают одинаковые вопросы: что делать, как изменить окружающую действительность, вообще в силах ли один человек исправить мир или «вода камень точит», «делай, что должно» и прочие известные формулы придут на помощь?Также достоинством этой книги является погружение читателя в ту атмосферу «изнанки жизни», которую не только не знают представители высшего общества, но и современные читатели нечасто встречают в литературе. Система судопроизводства ХIХ века, условия жизни в тюрьмах, разница содержания уголовных и политических преступников, перевозка ссыльных – все это весьма ярко и сострадательно описано Толстым. Например, нельзя не обратить внимание, насколько бездоказательно выносились приговоры, словно судьба заключенного разыгрывалась в «орел-решка», сроки пребывания в заключении тоже во многом зависели от случайности (если верить Толстому, беспаспортных рабочих могли вместо обычной пересылки к себе на родину держать в тюрьме только от того, что в их родном городке тюрьма пришла в негодность, так что их срок вместо положенных дней мог растягиваться на месяцы). Или же дети в тюрьме, начиная от младенцев и заканчивая десятилетними, которые вынуждены вместе с родителями делить все тягости заключения, вот тут тоже задаешься вопросом: а не гуманнее ли было разделить их, отправить пусть в казенный дом, но все же с маломальски приличными условиями, чем находиться в переполненных камерах пересыльных тюрем, когда не хватало места на нарах и заключённые укладывалась прямо на грязный пол, рядом с отходами. А с другой стороны, кто бы в то время стал думать об их удобстве в сиротских приютах, тут хотя бы с находишься со своими близкими.Вообще Толстой поднимает вопросы не только о правомерности наказания, но и о том, есть ли вообще смысл пребывания в тюрьме. Ведь она не делает никого лучше, наоборот, люди совершенно теряют свой человеческий облик, превращаясь в существа, готовые пожрать себе подобных в прямом смысле этого слова. Не раз писателями поднималась тема смертных казней и тюремных заключений, но точка зрения Толстого звучит убедительно, ведь, действительно, тюрьма не исправляет, а те, кто судит, часто сами должны были бы оказаться на скамье подсудимых. Вообще, общество, покрывая одни грехи и смотря сквозь пальцы на преступления «элиты», наказывает самых незащищённых, тех, кого изначально довело до такого состояния, где преступление - меньшее из зол. Но вновь перед читателями скорее знаки вопроса, чем утверждения, Толстой озвучивает проблемы, которые и до сих пор не нашли однозначного решения.Отдельно стоит упомянуть и революционеров, которых выводит на своих страницах писатель, наделяя их запоминающимися характерами, весьма типичными судьбами для того времени. Пусть не так много уделено им внимания, но видно, что граф Толстой с симпатией и пониманием всматривается в их истории жизни и идеи, сочувствуя нелегкой судьбе (хотя есть и исключения, ведь среди них попадаются разные люди). И опять писатель ставит вопросы: как соединить любовь к людям, жалость ко всем, доброту и жестокую борьбу, готовность совершить убийство ради высшей цели. И разные персонажи по-разному отвечают на поднятые вопросы, читатель же вновь сам решает для себя эту философскую дилемму.В общем, об этой книге можно говорить еще долго, например, обсуждать вопрос чувств Катюши, ее характер и поступки или отношение к ней политических заключенных. Уж не говоря про самого Нехлюдова, про его истинную мотивацию или про грехи молодости. Земельный вопрос, который пытается решить князь, тоже отдельная тема для обсуждения, «землю –крестьянам» это утопия или попытка перестать эксплуатировать и выжимать последнее из народа? Так что рекомендую эту книгу любителям классики, как прекрасное произведение, где личное переплетается с социально значимым, особенно же интересна она будет любителям прошлых эпох, хотя некоторые вопросы и до сих пор остаются актуальными.
С этой книгой слушают Все