О сопротивлении злу силой Обложка: О сопротивлении злу силой

О сопротивлении злу силой

Скачайте приложение:
Описание
4.0
642 стр.
1925 год
Автор
Иван Ильин
Серия
Русская культура
Издательство
ТД "Белый город"
О книге
Можно ли применить силу, чтобы остановить зло? Где грань допустимого оправдания применения силы? На эти и другие сложнейшие вопросы отвечает великий русский философ Иван Александрович Ильин (1882–1954).
ЖанрыИнформация
ISBN
978-5-485-00497-2
Отзывы Livelib
AdrianLeverkuhn
17 февраля 2014
оценил(а) на
5.0
Уже давно я хотел познакомиться с творчеством этого русского философа, ибо гуляли в сети о нём чисто положительные отзывы. И что же? Они были правы.Книгу можно условно разделить на две части. В первой Ильин говорит, что толстовцы сильно не правы, слишком субъективны и вообще, а выводы свои подкрепляет подробным разбором написанного Львом Толстым. И неплохо так разбирает. Было доступно показано, почему предпосылки, на которых строил свою теорию граф, неверны, выли раскритикованы выводы (шаг за шагом!) и показана общая неправильность позиции непротивления злу насилием.Лев Толстой утверждал, что сопротивляться злу можно только любовью, только добром и не поднимая меча на врага, иначе сам становишься злодеем. Всякое принуждение и всякая кара считалась насилием, а насилие — злым делом, и именно через сопротивление христианской любовью можно было делать дела добрые. Но Иван Александрович, в противовес, очень хорошо разделил активное сопротивление на разные подвиды: психические и физические, понуждение и принуждение и так далее. Иначе говоря, Ильин рассмотрел вопрос во всей его полноте, он показал, как много Толстой упустил в своих рассуждениях, свалив почти всё сопротивление в одну кучу, да ещё и не заметив оставшуюся часть (ведь как можно укор назвать насилием? Как я понял, Лев Николаевич и не называл, но это и есть часть сопротивления злу, в данном случае силой психической). Даже была предоставлена схема, где разбирались виды силового сопротивления и объяснялась позиция толстовцев: иногда она выглядела ну совсем уж странно. В общем, доказав несостоятельность позиции Толстого, он переходит к гораздо более тяжёлой работе (ломать не строить, ага): к построению своей философии сопротивления. Вернее, как своей: этот вопрос тесно переплетён с правом и с религией, так что он не стал огульно бросаться строить своё новое прекрасное государство с идеальными законами. Напротив, главный плюс его позиции относительно толстовцев — в отсутствии утопичности. Если человек, по его мнению, должен что-то сделать и стать немного лучше для хорошего функционирования так системы сопротивления, то сделать это абсолютно реально. Ильин прекрасен своей реалистичностью. Он не строит воздушных замков всеобщей любви и не говорит, что мир вокруг ужасен. Эта книга действительно отвечает на вопрос, поставленный в заголовке и действительно рассказывает о философии сопротивления злу силою. Он действительно показывает, что и как должно быть устроено в этой области. Мужик сказал — мужик сделал, все дела. Никаких плясок вокруг того, что «мир несовершенен, потому эти вопросы смысла не имеют» или «мир создан Богом, нельзя делать ничего насильно». И это хорошо характеризует и самого философа. Так что книгу советую по многим причинам: и как интересное философское раскрытие наказаний, и как трактат о добре и зле в душах, и как философию, которая выходит напрямую из русской культуры: именно такие люди могли бы писать в середине двадцатого века в России. В общем, плюсов много — минусов нет.
Myrkar
10 августа 2019
оценил(а) на
4.0
Подозревая, что труд Ильина "О сопротивлении злу силой" как-то связан с концепцией "непротивления злу насилием", я не ожидала, что это будет настолько несамостоятельное произведение. Действительно, первая часть книги целиком и полностью посвящена обсиранию Льва Толстого. После прочтения публицистики старины Льва меня и саму посещали мысли "Неужели такое так легко съели"? Сплошное лебезение и уворачивание от темы в графоманском экстазе. И вот имеем прекрасно и емко высказанный обсир этой романтической пошлости ума. С ораторской точки зрения помещение такого материала в начале книги должно было расположить к Ильину тех, кто так же, как и я, негодовал по поводу малодушия Льва Николаевича. Только вот Иван Александрович, так же, как и человек, идея которого вдохновила его вступить в философскую полемику, обращается к настолько же отошедшим от православной духовности людям, погрязшим в веяниях мира. Только Толстой еще жил в мире романтизации демократических идей, а Ильин - уже в мире их воплощения. Так что обсирание Толстого и теория морального гедонизма останется лучшим, что я прочла в этой книге - справедливо уравновешивающим толстовскую чушь и апофатически мотивирующим на самосовершенствование.По ту сторону Толстого начинается сомнительная дичь педагогически-патриотической тематики. И Ильин почти что переубедил меня насчет воспитания человека (которое я анафематствую со всеми ересями и их еретиками). Он говорит о том, что надо стремиться к лучшему, которое непременно восходит к горнему миру, ставит в пример монашество, цитирует Евангелие. Он напоминает о том, что такое зло и как выглядит аскетический подвиг противостояния ему. Как важно понуждение к добру и отвергание злых помыслов в самом их прилоге. И все это до того момента, пока зло не переходит из духовной сферы в мир материальный, где Ильин начинает лебезить не хуже Толстого. Начинается-то всё с того, что нужно бы противостоять преступлению с самого начала его совершения: удержать руку насильника или развести спорящих, как бы до драки не дошло, - но заканчивается оправданием наказания. Об этом автор не решается сказать до самого конца книги и всё менее умело морочит голову читателю.В критике к книге я отметила, что Зеньковский и Бердяев напоминают о том, что Ильин написал свой труд в поддержание белого движения, противостоящего безбожным большевикам, и что он точно так же ошибается с христианской точки зрения, считая, что грешник достоин наказания в этом мире. У Бердяева я прочла свое же впечатление о цитате, касающейся любви, в которой за практикой понуждения к добру следует физическая расправа, если человек оказывается безвольнее, чем следует на пути духовного роста: "Мне редко приходилось читать строки более отвратительные." И он тоже замечает, что слишком уж злодеи у Ильина злодейские, а добряки - Ангельские. На протяжении чтения меня не отпускали воспоминания о «Парижских тайнах» Эжена Сю , где точно так же воспевалась честь и превосходство правых, которым за счет их воспитанности и духовности дано вразумлять грешников и карать безумствующих во грехе. Правые (и политически тоже) непременно по рождению принадлежат к царственным семействам. И, если художественному тексту можно простить слишком уж картинные образы, доведенные до театрального утрирования, то в произведении, явно относящемся к миру сему такое неприемлемо. Бердяев отмечает, что Ильин пренебрег в своей битве добра и зла душой человека. Но я, рассчитывая прочесть материал, относящийся к христианской философии, с самого начала обнаружила куда больше богословских ошибок, чем отсутствие у человека души при наличии его личной духовности. Поначалу думала, что метафорические отступления не повлияют на текст, но, оказалось, что огрехи духовного видения подводят и видение мирское, а сказанное в предположительном сравнении далее уже не является допущением ума, а становится частью мироустройства по Ильину. Первое, что меня задело, - это указание на две человеческих природы - материальную и духовную - в контексте того, что, будь человек только духовным существом, на него можно было бы воздействовать только психологическими методами, а будь сугубо плотским - только физическими методами. В приложении к добру и злу это выражение не имеет никакого смысла, потому что плотские существа чужды духовной жизни, а значит моральных ориентиров, в свою очередь существа духовные не способны к раскаянию и скоро утверждаются на своем пути. Именно из-за такого положения дел человека волнуют вопросы духовного совершенствования, и он пластичен в изменениях ума и тела, а вот духи разделились на вечно злобствующих бесов и утвердившихся в добре Ангелов. Далее у Ильина последует следующая из предыдущей фантазии ошибка: цитируя моменты, где ангелы карают порочных людей по Божественному указанию, Ильин переносит подобное право на людей, которые всего лишь встали на праведный путь. Он уже забыл, что каждый человек до самой смерти способен оступиться и упасть в бездну зла. И наоборот. "видение сложности и целесообразности жизнеотношений бывает необходима для физического сопротивления злу", - заявляет Ильин. Но с чего он взял, что человек способен видеть полную картину взаимоотношений других людей, чтобы начинать физически воздействовать на ситуацию? И со своей душой мало кто справляется, но влезть в чужую - доброе дело, когда ты ознакомлен с православным катехизисом (программой партии или иным набором должностных инструкций). Твёрдость, строгость, требовательность должны быть направлены на себя, а в отношении ближнего православный христианин обязан проявлять снисходительность, хоть и сообщать о том, что объективно плохо. У Ильина этим правилом можно пренебречь, если ты считаешь себя на стороне белых и пушистых, а главное - духовно развитых в контексте христианства. Только вот по-настоящему православный человек помнит евангельское указание быть меньшим всех, быть рабом, исполняющим долг и не ждать награды на земле, не строя в этой жизни идеальных обществ и аналогов Небесного Царства. Всего несколько страниц назад Ильин осуждал сентиментальных моралистов во главе с Толстым в том, что, выбрав правый путь, они решили ничего не делать, кроме воздыханий и переживаний о грешном мире и творящемся в нем зле, а сам предлагает с тем же добродетельным пафосом выйти в этот самый мир и начать исправлять его остановкой насильников и наказанием безбожников - это часть воспитания и построения благодетельного общества в рамках государства, чьи представители наравне с обычными людьми призваны следить за порядком на всех уровнях бытия. Напоминает левую китайскую культурную революцию не меньше политики ультраправых, которые уже начинают расцветать в Европе во время жизни Ильина. Но и здесь все идет от первоначальной богословской ошибки: Ильин возвел христианскую добродетель, христианскую мысль, охристианенное искусство и, особенно, христианскую государственность на вершину духовной лестницы. Любое дело, направленное к Богу, у него ведет к совершенствованию человека и мира вокруг него. Эта величайшая ошибка не преодолена до сих пор и все глубже укореняется в религиозных патриотах всех стран. Духовная иерархия вовсе не влита в иерархии мирские, Бог не стоит на одной лестнице ни с кем: ни во власти, ни в искусстве, ни в науке. Слава Божья состоит совсем не в том, что утверждает Иван Ильин в своей утопии. Бог - соработник человека, чем бы тот ни занимался, будь он хоть художником, хоть сапожником, хоть государственным деятелем, хоть мелким предпринимателем. Но у Ильина иерархия идет именно так: от черни к Богу через интеллектуальную аристократию и государственные чины с полицейским аппаратом. Мне стало спокойней от продуманности факта иммиграции монархистов в начале прошлого века в Европу - этот мир папоцесаризма и цесарепапизма в их самой извращенной, протестантски-националистической, форме.Знаком того, что книга откровенно плоха, является и то, что выписывая цитаты, мне очень сильно хотелось поменять в них несколько слов, уточнить, исправить их, чтобы они точнее выражали мысль. В результате оказалось, что Ильин специально замыливал четкий путь к основному своему постулату - утверждению на право отрицательной любви, почти что лжи во благо. "Духовная любовь проходит через целый ряд классических состояний, духовно необходимых, предметно обоснованных и религиозно верных. Эти состояния выражают собою постепенное отъединение и удаление того, кто любит, от того, кто утрачивает право на полноту любви; они начинаются с возможно полной любви к человеку и кончаются молитвою за казненного злодея. Таково в постепенной нарастающей последовательности: неодобрение, несочувствие, огорчение, выговор, осуждение, отказ в содействии, протест, обличение, требование, настойчивость, психическое понуждение, причинение психических страданий, строгость, суровость, негодование, гнев, разрыв в общении, бойкот, физическое понуждение, отвращение, неуважение, невозможность войти в положение, пресечение, безжалостность, казнь".Зато эта книга и по сей день может заменять Библию учителям и родителям, патриотствующим этнофилетистам и сочувствующим демократам - всему тому позорному дну, не выдерживающему тяжести ответственности за человеческие души, но горделиво отрицающими Божественную помощь, присовокупляющую к их действиям истинную любовь. Иначе днище-то пробьёт. Ильин ведь постулирует именно патриотическое воспитание, связанное с тайной единения людей в государстве, основой чего у него служат христианские ценности. По сути это ничем не отличается и от секулярного образования вне религиозных ориентиров. Но такие книги наравне с советской педагогикой напоминают о том, что у человека нет души /неправда/, зато есть зло /почти неправда/ и добро, которое человек в себя пускает, встав на тот или иной путь. И так как человек склонен считать, что его путь прав и добр, ибо какой дурак сознательно будет стремиться к чему-то плохому /по факту это происходит именно осознанно/, дальше можно мнить себя Богом, а значит, наказывать и миловать, любить положительно и любить отрицательно.
Kelebriel_forven
3 июля 2014
оценил(а) на
5.0
Каждый раз, читая произведения И. Ильина, я поражаюсь, насколько они неподвластны времени, как актуально звучат его слова. Да и он сам говорил: Искать надо верного, а не нового; истина для нас желанна и обязательна даже тогда, когда она кажется банальною.Так и есть, и было, и будет: истина всегда останется истиной.Наверное, каждый человек, хоть раз в жизни вставал перед проблемой применения силы против зла. И сразу же встает вопрос: оправдано ли насилие ради благой цели? Станешь ли сам злодеем, подняв меч на врага? Многие мыслители и философы задавались этим вопросом. В своей книге Ильин подробно разбирает идеи Льва Толстого о непротивлении злу, анализирует и критикует их, показывая односторонность его взглядов. Ведь абсолютное непротивление злу- это пособничество ему, а призывая любить врагов, Христос имел в виду личных врагов самого человека , его собственных ненавистников и гонителей, которым обиженный, естественно, может простить и не простить. Христос никогда не призывал любить врагов Божиих, благословлять тех, кто ненавидит и попирает все Божественное, содействовать кощунственным совратителям, любезно сочувствовать одержимым растлителям душ, умиляться на них и всячески заботиться о том, чтобы кто-нибудь, воспротивившись, не помешал их злодейству.Но это не означает, что Ильин призывает к силовым методам решения проблемы. Он так же разбирает другую крайность, когда оправдывают все средства достижения цели, пусть даже и благой. Противление злу может быть различным: от выговора и поучения до убийства. Ведь каждая ситуация различна, однозначного ответа на вопрос: "когда от слов нужно перейти к делу?"- нет. Например, мудрый человек может продолжать душевно-духовную борьбу там, где другой посчитал бы, что духовные средства исчерпаны, или наоборот, мудрый обратится к мечу там, где менее опытный будет продолжать убеждать и что-то доказывать. Ильин указывает на необходимость нахождения компромисса, когда борющийся со злом с помощью меча ради высшей цели не должен утратить в себе голоса совести, понимая неправедность своего пути и необходимость духовно-нравственного очищения. Религиозно-нравственное очищение – покаянный, из глубины совершаемый пересмотр своих состояний и содержаний, и новое приобщение божественной плероме необходимо правителю и воину уже в силу одного того, что они люди и что «несть человек, иже жив будет и не согрешит»; и поскольку в нем нуждается каждый человек вообще – и тот, кто просто не принял бремени власти и меча, и тот, кто в пределах своего личного жизненного достояния идет по пути щедрой уступчивости, предуказанной в Евангелии. Бороться за чистоту своей доброй воли и за чистоту ее сознательных и бессознательных мотивов – призван каждый человек, и призвание это кончается для него на земле лишь в момент его земной смерти. Эту книгу Ильин вынашивал более двадцати лет, понимая сложность темы и ответственность поставленных вопросов. Он противопоставляет свою книгу сентиментально-непротивленческой интеллигенции. Их мечтаниями о нравственно-совершенной жизни, оторванной от существующих трагедий мира он противопоставляет живое действие, традиции великих русских святых и заветы апостолов.
viktork
26 мая 2015
оценил(а) на
5.0
Когда я впервые читал ильинскую книгу «О сопротивлении злу силою» (1925), то никак не мог понять, что это автор ломится в открытую дверь. Но «толстовство» – это вещь весьма специфическая, но после «красного террора», после ЧК и пр. проповедовать «смирение» – это каким же подлецом и/или идиотом надо быть! Однако многие даже после российской трагедии думали так. С бели-бердяевским «кошмаром злого добра», нападками на И.Ильина, кстати, солидаризировался коммунистический журналист «Кольцов», которого кара все-таки настигла. Зло начало уничтожать само себя, но, сколько же нормальных людей напрасно погибло, пока желтый и синий бесы выясняли между собой, кто из них лучше служит Сатане!
olsesh
15 июля 2014
оценил(а) на
2.0
Будучи математиком, не только по склонности мышления, но и по образованию, я эту книгу ну никак принять не могу. Не то, чтобы я не согласна с выводами, к которым Ильин приходит. С немногими оговорками я скорее придерживаюсь его точки зрения, чем точки зрения Толстого. Но рассуждения, ведущие к этим выводам, с точки зрения логики (и математики) никуда не годятся. Прежде, чем применять правила логики к чему либо, надо определиться с определениями (прошу прощения за тавтологию). Для разных людей слова "религиозность", "мораль" и много других таких, которые Ильин постоянно использует, могут означать совершенно разные вещи. Вполне возможно, для Толстого быть "религиозным" значило в том числе "прощать и жалеть" обидчиков. В то время, как для Ильина слово "религиозность" значит что? Из книги не понятно. Другой случай скомканности и неясности мыслей: понятия "дух" и "душа" используются в книге постоянно и с самого начала, периодически противопоставляясь друг другу. Что такое "дух" Ильин соизволяет (наконец-то) объяснить в середине книги. Что такое "душа" по Ильину - нигде, опять же, не разъясняется. Для меня так и осталось загадкой, что же такое "душа" по Ильину. И самое главное, что такое "зло" о котором и предполагается вести полемику? Ильин приводит несколько примеров неоспоримого (с его точки зрения) зла. Но при этом принимает за данное, что любой "духовно чистый" человек согласится с ним в оценке этих примеров. А это абсолютно не так - даже христианство (приверженцем которого Ильин является) веками проповедовало принцип "не осуждения", объясняя такую позицию недостаточной осведомлённостью отдельного человека об общем (высшем) порядке вещей. Эта неопределённость и вытекающая из неё спорность предпосылок Ильина зачастую приводит его к логическим прыжкам и ошибкам. У меня сложилось такое впечатление, что он и сам чувствовал эти ошибки, только не мог понять, что же там не так. И, пытаясь сгладить это чувство, пускался в пространные объяснения там, где ошибок не было. Эти пространные объяснения-повторения уже сказанного только отвлекали. В заключение повторю, что, хотя я в основном разделяю точку зрения Ильина на противление-непротивление злу насилием, его неуклюжая (возможно неосознанная) попытка подвести зло под общий знаменатель, так сказать, ну никак не ложится мне на душу. Понятие "абсолютного" (зла ли, добра ли) мой жизненный опыт не подтверждает. С чем я согласна, так это с тем, что "не осуждение" доведённое до крайности оборачивается потаканием. А осуждая и борясь со злом активно, человек, независимо от его мотивов, вполне может сам приобщится к нему. Тут-то и выплывает опять столь спорный принцип "меньшего зла", без которого, видимо, в повседневной жизни никак не обойтись, как бы не осуждали его такие "пуристы" как Толстой.
С этой книгой читают Все
Обложка: Гендерная революция
3.0
Гендерная революция

Андрей Буровский

Обложка: Так говорил Заратустра
3.9
Так говорил Заратустра

Фридрих Ницше

Бесплатно
Обложка: Антихрист. Ecce Homo (сборник)
3.8
Антихрист. Ecce Homo (сборник)

Фридрих Ницше

Бесплатно
Обложка: Дорога к рабству
4.2
Дорога к рабству

Фридрих фон Хайек

Обложка: «Несвятые святые» и другие рассказы
4.6
«Несвятые святые» и другие рассказы

митрополит Тихон (Шевкунов)

Обложка: Наедине с собой. Размышления
4.3
Наедине с собой. Размышления

Марк Аврелий Антонин

Бесплатно
Обложка: Риторика
3.8
Риторика

Аристотель

Бесплатно
Обложка: Искусство любить
4.2
Искусство любить

Эрих Фромм