Голем Обложка: Голем
Бесплатно

Голем

Скачайте приложение:
Описание
4.0
493 стр.
1914 год
16+
Автор
Густав Майринк
Серия
Эксклюзивная классика (АСТ)
Другой формат
Аудиокнига
Издательство
Общественное достояние
О книге
«Голем» – первый роман Майринка, имевший невероятный успех и принесший автору мировую славу. Произведение, в котором впервые появились образы и нашли отражение темы, впоследствии сопровождавшие Майринка всю жизнь, – образ лунного света и таинственной «стены у последнего фонаря», темы сна, видения и двойничества. Главный герой видит удивительный сон, в котором проживает целую жизнь своего двойника – антиквара Атанасиуса Перната. А может, сам Пернат – не более чем человеческое воплощение персонажа одной из самых странных и загадочных легенд – глиняного Голема? Да и важно ли это, если, в сущности, вся наша жизнь – не более чем сон длиной в десятилетия, а истинная жизнь начинается лишь там, за гранью лунного света, где люди и вещи – не то, чем кажутся…
ЖанрыИнформация
Переводчик
Давид Выгодский
ISBN
978-5-17-104819-8
Отзывы Livelib
fish_out_of_water
29 февраля 2012
оценил(а) на
5.0
В нас продолжают жить темные закоулки, загадочные проходы, слепые окна, грязные дворы, шумные кабаки и тайные ресторанчики. Мы идем по широким улицам новых кварталов. Но наши шаги и взгляды неуверенны. Внутри нас самих, мы еще дрожим, как в старых улочках нищеты. Наше сердце еще не прошло работ по очищению. Старый нездоровый еврейский квартал, который мы носим в себе, гораздо более реален, чем новый чистый город, окружающий нас. (с) Франц Кафка. Пытаться объективно анализировать «Голема» - значит убить всю его романтику. Не хочу я ваших соотношений с ошибками того времени. Я просто хочу окунуться в темный уголок человеческой души и тайно наслаждаться им, боясь быть замеченной и выставленной на всеобщее презрение. Хочу пошататься по грязным гетто, где каждый человек окружен обманами и интригами. Хочу зайти в старый кабачок и пропустить пинту-другую в окружении пьяниц, шлюх, сутенеров и неудавшихся интеллигентов. После чего, изо всех сил борясь с опьянением, попытаться не натворить опасных дел, чтобы не попасть в нашу мрачную, но уютную тюрьму, как Атанасиус Пернант. Ох, Пернант!.. Сколько времени прошло, а мы до сих пор все помним. Разве мы с тобой не похожи? Разве, как и ты, не заперты мы в темнице своей души, сидя лицом к лицу со своим Големом, в этой холодной камере, откуда нет выхода? Разве в нашей Праге, как и в твоей, люди не одержимы? Разве наши Розины не воплощают похоть, стерьевщики – алчность, студенты – злость, а наши Лойзы и Яромиры любовью и ревностью не шагают рука об руку? После перестройки здесь стало так трудно дышать: эти чистые улицы, светлые закоулки, добродушные граждане пугают меня. Смотря на них, я понимаю, что это не моя жизнь. Верните мне мою мрачную дождливую Прагу. Верните мне меня.P.S.: Благодарю за внимание, сэр.
marfic
22 мая 2012
оценил(а) на
5.0
Это нечто, скажу я вам. Чрезвычайно мистическая вещь. О, это вам не добренькое волшебство милашки Роулинг, тут сила куда более мощная, из глубин мироздания, из недр духа. Меня проняло аж до самых костей, и в некоторые моменты... не поймите меня превратно, - я читала эту книгу как самую достоверную из всех, когда-либо читаных. Может и я сошла с ума?Конечно, по началу было тяжеловато. Я путалась и вязла в сумраке... сновидений? Бреда? Галлюцинаций? "Кафка какая-то," - бурчала я про себя. Для тех, кто не в курсе, для меня это что-то вроде ругательства, обозначающего что книга находится где-то за гранью добра и зла, то бишь - моего понимания. Но чем ближе был финал романа, тем легче мне дышалось промозглым воздухом сумрачного гетто, понятнее становились архетипичные герои, глубже и острее задевали переживания главного героя. И вот наконец он. Финал. И пусть мое "Браво" несмолкаемым эхом звучит в ушах Густава Майринка.Отдельного упоминания достойны язык и стиль романа. У меня было посюсторонее ощущение: мне грезилось, что я читаю неведомого мне доныне русского классика, ибо невозможно себе представить настолько щедрый и богатый переводной роман. Именно восхитительная изысканность и при этом легкость языка с первой же строки втащили меня в эту неприглядную реальность узких и грязных улочек еврейского гетто. Кстати, о гетто и Праге. Бытует мнение, что этот роман окунается в атмосферу Праги. (Скажу по секрету, именно поэтому я и взялась его прочесть именно сейчас). Сдается мне, что он погружают в свою атмосферу, ну или уж в крайнем случае - в атмосферу этого самого гетто, но не Праги. Впрочем, поживем - увидим.О героях сказано многое, досказывать обстоятельно и толково у меня, наверное, не получится. Я роман именно прочувствовала и дабы не разрушить таинство иллюзии воздержусь от голого препарирования.
ShiDa
14 апреля 2021
оценил(а) на
4.0
Ох, как же мне нравится элемент бредовости в этой книге! Бесит сильно – и нравится. Майринк этим чем-то похож на Кафку: та же атмосфера ненормальности и множество символов, в которых тяжело разобраться. Но Кафка, как ни странно, мне кажется более… логичным, что ли. В той же степени логичным, как «Алиса в Стране чудес». А Майринк это совсем уж что-то не от мира сего. Майринк, конечно, тот еще провокатор и обманщик. Его «Голем» непостижимым образом приплели к мистике, хотя никакой мистики там (сюрприз!) нет. Вводит в заблуждение и само название книги: раз уж книга мистическая, значит, будет похожа на «Франкенштейна», на рассказы По и Лавкрафта, все же знают, что Голем – это вымышленное существо из еврейской мифологии. Именно с таким настроением (я читаю историю о придуманном чудовище!) я бралась за книгу, и какого же было мое удивление, когда я узнала, что упомянутый Голем не играет никакой роли в сюжете, он появляется разве что в городской легенде и пару раз мерещится главному герою, но – без дальнейшего развития его линии. Главный герой же, Атанасиус Пернат, – человек невротичного склада, предположительно сумасшедший, который из расстроенных чувств вмешивается в чужие интриги и сам чуть не становится их жертвой. Живет он в еврейском квартале и постоянно сталкивается с очень странными персонажами, чего стоит один Харусек, одержимый ненавистью и страстью к самоуничтожению, да и Мириам, живущая в ожидании невозможных чудес, не далеко от него ушла. Понятно, что в такой компании болезнь будет прогрессировать. Впрочем, сюжет у Майринка выстроен хорошо, тебе интересно, чем закончат эти полубезумные персонажи, а вот иррациональные вставки с намеками на избранность и двойничество могут вогнать в ступор – так внезапно они возникают. Писатель много ссылался на еврейские тексты, но я, к сожалению, не сильна в этой теме, и многие смыслы прошли мимо меня. Поскольку, без знания источников, почти невозможно разобраться в образах Майринка, их хаотичное нагромождение ближе к середине вызывает усталость. Чувствуешь себя, как на уроке нелюбимого предмета: тебе что-то пытаются разжевать, рисуют на доске формулы, а ты смотришь на меловые каракули и с отчаянием думаешь о своей тупости. Искупает это, впрочем, общая атмосфера предрассветного сна. Что, собственно, есть Голем в этой книге? Отчего он вынесен в заглавие? Зачем он нужен в этой истории? Можно сказать, что тут Голем – это связующий образ между разными поколениями. Именно связь времен – главная тема книги. Голем же, который якобы является каждому новому поколению, работает, как культурный штамп (у нас это, наверное, Кощей) – этакое народное чудовище, которое ознаменует наступление злых сил. Важен не он сам; важно, какое место он занимает в головах людей определенной национальности. Майринк спрашивает, как одному человеку могут передаться чувства и мысли другого, жившего несколько десятилетий назад; тут память одного словно бы сохраняется в общей копилке, и посторонний человек может случайно вытащить ее из этой копилки и применить на себя (коллективное бессознательное?). А Голем – это то, что надзирает над этой неведомой огромной копилкой. Что мастерски сумел сделать Майринк, так это запутать своего читателя и заставить его мозг работать с перегревом. Я лично переживала извращенное удовольствие, близкое к мазохизму, пока тянулась к финалу этой невозможной книги. Если вы такой же мазохист, то вам тоже должно понравиться. Остальным же советую перед «Големом» хоть что-то почитать по еврейской мифологии и Каббале. И я жду не дождусь, когда русский писатель напишет книжку о национальной идентичности, о связи имперских, сталинских и путинских времен, и назовет ее «Баба Яга». Dixi.
satanakoga
15 января 2015
оценил(а) на
5.0
Ни черта не поняла, но пребываю под впечатлением. Что странно, мне кажется, что когда я впервые читала "Голема" (лет в 17), я поняла больше. Может, после отбушевавших юношеских гормональных бурь какая-нибудь важная чакра закрылась? Не могу сказать. Сначала пошла в рецензии, потом в википедию читать про голема, экспрессионизм и каббалу, и, наверное, зря. Согласно одной из гипотез, «голем» происходит от слова гелем (ивр. גלם‎), означающего «необработанный, сырой материал» либо просто глина.Сразу же забрезжила мысль о том, что Атанасиус Пернант и есть это самое сырьё, не человек ещё, а только бесформенная мягкая фигурка на пути к становлению и очеловечиванию. Очень глубокомысленно, я считаю. Например, известный специалист по иудейской мистике Гершом Шолем нашел роман дилетантским и основанным на поверхностных источниках.Хотя возможно "Голема" и интересно препарировать с этой точки зрения, но кто бы что бы не говорил, понятней и со второго прочтения он не становится, даже если старательно пройти по всем гиперссылкам. Скорее всего проще всего трактовать "Голема" как попытку самопознания с признанием его невозможности. Какая механика приводит в движение жизнь и насколько достоверен наш опыт? Эти онтологические подозрения ведут одного надевшего не свою шляпу героя закоулками пражского гетто. И вот уже само повествование вертит героем, заставляя его то влюбится, то замереть, то сесть в тюрьму, то инспирироваться в какого-то Голема, то совершить массу еще более странных вещей. Заканчивается все до безобразия простой и верной моралью – каждый мнит себя автором книги собственной жизни, пока не появляется некто с вежливой просьбой больше не хозяйничать в сем сад. Рухнувший мост связывается с мучительным выбором Пернатом духовного пути, а бесконечная порочность старьевщика Аарона Вассертрума - с проклятьем, лежащим на 10 из 12 колен Израилевых. Всеобщие магические связи, пронизывающие реальность, сходятся к единой духовной парадигме, в которой Гермафродит - интегрированное "Я", получившее второе рождение, рождение "сверху" - правит над толпами актеров, корибантов в видении книги "Ibbur".Да вы упоролись совсем, люди. Вот здесь наижутчайше глубокий анализ на жутчайшем синеньком фоне. Я предупредила, но если кто смелый, то вперёд. А если по-нашему, по-псевдоинтеллектуальному, то это красивая, странная, мистическая, притчеобразная история, полная каббалистических аллюзий. Не согласна, что тут какая-то особая пражская атмосфера. Ну или если под атмосферой понимать сплошные узкие улочки, лестницы, запертые двери и зарешеченные окна, а также комнаты, в которые нет хода, то это она, без сомнения. Не складывается у меня образ города, он текучий, словно воск в лампе. Зато очень живые у Майринка люди. Полные страстей, загадочные, блаженные, экзальтированные, переполненные тайным знанием, глумливые, грязненькие, изворотливые, благородные, чахоточные, немые, рябые, шлюховатые, вороватые. И многие другие, впрочем. А теперь отпускаем руку и мозги в кругосветку, из чего и будет сформулировано моё внутреннее и самое верное понимание и восприятие: смутное беспокойство тень над головой помрачение отчаянное непонимание сны духота я не я темень, ночь продлевается, когда зажигаешь свет паноптикум, мистификация гротеск Голем появляется, чтобы разрезать застоявшиеся будни, словно нож разрезает кусок сала.Под конец чтения ощутила во рту свиток. Точно, это он! А нет, ошибочка. Макаронина, заблудившаяся после ужина.
Godefrua
17 января 2015
оценил(а) на
5.0
Есть у меня одно досадное качество. Или свойство. Или черта. Или симптом. Мерзну я, холод не переношу. Всем нормальным людям зима - снежочки и варежки, все будто в вате, как в уютной коробочке и мягкий свет из окон, а у меня скелет леденеет. Вот правда. Одеваюсь, кутаюсь, а все равно мерзну. Все нормальные люди любят Прагу, а я была в ней три или четыре раза зимой. А те места, где я была зимой, мне никогда не нравятся. Ну вот сами посудите, идешь в лыжном костюме, все нормальные люди в пальто. Топаешь лыжными ботинками по мостовой… На площади пар изо рта, голову надо задирать, что б на башни посмотреть, а шея тоже замерзла, звуки сыпучие в голову отдают когда все-таки задираешь. Спускаешься вниз, мост с фигурами, сквозняк такой что зубы стучат. Красота, конечно, но не сфотографируешь - руки закоченели, экран смартфона включается только носом. Ну ладно, дотрястись бы до «Трех медведей», там абрикосовка и грушевка хоть чуть согреют, ну и карпы по-старочешски. Выберешься из «Трех медведей», вроде отпустило и жизнь наладилась, так нет - уже темно, хоть и не ночь. Вот всегда мне это было не понятно, как человек может бодрствовать, когда темно? Когда темно, холодно и сил уже нет, самое то - на диван, под плед и книга - лучший друг, если другого нет поблизости. Нет! Снова холодно, снова надо задирать голову уже на волшебные часы, не помню как их зовут, ярмарка эта новогодняя. Каждый уважающий себя торговец продает этих, нет, не големов, сумасшедших ведьм на метле, которые заливаются мерзким хохотом и дополняют неуют рекламных огней и фонарей площади. Одно приятно - запах горящих бревен - крутят трдельники на вертелах. Раз, подходим к самому ароматному лотку и говорим: - Два трдельника, пожалуйста. А нам оттуда обижено: -Это не трдельник. Это трдло! Трдельник как трдельник. Вот как это объяснить? Не знаю… Все потому что холодно и скорей бы кончилось. Ни трдло, ни даже чешские гранаты, сияющие из витрин не тянут меня больше в Прагу. Раз поехали в апреле. Опять снег выпал… Разве что дурацких ведьм не хохотало на площади. Теперь еще и голем. Нетушки! Им всем там тоже холодно как и мне было, я поняла. Только я в отеле по стандартам гостиничного бизнеса, а они в гетто. В вонючих комнатках, на мешках, набитых соломой и трухлявыми лестницами. Холодно, холодно. Две трети повествования я сопротивлялась ее гипнозу. Не возьмет меня этот подавляющий сон замерзания, не дамся! Но этот текст из одних согласных подсознания, который впивается и вводит в состояние созерцания с закрытыми глазами. Черный ворон, я не твой! А потом, сразил, гад. Сначала были детские грибочки, потом не помню, дошел до точки.(с).Не помню, что со мной было, где читала и когда закончила. Только лунный холодный свет отражался от ридера. Лунная подсветка, та самая... Утро: «Эту» Наталью Г. - решаю я - «я должна найти во что бы то ни стало, хотя бы мне пришлось рыскать три дня и три ночи…» (с) Нашла конечно, хоть и холодно. Хоть и зима. Но с меня хватит. Никаких каббалистических учений я изучать не буду. И с големами завязываю. И даже любовной линией меня заманишь. Мне здесь хватило. Наголодаются вечно от воздержания, а потом пылают вожделением то к блудницам, то к неверным женам, не замечая достойных женщин, либо замечая, но не в этой жизни, потому что ту проиграли по дешевке. Пусть носители големов не пристают к моему ледяному скелету. Пойду сливовицу поищу в привезенных из странствий запасов.
С этой книгой читают Все
Обложка: Golem
Golem

Густав Майринк

Бесплатно
Обложка: Веселые нищие
Веселые нищие

Роберт Бернс

Бесплатно
Обложка: Остров неудачников
Остров неудачников

Алексей Некрасов- Вебер

Бесплатно
Обложка: Архивник
Архивник

Алексей Некрасов- Вебер

Бесплатно
Обложка: Ярмарка тщеславия
4.6
Ярмарка тщеславия

Уильям Теккерей

Бесплатно
Обложка: Погоня
4.8
Погоня

Джеймс Оливер Кервуд

Бесплатно
Обложка: Мартин Иден
4.7
Мартин Иден

Джек Лондон

Бесплатно
Обложка: Дьяволиада
4.8
Дьяволиада

Михаил Булгаков

Бесплатно
Обложка: Эта свинья Морен
4.5
Эта свинья Морен

Ги де Мопассан

Бесплатно
Обложка: Казан
4.6
Казан

Джеймс Оливер Кервуд

Бесплатно
Обложка: Яма
4.8
Яма

Александр Куприн

Бесплатно
Обложка: Баллада Рэдингской тюрьмы
4.6
Баллада Рэдингской тюрьмы

Оскар Уайльд

Бесплатно
Обложка: Девочка моя
Девочка моя

Маша Ловыгина

Бесплатно
Обложка: Аэропорт
4.5
Аэропорт

Артур Хейли

Обложка: Бродяги Севера
4.6
Бродяги Севера

Джеймс Оливер Кервуд

Бесплатно