Судьба шута Обложка: Судьба шута

Судьба шута

Скачайте приложение:
Описание
4.7
2208 стр.
2003 год
16+
Автор
Робин Хобб
Серия
Звезды новой фэнтези
Издательство
Азбука-Аттикус
О книге
Один из Внешних островов почти полностью покрыт льдом. Говорят, что люди здесь не живут – в самом деле, как можно жить на коварном леднике, где под мягким снегом кроются зловещие расселины, где дуют безжалостные ветры? Говорят, здесь спит дракон. Огромный черный дракон по имени Айсфир. Говорят, он восстанет, чтобы защитить острова, когда придет враг… Но мало ли что говорят. Здесь, на Аслевджале, решится судьба Белого Пророка. Здесь его ждет верная, предсказанная им самим смерть. Здесь решится судьба Шести Герцогств и Внешних островов – быть или не быть крепкому и надежному союзу. Здесь решится судьба мира – будут ли в небесах снова парить драконы, или люди останутся его полновластными хозяевами. Здесь решится все. А решать придется одному человеку. Изменяющему по имени Фитц Чивэл Видящий. В формате a4.pdf сохранен издательский макет.
ЖанрыИнформация
Переводчик
Владимир Гольдич, Ирина Оганесова
ISBN
978-5-389-11396-1
Отзывы Livelib
nastena0310
21 мая 2020
оценил(а) на
5.0
– Не только наш мир, но и человечество нуждается в драконах. – Это еще почему? – презрительно поинтересовался Чейд. – Чтобы сохранить равновесие, – ответил Шут и посмотрел на меня, потом в окно, и в его глазах появилось задумчивое выражение. Мне всегда сложно писать о непервых частях цикла, история же уже началась, зачин предыдущих книг пересказывать смысла нет, зато существует большая вероятность скатиться в банальный пересказ сюжета, чего не особо-то хочется делать, да еще и со спойлерами, последнего я кстати избежать не смогла, имейте в виду. Но еще сложнее писать, когда слов-то особо найти и не получается, у меня от заключительной части этой трилогии такое ощущение, что, открыв ее первую страницу, я глубоко вдохнула, набрав полную грудь воздуха, а теперь, уже который день, не могу выдохнуть. Хобб в этот раз превзошла саму себя по вытягиванию из меня эмоций, она мне этой историей душу чайной ложечкой выела, даже не могу припомнить, когда я последний раз переживала за героев так сильно, что мне физически было плохо, где-то с середины книги у меня начала болеть голова и так практически до самого конца. Странные ощущения, с одной стороны хэппи энд по всем фронтам: все (вроде как все по крайней мере) счастливы, порешали свои вопросы/проблемы, причем как глобальные, типа заключения политического и торгового союза с Внешними островами или возрождения драконов, так и частные, личного характера, то есть разобрались со старыми любовями, открыли где надо правду, а где надо промолчали итд итп А с другой стороны, за эту трилогию я потеряла двух очень дорогих мне персонажей, а смерть, пусть и временная, самого Любимого мною героя просто разбила мне сердце, в конце мне хотелось вопреки логике повествования, вопреки прописанным характерам героев, чтобы Фитц просто забил на все, пусть справляются без него, пятнадцать лет как-то же справлялись и тупо ушел с Шутом в его земли. Вот реально мне не нужна была его свадьба с Молли, не нужно было его примирение с самим собой, мне просто хотелось, чтобы он как в свое время было у него с Ночным Волком, поставил эти взаимоотношения во главу угла. И он вроде все осознает, но зацикленность его на одном моменте все портит, а ведь Шут правильно ему сказал, что любовь не знает пределов, но не каждому дано так любить... В общем, грустно мне от хэппи энда в этот раз, грустно и печально, вот такие противоречивые эмоции...И при этом сказать, что от книги я в восторге это ничего не сказать, наверное, по силе воздействия, это лучшая книга, что я прочла в этом году и лучшая из всего цикла (по крайней мере на данный момент). Сильные эмоции, глубокие переживания, разгадки давних тайн и сведение всех ниточек в одну, тут и последствия уже завершившейся войны красных кораблей, теперь понятно, что и как двигало вперед столь безжалостную силу, суть перекованных и как их вводили в такое состояние, цель Белого Пророка и его Изменяющего, что и как они должны были сделать с этим миром и какую страшную цену заплатить, кто стоял за странными капризами нарчески, а главное зачем, почему Фитц на пятнадцать лет отгородился от мира и порой вел себя странно и раздражающе, Хобб не оставила ни один вопрос без ответа. История Драконов этого мира еще не закончена, но есть ощущение, что закончена история Фитца, да я знаю, что существует еще одна трилогия, но при этом тут нет ощущения многоточия или запятой.Приплыв на остров Аслевджал, чтобы найти и убить мифического дракона, который, возможно, существует и спит где-то там подо льдом, который, возможно, еще жив, несмотря на то, что последний раз даже во льдах спящим его видели много поколений назад, и который, возможно, может быть убит людскими силами, принц Дьютифул и его команда оказываются в царстве льда и снега, что таят в себе множество опасностей и ловушек, и не только природных, что было очевидно с самого начала, со странного условия нарчески, выставленного при сватовстве - иди и принеси мне голову дракона, прекрасный принц. Только кина сказки не будет, принц не верит, что дракон вообще есть, а если и есть, то жив, а если жив, то что он сможет его убить. Сопровождающие представители разных кланов Внешних островов открыто говорят, что если он все же есть и жив, то мы вас самих убьем, чтоб не смели и тронуть священное легендарное существо. И даже среди людей принца нет согласия, часть готова на все, что прикажут, часть же понимает, что есть вещи важнее сиюминутных выгод. Но сложное решение, что навсегда изменит судьбы этого мира придется принимать Фитцу, незаконнорожденному сыну принца Чивела, что же станет для него важнее: верность трону Видящих или вера в правильность решений своего Белого Пророка? Только Изменяющий может изменить этот мир, к худшему или к лучшему, только он сможет обмануть даже саму Судьбу... P.S.: А еще, как это ни печально, была очень разочарована одним из моих любимых книгоиздательств. "Азбуке" прям фуу хочется высказать как можно громче. Сделать восьми книгам цикла новый перевод, а на девятой забить и взять старый это капец просто, слов нет, считаю это полнейшей халтурой и хамством по отношению к своим читателям, особенно смехотворно это в сочетании с картами, в которых перевод остался как в прежних восьми книгах.
JewelJul
18 мая 2020
оценил(а) на
5.0
Ну, это вообще нечестно со стороны автора во многих смыслах. Нельзя так открыто манипулировать читателем. Я теперь стала все больше ненавидеть приём с воскрешениями умерших. Сначала Пехов, теперь Хобб. Я столько реальных слез проливаю, когда любимые герои умирают, для меня они почти реальны ведь, я реально плачу. А потом оказывается, что ни херааааа, зря рыдала, забирай свои слёзы взад, автор хоп и оживила всех, кого убила. И я как дурак тут сижу со своим внутренним кровотечением. Ну я радуюсь, конечно, но ощущение обмана меня не покидает.В третьем томе третьей трилогии Робин Хобб продолжает историю Фитца Чивэла, королевского бастарда. Он вернулся в Баккип под личиной Тома Баджерлока, слуги Шута-Лорда Голдена, и его взяли на работу в Королевскую Стражу. Стражником. Вскоре ему предстоит путешествие во Внешние острова, на самый дальний остров Аслевджал в качестве сопровождающего принца-наследника Дьютифула по поручению будущей невесты последнего. Для заключения брака им нужно убить якобы дракона, якобы спящего на сим острове. У Шута же плохие предчувствия и ещё худшие видения о собственной смерти. Плюс Фитц и Шут поссорились.Вообще Фитц на протяжении предыдущих двух томов трилогии изрядно выбешивал. Изрядно равно ооочень сильно. Все его способности к коммуникации, эмпатии куда-то резко улетучились, и он в общении с Недом, с Шутом, блин, да со всеми, жестко тупил. Тут вначале тоже, опять у нас бедненький, несчастненький Фитц, решающий все за всех, скрывающий ото всех правду, трусоватый Фитц, жутко боящийся «а что люди то подумают». Тьфу. Но Хобб к финалу раскроет причины. Это спойлер, но теперь мне понятны и его трусость, и его эмоциональный «недоинтеллект». Трудно понимать других, когда твоей души у тебя наполовину нет. Тем отраднее было видеть Фитца в финале, наконец-то такого, какого нужно. Остро чувствующего и всепонимающего.Отдельное спасибо за некоторые квир-сцены между Фитцем и Шутом! Я прям на них надеялась, ждала и таки дождалась. Пусть Хобб и прописала их очень мягко, но мой извращённый разум все равно доработал их как надо (как мне надо, разумеется).В общем, путешествие на Аслевждал займёт большую часть третьего тома. Мы будем обитать в снегах, льдах и морозе. Жить в походных палатках, питаться вяленой чем там олениной? Обожаю эстетику Севера, потому и эта часть понравилась больше всех прочих. Снег, ледник, расщелины, тропинки, лёд, режет, ладони, ааааа обожаю!Наконец-то Хобб развяжет все ниточки всех клубочков, завязанных ранее. Мы узнаем, кто стоял за Перекованными из первой трилогии, узнаем, что такое эти странные каменные драконы, питающиеся эмоциями, узнаем побольше о расе Шута, познакомимся поближе с Тиньтальей из трилогии второй, узнаем многое о Барриче, поймём, какой же однолюб Фитц (честно? не верю я в такое мужское постоянство), хотя, может, за ним тоже стоит непроработанная боль в связи с потерей части души? Да, наверное, так. В общем, мы многое узнаем и поймём, свяжем, что к чему. И Хобб все же оставит задел на новые приключения, так что буду ждать с нетерпением новых ее книг и нового Фитцевского жития-бытия.
sida_weiss
9 августа 2021
оценил(а) на
5.0
ㅤ«Сага о Шуте и Убийце» — удивительно чувственный цикл романов. В нем стоит какой-то особенный акцент на эмоциональным восприятии; через настроение текст поразительно точно передает сюжетные особенности, пусть и без определенных указателей на причину. Это всецело восхищает, так что стоит признать: Робин Хобб — мастерица слова. И мастерица не только по чрезвычайно четким указаниям на подводные течения через эмоции и тон, но и по тому, что касается технических элементов и художественных литературных деталей. Большинство ее романов необыкновенно систематизированы, даже, можно сказать, схематичны. В них все строится определенной цепью, где детали, спрятанные, порой незримые, — звенья, отдельные точки, которые нужно сплести с фабулой и получить единую картину событий. Все крайне логично и уместно, и это правда в некоторой степени потрясает, особенно когда речь идет про художественное произведение, так еще и фэнтезийное. Однако «Сага о Шуте и Убийце» не стала своего рода открытием для этого: есть еще «Сага о Живых Кораблях», где нет ничего лишнего, и вопросов в конце совершенно не остается. Отнюдь! Третья трилогия поначалу просто потрясла своей беспорядочностью. Догадок много, нить видна, но сколько же неясностей, вопросов, каких-то дилемм, для разрешения которых будто не хватает чего-то одного (особенно когда отсылки ведут к саге, прочитанной полгода назад). Все кажется каким-то туманным, даже страшным и жутким, но Робин Хобб, истинно талантливая писательница, умеющая владеть деталями, связностью и логикой, раскрывается с новой стороны — внутренних переживаний и сильного психологизма. И когда восхитительная техническая часть растворяется в этой буре эмоций, выходит что-то истинно фееричное. Саги о Фитце всегда отличались силой духовной составляющей, чувств, прекрасно передаваемых через первое лицо. Поток мыслей и переживаний — неотъемлемая часть повествования, которая несколько потерялась в «Саге о Живых Кораблях», что, в общем, неудивительно. В «Саге о Шуте и Убийце» это вновь начинает занимать первое место, и акцент на этом настолько явен, что «Сага о Видящих» уже, кажется, несколько меркнет на фоне этого половодья чувств: факты мешаются с прекрасным психологизмом, особенности жанра проникают в жизненную достоверность, а искренняя любовь к героям и вселенной и вовсе усиливает все впечатления.> Цельность < ㅤ ㅤС самого начала появляется ощущение, что что-то не так. Мало того что прошло пятнадцать лет, и ничего не изменилось, так еще и восприятие мира какое-то отличное, скудное, даже гнетущее. Если в очень многих романах особенный акцент ставится на безразличии мира по отношению к человечеству, то здесь безразличен не только мир, но еще и люди, которые окружают главного героя, что вопрос передаваемой атмосферы, тусклой, унылой и подозрительной. Фитц всецело закрыт от своего окружения, и это доходит уже до какой-то невозможной степени, походящей на гиперболизацию; все недоверчиво, эмоции людей абсолютно непонятны, нечитаемы, и общая острота восприятия просто сведена к нулю. Это особенно начинает быть заметным, когда вопрос касается Шута, но и с самого начала присутствует это выделение, незримая грань, разделяющая Фитца и окружающий его мир. И приведенная деталь просто восхитительно вплетается в текст, становится его частью: предложения коротки и сдержаны, очень поверхностны, чувствуется непонимание людей и невозможность встать на их место. Здесь Фитц очень напоминает Кеннета. Оба чуть не стали игрушкой в руках судьбы: один как был в колесе времени, так и умер в нем, а второй почти поддался мысли пустить новый круг, в котором по-прежнему нет драконов и идет война, а сам он бы встал на место условного Чейда, безропотно выполняющего работу затворника-убийцы во имя династии Видящих, так и не обретшего свою цельность. Кеннит в принципе очень похож на Фитца: он мог, в сущности, стать прекрасным Изменяющим, ибо от него тянутся множество нитей, влияющих на колесо событий. Да и не зря он в конце воссоединяется с Совершенным, имеющим лицо Фитца и совмещающим в себе двух драконов и собирательную личность корабля, состоящую из людей, — душ, не имеющих ничего общего между собой. Так же ведь и с Фитцем, в котором умещается и человек, и волк, и Белый, а имена — Кеннит и Кеппет — и вовсе наталкивают на определенные мысли. Фитц тоже должен был стать частью неумолимого колеса времени, которое для него движется по колее лишений, завершающуюся смертью, так как для бастардов, обладающих Силой, зачастую исход один. И оба они в какой-то момент своей жизни, дороги, полной камней, подбрасываемых судьбой, находят иные оболочки, которые позволяют избавиться от тяжкого груза, душераздирающего бремени. Один отдает свою часть, полную эмпатии, сочувствия, доверчивости и сердечности, дракону, другой — кораблю, который тоже по-своему дракон. И каждый становится неполноценным: они не умеют любить, чувствовать людей и их эмоции, не видят того, что находится рядом с ними, буквально перед носом. Если у Кеннита это выражается в безграничном чувстве недоверчивости, смешанного с раздражением и гневом, вызванного подозрением в предательстве каждого близкого лица, то у Фитца это беспричинное эгоистичное одиночество, которое слепит и не дает увидеть то, что его окружают люди более одинокие: Дьютифул, вечно ищущий человека, способного увидеть в нем личность, а не титул принца; Чейд, прошедший путь лишений; Кетриккен, оставшаяся без мужа, которого она все еще любит всем сердцем; особенно Шут, у которого лишь один близкий человек, который не может понять его. При этом каждый из них отдает какую-то часть себя Фитцу и хочет сделать из него того, кого они хотят увидеть: Дьютифул — наставника и друга; Чейд — в какой-то степени самого себя; Кетриккен — короля; Шут — любимого. Однако Фитц ничего из этого не может им дать, потому что он слеп, равнодушен и зациклен исключительно на себе, на своем чрезвычайно тягостном одиночестве, вероятно, более тяжелом, чем у людей, которые любят его и ценят; ему нужна лишь истинная любовь, как была с Молли, например. Любовь, с которой можно спариться, построить семью и жить, возводя в высшую степень счастья восполнение физических потребностей. Фитц старается заполнить пустое пространство в себе этим, когда цель Кеннита — власть, позволяющая манипулировать людьми, чтобы они ничего против него не предприняли, не обманули, не предали. Хотя его, так же как и Фитца, окружают абсолютно неравнодушные и доверяющие ему люди: Этта, любовь которой несоизмерима; Соркор, обожающий Кеннита как капитана; Уинтроу, видящий в нем своего рода отца. В Фитце и Кенните порой просыпается что-то хорошее, все озаряется и принимает небывало четкий вид, будто начинает заполняться пространство, ранее пустое: первый становится мудрым отцом и наставником, второй — прекрасным правителем, который доверяет и любит своих людей. Однако потом все вновь застилается пеленой, становится темным, неясным, незримым; то, что их на какое-то время наполнило, выветривается, и оставляет со свежей раной, которая слепит, раздражает, пугает и не оставляет ничего светлого и хорошего. Все обосновано и весьма печально, и их можно понять, как и некоторые мотивы и поступки, но поначалу это ввергает в смятение и недоумение так, что хочется задать лишь один вопрос, который был некогда озвучен талисманом Кеннита: «Не могу взять в толк, за что они любят тебя?»> Дух и тело < ㅤ ㅤПоистине восхищает разделение физиологии и духовности. Это, можно сказать, самая главная тема саг Робин Хобб: в «Саге о Видящих» встает вопрос о Силе, о воскрешениях, о контактах душ, мельком о природе истинной любви; в «Саге о Живых Кораблях» созревает конфликт рас и существ, абсолютно отличных человеку, их взаимодействия, жизни друг с другом, вновь поднимается завеса тайны разделения души и тела; «Сага о Шуте и Убийце» в вопросах сознания и физиологии затронула, вероятно, все, что было до этого, и по масштабу, охвату вышло нечто очень грандиозное. Повсюду — в основном из-за мировоззрения Фитца — стоит грань между духом и телом: практически в полной мере раскрывается Сила, Дар и «перековка», наиболее четко видны их различия и особенности; расцветает проблема единства личности, появляются точные ответы на вопросы; однако в большей степени это заключено в конфликте между существами, всецело друг на друга не похожими, что находит особый смысл, сложный, несколько страшный, в теме, венчающей весь список, — любви (но о ней чуть позже).ㅤВсе подводные и не очень течения романа буквально кричат, что дух независим от тела: это витает везде, проявляется во многих деталях и выглядит крайне сильно и удивительно. И особенно интересно отделение сознания от оболочки, речь о котором шла еще в «Саге о Живых кораблях», первой книге цикла, где Уинтроу ампутировали палец: «В следующий миг Уинтроу совершил нечто такое, чего она вовсе не поняла. Он покинул себя. Нет, не то чтобы его дух расстался с телом, он просто обособился от страдающей плоти». О том же шла речь в одной из заметок Трикни: «...тело не ограничивает мысль. Оно выходит за пределы нашей плоти, в то время как слух, осязание, обоняние и даже вкусовые ощущения являются звеном, связующим нас с внешним миром, но остаются функциями физического тела». Это проявляется и в чем-то более очевидном — обмене телами, например. Ночной волк так и вынуждал Фитца покинуть свою ноющую, страдающую оболочку и найти место своей душе в нем; «Сага о Шуте и Убийце» и вовсе более ясно, точно, выразительно раскрывается эта тема, которая нашла себя в воскрешении Шута. Сознание существа абсолютно свободно, оно не имеет никаких границ, ничем не связано, и столкновение духовного и телесного уже становится неизбежным. Приобретает новое значение противостояние Шести Герцогств и Внешних островов, где оружием первых всегда являлась Сила (а впоследствии и Дар), а вторых — «перековка». Сила духа, крепкая моральная связь, нечто вышнее, очень чувственное и одна материальная сила, лишенная сознания и восприятия мира, полная стремления лишь восполнять физические потребности и не имеющая никакого сострадания. И особенно интересно то, что Бледная Женщина ставит в приоритет всегда телесное совершенство, а не дух; для нее это становится какой-то высшей целью, ею определяется все. Также этот вопрос встает и над родством, который занимает Фитца всю трилогию. Как относиться к Дьютифулу? Как помочь Неду? Что мне делать с Неттл? И каждый из них определяется для Фитца по-разному: один является ребенком его тела, второй — души, третий — души и тела. И он путается в этом, не может ответить на свои вопросы, порой выдумывает что-то невозможное, и конфликт этот становится уже выразительным не только в восприятии мира, но еще и в родственных связях. > Судьба и любовь < ㅤ ㅤИ в любви. В ней особенно. Она прочными узами связывает множество тем, касается практически всех героев, иглой пронизывает ткань и создает основную картину, полную деталей и интереснейших аспектов. Ей посвящено слишком много: впервые о ней говорится в «Саге о Видящих», где Фитц только познает мир; далее это перетекает в «Сагу о Живых Кораблях», которая касается стоических чувств Этты и Янтарь; наконец приходит к «Саге о Шуте и Убийце», где любовью, которая касается невероятно многого, пропитано все, и она плотно вплетается в основную тему, вместе с которой впоследствии создается невообразимый гобелен, полный чувств и эмоций. И он о Фитце, вокруг которого крутится все, и его понятиях о любви, его отношениях и их видении. И вновь является дуализм, понятие истинной любви искажается, все приобретает очень несерьезные, в какой-то степени страшные черты. Настоящая любовь — Молли, с которой можно разделить жизнь, так как Фитц влюблен в нее с детства, а она весьма красива, привлекательна и способна родить здоровых детей, которые составят семью и подарят всецелое счастье. В этом что-то есть: Молли близкая и знакомая, она полна жизни и приземленности, является чудесной матерью и женой. И все было бы замечательно, не поддавалось бы сравнению и это. Дружеская любовь всей жизни — Шут, с которым интересно путешествовать и разговаривать, которому можно излить душу, на которого можно положиться. Но это сугубо дружеская любовь, любовь между мужчиной и мужчиной. Для Фитца на это приходится очередное разделение, все становится абсолютно простым, но последующие серьезные признания истинно пугают и отталкивают, ведь это неестественно. И отношение к этому не зависит от цельности: все дело в существе, человеческой натуре, которая просто не позволяет этого понять, особенно когда все касается жизни, а не наблюдения.ㅤПрироде любви Шута придается большое значение: она толстой нитью проходит через всю сагу и оставляет висящий в воздухе тяжелый, непонимаемый, нерешаемый вопрос: «Поймет ли он когда-нибудь ее?» И все завершается вполне твердой точкой, что, кажется, нет, не поймет: он человек, для него это сложно, существуют его собственные семейные ценности, и вечное его одиночество, которое оглушает, ослепляет своим безустанным свечением, и своего рода отдушину он находит в простоте, семье, чем-то сугубо плотском и физическом, очень приземленном. И это вопрос его существа, воспитания и окружения, он не понимает, потому что просто не может переступить через себя и все границы, вникнуть во что-то более глубокое, отличное, иррациональное. Здесь нужна широта восприятия, всецелая открытость таинствам различия существ, стремление осознавать и чувствовать мир, отбрасывать привычное и тянуться к неизведанному. Он же полон строгих разделений и узости взгляда, и невозможным становиться понять, что два существа, настолько похожих друг на друга, могут иметь непомерно мало общего. Вновь все сводится к физиологии и духу, разделяющихся нитью, которую не разорвать, не растворить, не выжечь; она прочна и устойчива для Фитца что до обретения цельности, что после. И даже когда он что-то понимает, находясь в теле Шута, все впоследствии растворяется в несоизмеримой по своему охвату буре человеческого, удивительно досягаемого, что забывается все другое, вновь прочерчивается линия, нерушимая граница, стоящая между физиологией и духовностью, и полная сущей мелочности, которая не может сравниться с тем, что было до.ㅤШут всегда был удивительно приземлен, досягаем людьми со своим несходством с окружающими. Он очень человечен в проявлении своих чувств и для существа, которое должно иметь множество загадок, неясностей, вызывать больше вопросов, чем ответов, крайне хорошо понят читателем: Шут способен любить, смущаться, бояться, плакать, проигрывать, переживать — все это чрезвычайно человеческое, очень чувственное, поэтому вызывает исключительно любовь и участливость. Но несмотря на это, он по-прежнему остается Белым Пророком — абсолютно иным существом, иррациональным по своей природе, физиологическим особенностям. И это особенно заметно, когда оглядываешься назад, вникаешь в детали прошлого, где множество указателей на необыкновенные свойства Шута. Наиболее четко это видно в «Саге о Живых кораблях», где он далек от Фитца и в любви своей живет лишь воспоминаниями: «Альтии показалось, будто затянутые в перчатку пальцы коснулись ее собственного живота: глубоко внутри начал расползаться ледяной ужас», «...глядела на Альтию точно стрелок из лука — на выбранную мишень», «Альтия вырвалась, как вырываются из чьих-то сомкнувшихся рук или лап». Слова льются из Янтарь, словно из рога изобилия, они, красивые и яркие, завораживают, в них хочется вслушиваться, но при этом все озвученное наполняют множество неточностей и загадок, и в мыслях порой проскакивает навязчивая мысль «Пугаешь ты меня, Янтарь...» Личность Лорда Голдена и вовсе построена на этой необычайной притягательности: многие при дворе ослеплены его красотой и блестящей натурой. Все это странно, непривычно, непонятно, оно раскрывает физиологические особенности Шута, от которых он бежит всю свою жизнь, подсознательно старается гасить их, так как он поддерживает идею изменения мира, полон веры в себя и в людей, что никак не относится к чему-то телесному. «Тогда, как ты, я смогу насытиться тем, что само плывет мне в руки. Это мне омерзительно». Он не принимает того, что возводит в идеал Бледная Женщина, однако при этом, сам того не замечая, пользуется своей физиологией, ибо такова его природа. Во время последней встречи с Фитцем он и сравнивает себя с человеком, а его — с волком, позволившим ему жить долгое время по-волчьи. Так любовь Шута обретает какое-то особенное значение, становится невероятно дорогой для него, но при этом абсолютно непонятной для человека, так как она не просто «ты и все, что тебя касается», но и в огромной степени связь со всем человеческим, мимолетным, очень понятным, но крайне счастливым, это раскол одиночества, которое связывает его на протяжении всей жизни: его не признали Белым Пророком, и он убежал, став шутом, «выродком» своего времени; ему нет места в замке, полном интриг и сплетен, слишком сложном для белого, как свеча, заморыша; его любовь непонята и, вероятно, таковой и останется, и он снова шут, но уже в сердечном спектре; у его судьбы исход один, и он всецело безнадежен; Шут сам по себе один в жизни, полной человеческих созданий, с которыми его ничего не связывает, так как он является Белым, а они — людьми. И все донельзя мрачное, лишенное какого-либо света. Безнадежное.ㅤНо в какой-то момент в жизни Шута появляется Фитц, и он озаряет его жизнь, дарит приземленность, духовно позволяет быть человеком, который полон разных чувств и эмоций, который недолговечен, но при этом очень счастлив. И это отдаляет его от Белых, некоторые из которых занимаются сущей тиранией, ибо он — любовь, состоящая из нежности и искреннего участия. Любовь, стирающая любые границы между физиологией и духом, выходящая за рамки телесного, которое так отличает Белых и людей. Она духовна, и нет для нее полов или рас — все это мелочи. И оскорбительно предложение Фитца удовлетворить свои физические потребности на стороне уже не только из-за любви, которая пылкими языками огня горит по отношению к нему, но и потому что так Шут обрезает тонкую нить, ведущую его в мир людей, который он так любит, он сразу лишается самого сокровенного, того, что вырастило его, с чем он жил и что позволяет ему жить. И прекрасна и чрезвычайно точна подводка к Дару или, скорее, к связи людей и животных: животное не может стать человеком, а человек — животным. Шут имеет очень мало общего с Фитцем с точки зрения физиологии, и такое проявление человеческих чувств ему несвойственно, поэтому в некоторой степени уместной становится цитата из «Сказаний Древней крови»: «Да, некоторые люди, чья связь с животным длится довольно долго, могут перенять кое-какие из его привычек, жестов или пристрастий в еде. Но человек, который ест, живет и пахнет, как медведь, еще не становится медведем». И крайне интересно отношение Фитца к этому: он становится уже не столько чрезмерно раздражающим слепцом, сколько обычным человеком, который делает выводы сугубо из оболочки. Он никогда не понимал Шута, потому что видел в нем мужчину. Мужчину, может, и с некоторыми отклонениями от привычного и нормального, но мужчину и никого иного. И не было у него мысли о том, что Шут даже не является человеком, хотя это абсолютно тождественно аксиоме о том, что волк не является человеком, а человек — волком. Тем не менее, понятие впоследствии пришло: Фитц сначала понял Шута физиологически, а после — духовно, когда образовалась крепкая, высокая, особенная связь на таком уровне. Тогда стерлись любые границы между расами, все, что их различает, перестало иметь какое-либо значение, и истинную важность приняла лишь духовная связь, связь сознаний; стала ясной, как день, любовь, всю жизнь формировавшаяся внутренне, зреющая, как сладкий абрикос, который сохраняет лето в душе всегда, даже зимой, даже на огромных расстояниях. Она теплится в душе, разит своим светом и нежностью, наполняет все существо и не требует отдачи; она сама по себе и в одиночестве своем поистине восхитительная, искренняя, сердечная.ㅤИ впоследствии преисполнен нелепости вопрос «Ты не вернешься в Олений замок из-за того, что я отказываюсь делить с тобой постель?». Потому что играет ли какую-либо роль постель, когда они были друг другом? Когда стерлась грань между Белым и человеком? Когда физиология растворилась, перестала быть преградой и иметь какое-либо значение? Когда вечный конфликт был наконец исчерпан? Серьезно ли вообще акцентировать внимание на поле, когда они абсолютно разных рас? Этот вопрос несправедлив и жесток, но разве могло быть все по-другому? Возможно ли Фитцу вообще понять, что значит для Шута эта любовь? Любовь, дарящая чувство человечности, свободы от вопросов расы, физиологических различий. Любовь, очищающая от одиночества, дающая чувство полноты. Может ли Фитц увидеть в Шуте Белого, когда он всю жизнь видел в нем мужчину? Может ли все это понять человек, которого окружают множество близких ему людей? Для которого в пределах понимания стоят семья, дети, что-то земное, но чрезвычайно счастливое, пусть и мимолетное?ㅤИ в высшей степени важен вопрос судьбы, которая живет своей собственной жизнью. Судьбы, управляющей людьми, словно марионетками, куклами. Судьбы, режущей нити тогда, когда нужно ей. Неизбежная встреча с Бледной Женщиной — физическим идеалом Белых — засыпала плодородной почвой семена сомнений, полных вопросов о его истинном существе; она показала ему, кем он является на самом деле, назвала лжецом и мошенником, так как он видит в себе слишком много человеческого, когда он вот такой, такой, как она. Размышления после воскрешения — сезон дождей, которые и топят, и взращивают растение, кора которого — твердое убеждение в том, что, да, он другой, и нет у него с Фитцем ничего общего, а несозревшие плоды — окончательное решение, которое рано или поздно сойдет с языка. Встреча с Прилкопом — дорогое удобрение, которое крепит корни, способствует росту и позволяет плодам сомнений созреть, и они, переспелые, в конце необратимо падают, и ставится точка. Точка, роковая, полная фатализма, ибо Шут любит и не может позволить себе, другому, для людей иррациональному, «уничтожить его и его личность». И нет более беззаботности, наполняющей его сердце; не лелеется светлая надежда о возможности разделения одной жизни на двоих; не взвиваются в вечно горящих глазах яркие искры. Есть лишь полной веры мысль, что все было несерьезно, что Шут, полный чувств и эмоций, — очередная маска, под которой скрывается Белый, принять которого — необходимость. И мысль эта не может позволить Шуту оставить рядом с собой Фитца: он слишком любит, и все обращается в полный неотвратимости, неминуемости исход, которому он всегда идет навстречу.ㅤИ такова судьба Шута — неизбежная, щемящая, нелегкая и очень горькая.
Rosio
25 мая 2020
оценил(а) на
5.0
С книгами по-разному отношения складываются. Какие-то читаешь просто как сторонний наблюдатель. Какие-то с погружением и сопереживанием. А есть те, которые проживаешь вместе с их героями, полностью растворяясь в происходящем, становясь участником событий, который хотел бы, да не может вмешаться. Это тоже вроде бы наблюдатель, но уже не сторонний, а участвующий своим сочувствием, сопереживанием, испытывающий вместе с персонажами боль, страх, надежду, любовь... С этой трилогией Хобб у меня как раз так. И особенно с третьей книгой. Здесь какая-то особенная связь возникает. Наверно оттого, что здесь снова время испытаний. И уже не местечковых, а глобальных, когда на кон поставлено слишком многое. Именно так. Слишком. Потому что жизни и судьбы. Потому что существование целого вида, а значит и всего того, что было с ними связано. В том числе и магии. Поворотный момент, где всё решится. И всё откроется. Ну, почти всё. Вот мы и узнали, кто за всем стоял. Тут хочется остановится на этом персонаже, на Бледной женщине, которая назвалась Белым Пророком. Этот антагонист мало чем отличается от прочих: властолюбие и подавление, а также садизм. У Хобб они все садисты, кого ни возьми. Разве что Кеннет отличался, но там и герой был поинтереснее во всем. Здесь же очень страшное и могущественное существо пришло в мир: злое, жестокое, привыкшее доминировать, не сомневающееся в правильности своего пути. Однако всё то, что она натворила за столько лет пребывания в мире, явно показывает, что это ложно. То, что построено на подавлении, насилии и уничтожении не может быть верной судьбой для мира. Именно с ней построена у Хобб кульминация книги - момент борьбы и выбора.А до этого мы к нему идём. Естественно, Шута удержать не удалось. Естественно, все тайны Фитца выплыли. Естественно, что принц Дьютифул резко повзрослел и начал принимать самостоятельные решения. В некоторых моментах начал беспокоить старик Чейд своей боязнью потерять власть, бывали прям пограничные состояния, когда казалось, что вот-вот, ещё один ма-аленький толчок и он оступится, пойдет на поводу у своих амбиций и начнет интриги в свою и только свою сторону. Но он выстоял. Соблазн спасовал перед верностью. Ну и, надо признать, что выйти из тени у Чейда получилось. Интересный персонаж Олух. Он отталкивающий. Он дурачок. У него не все дома. Он большой ребенок, который в отличие от взрослых привык не бороться с соблазнами и своими капризами, а потакать им. Я пыталась понять, зачем здесь такой персонаж. Толерантность снова? Думаю, что это тоже. Но, как мне кажется, именно такой герой и мог обладать наиболее сильным скилллом. Именно из-за его особенной незамутненности, незамороченности какими-то сложностями и многоходовками. У него всё просто, от этого он более уязвим, но и более восприимчив. Очень порадовало, как сложились их отношения с Неттл. А ещё периодически веселили его прямолинейные ответы, пока там кто-то пытался как-то что-то формулировать. Зато сразу всем становилось ясно. Как насчет огромной синей ящерицы, например.Фитц. Фитц остался самим собой. Именно это помогло ему в решающий момент увидеть наиболее вероятный вариант развития событий, если он выполнит волю Лжепророка. А дальше... А дальше Хобб всё разложила по полочкам. И всё стало ясно. Всё, что он делал и почему он поступал именно так. Многое оказалось ошибочным, но ему было так проще. То, что он когда-то отдал, многого его лишило. Больше, чем он хотел бы. Многое просто притупилось и закрылось. Нет, он не думал больше о себе, он искренне считал, что так будет лучше. И решения за других принимал, исходя из этой своей позиции. Но он просто не мог почувствовать и понять, прочитать чувства других, так как сам был лишен всей остроты восприятия. Шут. Он здесь ключевой герой, несмотря на то, что окончательное решение оставалось за Фитцем. Но он сумел сделать всё то, что было в его силах. И даже выше его сил. Но так было нужно. Предназначение было выполнено. Но, чёрт возьми, какой же высокой ценой. Окончание книги - это просто ода любви, но не той человеческой, что мы обычно понимаем под этим словом. Это нечто большее. Совсем иные материи. Это что-то высокое и запредельное. Шут приносит жертву за жертвой, делая всё для того, чтобы Фитц был счастлив. Всё логично, всё правильно, но, увы, не со всем я согласна. Голова говорит одно, а вот сердце ноет и болит от того расставания, какое здесь произошло. А ещё, как это ни странно, хэппи-энд оказался горьким. Всё хорошо, но почему-то от этого плохо. Как-то очень удачно героически погиб Баррич. Возвращение к Молли показалось сначала странным. Наверно потому, что я не верю в то, что чувство так сохраняется сквозь года. Ведь мы меняемся. Изменился и Фитц, и Молли. А потом вспоминаешь, что вернул Шут и понимаешь, что и чувство вернулось в той его полноте, такое, каким оно было в тот миг, когда было отдано всё отчего пожелал избавиться Фитц. Он же будто части души лишился. Обретение цельности было одним из самых ярких и трогательных моментов. Как и сцены с Шутом. Я ругалась, что было много рефлексии в этой саге. А в итоге получилось так, что сама принялась рефлексировать и ныть. Впала в тоску и печаль. "Похмелье" от этой книги оказалось тяжелым и долгим. В чем-то даже мучительным. Но такова для меня сила этой книги. Я была ей ранена. Отдельно хочу отметить стихотворение - послание Шута. Очень пронзительно, очень сильно. Очень хочется, чтобы Шут нашел себя.
vittorio
31 декабря 2011
оценил(а) на
5.0
В принципе я не хотел, да и не мог долгое время писать отзыв на историю Фитца. Есть много превосходных отзывов и мой вряд ли многое добавит, но в преддверии Нового года мое мнение изменилось.Рынок фэнтези-литературы необычайно насыщен. Я бы даже сказал перенасыщен. Такое впечатление, что в этом жанре не пишет только ленивый. Есть книги разного уровня. Подавляющее большинство - это мусор, который не стоит той бумаги, на которой он напечатан. Но есть книги и совсем другого качества. В моих литературных предпочтениях список фэнтези-авторов довольно короток. Перечислим: это Джон Р.Р. Толкиен (отец-основатель - это святое :) ), К.С. Льюис (очень качественно, интеллектуально, и с глубоким подтекстом), Урсула Ле Гуин (обожаю цикл "Земноморье"), Гай Г. Кей (его "Сарантийская мозаика" перевернула мое представление о жанре фэнтези вообще), Л.М. Буджолд (великолепный цикл о Шалионе), Джордж Р.Р. Мартин (ну куда ж без него, отца родного :)) ). И Робин Хобб. С ней я познакомился только этим летом (к стыду своему). Читать начал (теперь понимаю как это было правильно) с трилогии "Сын солдата", потом была "Сага о Живых Кораблях", а потом шесть книг о мире шести Герцогств. Эта последовательность позволила мне в полной мере насладиться раскрытием великолепного ее таланта. Если бы я начал с "Саги о видящих", боюсь все было бы не так... Шесть книг о мире шести Герцогств, они о политике, о войнах, интригах, драконах... Нет, вру я всё. Это шесть книг о Фитце Чивеле Видящем. Я прожил вместе с ним его жизнь. Это я был тем маленьким шестилетним мальчиком без детства. Это я убегал из конюшен Баккипа в город. Это я прятался под столом в припортовой таверне, пробуя первый в своей жизни стакан вина со своими друзьями. Это я был тем юношей, который повзрослел раньше срока, с ним я узнал радость первой любви и восторг от взаимности. С ним я боролся, воевал, учился. И это меня сломали. Сломали об колено. Жестко. Жестоко. Беспощадно. С ним я стал взрослым мужчиной, который в душе во многом был все тем же шестилетним мальчиком...С ним я радовался немногим его радостям, с ним я плакал долгими, долгими ночами, которые превращались в месяцы и годы... Я люблю Фитца Чивела Видящего. Я никогда так сильно не любил никого из героев. И почти также я ненавижу его. Сколько раз я хотел сам его убить за то, что он делает! Без счета эти разы... Фитц Чивел Видящий прожил (и я с ним также) чудовищную жизнь. Но я, как и он, не жалею о том, что прожил ее. Да, я жалею о многом: о том, что остановился, когда нужно было идти дальше. О том что пошел дальше, когда нужно было стоять, о поворотах сделанных не туда... Но о самой жизни, нет... Потому что это моя жизнь, такая уж какая есть. Это великолепная книга. Мои эмоции даже теперь, спустя месяцы после прочтения просто зашкаливают, а тогда, тогда я бы не выдавил бы из себя ни слова... В этой книге талант Р.Хобб сияет ярчайшим бриллиантом. Робин Хобб вынула мое сердце. После этих шести книг, я три, а может и больше недель я вообще не мог читать. Хоть и пытался. Мое сердце было там, в этом прекрасном, бесподобном мире, созданном ею.
С этой книгой читают Все
Обложка: Золотой шут
4.7
Золотой шут

Робин Хобб

Обложка: Миссия Шута
4.7
Миссия Шута

Робин Хобб

Обложка: Странствия Шута
4.6
Странствия Шута

Робин Хобб

Обложка: Ритм войны. Том 1
5.0
Ритм войны. Том 1

Брендон Сандерсон

Обложка: Ритм войны. Том 2
Ритм войны. Том 2

Брендон Сандерсон

Обложка: Рассмешить богов
4.4
Рассмешить богов

Оксана Панкеева

Бесплатно
Обложка: Хранительница души
4.3
Хранительница души

Алекс Найт

Бесплатно
Обложка: На пути к Высокому хребту
3.3
На пути к Высокому хребту

Владимир Сухинин

Обложка: Рабыня для повелителя огненной бури
Рабыня для повелителя огненной бури

Анна Хрустальная

Бесплатно
Обложка: Ведьмак
4.8
Ведьмак

Анджей Сапковский

Обложка: Овальный портрет
3.9
Овальный портрет

Эдгар Аллан По

Бесплатно
Обложка: Альфа-ноль
3.8
Альфа-ноль

Артем Каменистый

Обложка: Жестокий принц
4.3
Жестокий принц

Холли Блэк

Обложка: Заложник долга и чести
4.7
Заложник долга и чести

Владимир Сухинин