Одна ночь Обложка: Одна ночь

Одна ночь

Скачайте приложение:
Описание
4.3
97 стр.
1943 год
16+
Автор
Евгений Шварц
Серия
Библиотека драматургии Агентства ФТМ
Издательство
ФТМ
О книге
В контору домохозяйства № 263 приходит уже немолодая женщина. Выясняется, что она смогла перейти через линию фронта, настолько для неё важно было попасть в Ленинград. Муж и все её сыновья, кроме самого младшего, попали на фронт, а дочь уехала работать в город. От некогда большой семьи осталась в доме только она и Серёжа, её сын с очень непростым характером. Выясняется, что он украл документы и, с целью попасть на фронт, под чужим именем поступил в училище. И где-то в эти дни он должен уезжать. Матушка же его, зная о том, как Серёжа доверяет своей сестре Даше, проделала весь этот длинный путь, чтобы найти её и, с помощью дочери, спасти сына от ужасов фронта. У матери на это есть только одна ночь.
ЖанрыИнформация
ISBN
978-5-4467-0110-0
Отзывы Livelib
EvA13K
12 декабря 2018
оценил(а) на
4.0
Эта пьеса совсем небольшая и написана простым языком, но цепляет душу. В ней описаны вечер, ночь и утро одного зимнего дня, из самой тяжелой зимы Ленинграда. Местные жители давно находятся в блокаде и страдают от голода, но последние силы они отдают защите своего дома, города, страны от врага. Марфа Васильева пришла в город из-за линии фронта, чтобы уговорить вернуться домой своего младшего сына сбежавшего на войну с чужими документами. Сам-то он по возрасту не подходил. И вот она в поисках сына, приходит к живущей в Ленинграде дочери и застает её тяжело больной. Сидит мать у постели больной дочери ночь и читает своеобразную колыбельную: Шла я шла, шла я, шла, орудия гудят, спи, моя хорошая, пулеметы стучат, раненых ведут, а я все шагаю. Встретимся патруль, сведет меня в штаб, я все там толковенько объясню, кто я, куда и зачем – и шагаю дальше. Спи, моя родная, мама с тобою. Нельзя так говорить: четверо детей. Надо так говорить: три единственных сына, одна единственная дочка. Спи, моя единственная, спи. Иду я через озеро, а сама думаю: далеко- далеко, за лесами, за горами мои детки живут, они маму не ждут, а она к нам бежит. Даша, моя родная, дыши поглубже. Иду я через озеро, сумерки все темней, я на компас смотрю, как меня капитан научил, а компас светится. Далеко-далеко, по компасу на юго-востоке, пожар горит, ракета взлетит и растает, взлетит и растает, а я все иду, иду. Спи, моя хорошая. Дашенька! Спишь? Лед кругом, лед, а я шагаю, ко всему готовая. Все беды – сестры, все унылые, все тоскливые, а мы их прогоним, крошечка, прогоним. И немец сбежит, и голод забудется, и дома встанут, и поля оживут, и дети народятся – все будет славно, только ты дыши, дыши, маленькая. Язык в этой пьесе не такой искрометный как в других, прочитанных мною, так ведь и описана здесь не сказка, а суровая реальность. Но Евгений Шварц несколькими простыми фразами обрисовывает тяжесть положения, в котором находятся жители Ленинграда.
ilarria
22 ноября 2018
оценил(а) на
4.0
Маленькая пьеса о маленьких людях, неизвестных участниках блокады Ленинграда. Пьеса о войне без военных действий. Читая ее,понимаешь, как была важна жизнь каждого человека в те годы. Кажется, что слишком много личного для Шварца в её сюжете. Возможно, ему была знакома та ситуация, когда мать хотела избавить сына от участия в военных действиях, возможно, он лично знал, чьей принадлежали слова: "Сережа на фронт, Даша на работу, а я по дому хлопотать, чтобы легче была жизнь."
Svetlana-LuciaBrinker
7 мая 2019
оценил(а) на
5.0
Читала и боялась, что Шварц их всех сейчас убьёт каким-нибудь прямым попаданием. А закончилось — и всё ему простила, и мои слёзы тоже, хотя плакать не люблю и стараюсь не делать этого, голова болит потом. И вот что поняла, дорогие мои друзья и соратники по ЛайвЛибу: война стала работой придурков и трусов! Тогда, в сороковых, оно начиналось, поганство, а сегодня вошло в полную силу. Не сердитесь, я расскажу, в чём дело. Я в Израиле в полной мере распробовала, что такое бомбёжки. Еду на велике по Ашкелону с работы домой, а кругом: у-у-у... Бум!!! Думаю: сидит где-нибудь в Газе этот парень, нажимает кнопки и спокоен. Наступило полное разделение между убийцей и его жертвой. Глотку рвать не надо, смотреть в глаза умирающему врагу не приходится, то есть, нет проблем — нажал кнопку, и ты герой. Да я понимаю! Он меня ненавидит, всех нас, кто приехал, его с земли отцов потеснил, живёт хорошо, богато, по-другому молится. И ещё какие-то претензии к нам по существу. А я спорю?.. Вот и пришёл бы ко мне на порог. Я бы ему глаза выцарапала. Но вероятнее всего, он бы меня запинал, я женщина пожилая. Вот это была бы война смелых людей! Всё по закону, кто сильнее, кто отчаяней — тот и победил. А эти ракеты, эти самолёты-бомбардировщики, атомные бомбы, убийство на таком расстоянии, что даже не слышно, как дети кричат... Это трусливая война, гнусная и недостойная. Мне кажется, об этом Шварц и пишет, он тоже так думал. «Лагутин. Ненавижу дураков. Архангельская. О ком это вы изволите говорить? Лагутин. О нем. О фашисте. Ох, если бы это летала над нами смерть на бледном коне! Страшно это, но красиво! Ох, если бы это чудовище носилось над городом. Змей холоднокровный, дикий, – нет, дурак мальчишка над нами висит аккуратный, застегнутый, подтянутый. Что ты изменишь в ходе войны, если, скажем, сейчас Ольгу Петровну разорвешь? О, как это страшно и глупо! Страшно и глупо!» Видите? Я не называю трусами Серёжу, и Дашу, и Лагутина, они настоящие герои, каждый на своём месте. Как бы безнадёжно не выглядела их миссия, мы-то знаем, что вместе они навалились и выстояли. В этом смысле, кстати, я не понимаю здоровых сильных мужиков-беженцев из Сирии. У них там война, жёны-дети, а эти лбы сидят в Берлине, кушают казёную куру. Есть в этом какой-то героический смысл? Кто будет виноват, если от их страны ничего не останется? Их война — это ведь тоже не старуха-ведьма с пучком ракет в кулаке. Это их мужская работа, разве не так? Девчонок с мамками отослали бы в Европу, а сами бы за свою землю воевать? Или? Но это так, читая Шварца подумалось. Великолепная пьеса, отдаю ей 5 звёзд и первое место в моём личном списке пьес о войне, которое до сих пор занимала Мамаша Кураж Брехта.
alphyna
3 июля 2020
оценил(а) на
4.0
Шварц жил в блокадном Ленинграде и написал об этом пьесу. в театре её не поставили и в целом забыли, а теперь она доступна.увы, вынуждена признать, что ничего особо не потеряли: пьеса непримечательна. архетипическое такое произведение про страх и тяжесть в блокаду. ничего дурного (странной пропаганды, глупостей каких-нибудь или ещё не знаю чего) в нём нет, но и ничего особо выпуклого, как ни странно, тоже. немного любопытного о быте домов-объектов — да и только.
С этой книгой читают Все
Обложка: Алтайские сказания
Алтайские сказания

Сергей Черепанов

Обложка: Алтайские сказки
Алтайские сказки

Рахим Мундусов

Обложка: Горе от ума
4.2
Горе от ума

Александр Грибоедов

Бесплатно
Обложка: Борис Годунов
4.4
Борис Годунов

Александр Пушкин

Бесплатно
Обложка: Как вам это понравится
4.2
Как вам это понравится

Уильям Шекспир

Бесплатно
Обложка: Анфиса
3.5
Анфиса

Леонид Андреев

Бесплатно
Обложка: Дни Турбиных
4.2
Дни Турбиных

Михаил Булгаков

Бесплатно
Обложка: Гроза
4.0
Гроза

Александр Островский

Бесплатно
Обложка: Ромео и Джульетта
4.2
Ромео и Джульетта

Уильям Шекспир

Обложка: Горе от ума
4.3
Горе от ума

Александр Грибоедов

Обложка: Свои люди – сочтемся
4.3
Свои люди – сочтемся

Александр Островский

Бесплатно
Обложка: Свадьба
3.9
Свадьба

Антон Чехов

Бесплатно
Обложка: Последняя жертва
4.3
Последняя жертва

Александр Островский

Бесплатно