Смотритель. Книга 2. Железная бездна Обложка: Смотритель. Книга 2. Железная бездна

Смотритель. Книга 2. Железная бездна

Скачайте приложение:
Описание
3.8
478 стр.
2015 год
16+
Автор
Виктор Пелевин
Серия
Единственный и неповторимый. Виктор Пелевин
Другой формат
Аудиокнига
Издательство
ФТМ
О книге
Алексис де Киже – Смотритель Идиллиума, нового мира, созданного Павлом Алхимиком и Францем-Антоном Месмером во времена Французской революции. Алексис – Блюститель миропорядка. Он создает Всё из Ничего и за этой работой беседует с Четырьмя Ангелами. Он равен Богу. Но… Смотритель сам не знает, кто он и откуда взялся. А выяснить это необходимо. Иначе он не станет настоящим Мастером и никогда не сможет сказать: «Мир – волшебный кристалл с безмерным числом граней, и повернуть его всегда можно так, что мы рассмеемся от счастья или похолодеем от ужаса…» О чем эта книга на самом деле, будет зависеть от читателя – и его выбора.
ЖанрыИнформация
ISBN
978-5-699-83419-8
Отзывы Livelib
ALYOSHA3000
18 октября 2015
«Чем в жизни занимается чудак, Что каждый год за неплохую плату Сдает над ревом критиков роман Из теплых рук паршивым гадам?» (Вольное изложение стихотворения Б.Л. Пастернака «Gleisdreieck»)Помните шутку с омографом "виски"? Мол, если ты произнес это слово с ударением на первом слоге, то все с тобой, милый пьянчужка, ясно, пора бы тебе начать беспокоиться о печени... Так же можно поступить и для дифференциации читающего населения: кого из русских писателей с фамилией на "П" вы вспоминаете при прочтении слова "смотритель"? А постмодернизм, кстати говоря, это неофициальное название тяжелой болезни...Вернемся к упомянутому в рецензии на "Орден желтого флага" Достоевскому и его "Братьям Карамазовым", в предисловии к которым он недвусмысленно заявляет о том, что главное действие романа происходит во втором томе, но "обойтись без первого романа [тома] невозможно, потому что многое во втором романе стало бы непонятным". Пелевин данную традицию продолжает: "ОЖФ" – это, по сути, развернутая экспозиция произведения; все средоточие Флюида "Смотрителя" находится именно в "Железной бездне".Закономерный накал страстей во втором томе сопровождается привычными нам винтиками, детальками и теллуровыми гвОздиками – те же многочисленные сюжетные "нежданчики", те же интеллектуально-придурковатые наставники ГГ, щедрой рукой раскидывающие вокруг шизофренизмы и шарлатанизмы, большие и маленькие... Однако вот типично пелевинского удара под дых читателю в финале не хватило – надо думать, череда бесконечных потрясений и открытий вырабатывает своего рода иммунитет к таким вещам. Не удивлюсь, если в будущем романы Пелевина будут читать как охудожествленные философские трактаты – подобным образом многие сейчас изучают творчество Германа Гессе. Философия эклектичная, смелая, местами крайне неубедительная, но все же небезосновательная, свежая, чрезвычайно интересная и, в общем-то, имеющая место быть. Из "Железной бездны", например, можно слепить неплохую работу под названием "Метафизика мгновения". Так или иначе, Пелевин чужд – как бы сказал Борхес – "аксиоматических или тривиальных" утверждений, за то мы его любим и ценим.Насильно мил не будешь: кому не нравится Пелевин последних версий, того ничего не сможет переубедить – в том числе и эта рецензия, полная небезапелляционных заявлений. А если прямо, и черным по белому – такой Пелевин вашего покорного слугу более чем устраивает. "Надеюсь, – выдал однажды А.В. Масляков, – все и в дальнейшем будет хорошо и нормально". На этой оптимистической ноте и закончим.
red_star
6 октября 2015
оценил(а) на
5.0
Второй том «Смотрителя» так тих и меланхоличен, что это поневоле удивляет. Где тот Пелевин Принца Госплана и Дня бульдозериста ? Что это, старость или преображение?Нет, все есть, и юмор, ставший немного более тяжеловесным, без мрачных тайн мироздания, и сквозная ирония, причудливый мир, который на самом деле просто наша реальность. Но меланхолия превалирует, делает все таким спокойным, мирным.Пелевину теперь нравится творить миры. Во втором томе он играет с созданной им Вселенной, тщательно создавая правила, набрасывая сеть законов на новый мир, а потом собственноручно их нарушая. Воспринимается это с улыбкой, будь это борьба с Великим Фехтовальщиком или выход за территорию монастыря через дырку в заборе.И опять этот роман вызывает у меня странные литературные ассоциации. Сотворение подруги ГГ отчетливо напомнило попытки разумного океана в Солярисе Лема установить контакт с людьми, а отражения Михайловского замка на Ветхой Земле и в Небе Идиллиума подобны отражениям Амбера в известнейшем цикле Роджера Желязны .Автор в этот раз не сумел удержаться от болезни сравнительной актуальщины, вы встретите на страницах и Леди Гагу, и «Интерстеллар». Очень интересно, как эти аллюзии будут восприниматься лет через десять-двадцать? Будут давать повод для культурологических исследований середины второго десятилетия XXI века?Где-то к середине книге я отчетливо понял, что хочу перечитать пелевинские рассказы, да и Чапаева и Пустоту , так захотелось ощутить уже прошедший молодой задор автора. Тем более, что он продолжает ссылаться на графа ди Чапао и Внутреннюю Монголию. Но и эта книга хороша, хотя бы тем, что она другая, новая, в чем-то непривычная. Пелевин уже не будет тем, но каков этот, новый, мне еще не ясно. P.S. Описания хоккея в этой книге – лучшее определение этого вида спорта из тех, что мне приходилось встречать.
russischergeist
10 января 2016
оценил(а) на
4.0
Слабые не раз преображали мир, мужественно и честно выполняя свой долг, когда у сильных не хватало сил./Джон Р. Р. Толкин "Властелин Колец"/"Какой уж раз лечу "Москва - Одесса"! - такое начало было уготовлено главному герою Алексису де Киже, который в первой части романа унаследовал должность "смотрителя" - властелина всего утопического мира. Неужели его судьба повторит судьбы его предшественников? Неужели, будучи властелином мира, нельзя никак повлиять на эту каморку? Почему нельзя сделать землю плоской, а небо - светло-розовым? Почему именно энергию Флюида следует бояться больше всего? Кто или что сможет помочь главному жителю Михайловского замка - об этом можно узнать во второй книге эпопеи. Создать всё из ничего, возможно ли это, или четыре ангела будут кардинально не согласны с позициями творца? ...мир – волшебный кристалл с безмерным числом граней, и повернуть его всегда можно так, что мы рассмеемся от счастья или похолодеем от ужаса. К счастью, я могу выбирать.Пелевин меня удивил, удивил своим спокойствием, меланхолией, даже иронией, которых было в этой части много. Не найдены резкие бравады, короткие шутки-прибаутки, сатирические отступления, ядовитые метафоры. Найдены только философские отступления, размышлизмы Алекса, пафосные фэнтезийные сентенции в стиле Паоло Коэльо (а, может, даже Карлоса Кастаньеды).Главную мысль романа можно, по моему мнению, выразить в следующих строках: Путей и троп вокруг нас бесконечно много, но слабый человеческий ум не видит окружающего ландшафта во тьме своего неведения — до тех пор, пока не сверкнет случайная молния прозрения…
LadaVa
27 октября 2015
оценил(а) на
5.0
Пелевин, я тогда моложе и лучше, кажется, была... И все они были моложе и лучше. Светлее. Наивнее. Проще. Те, кто тогда читал Чапаева или Дженирейшн, они же были другими, помнишь? Кажется всех тогда интересовало про страну, про генералов, про кокс и мухоморы. Всё, всё казалось открытием, отчаянной смелостью, мир был свеж и юн. С тех пор они постарели, обрюзгли, обвисли, немного скисли, но все еще мечтают войти в ту же реку: "Сделай нам так же, но по другому!" Им кажется, что чуть-чуть волшебного текста и опять повеют ветра 90-х. И все станут молоды и испытают первый восторг борьбы с "ними" (кто бы "они" ни были!).Им кажется, что нельзя всерьез повзрослеть настолько, чтоб перестало быть интересно про страны, формации, КГБ и НЛП. Им кажется, что нормальному человеку не может быть интересно про смерть, рождение, мгновение, вечность, истоки личности и истории. Про то, что между всеми этими понятиями нет внятной разницы. Надеюсь, Пелевин, ты будешь идти своей дорогой, не оглядываясь на публику, орущую "Нра-а-а..." или "Не нра-а-а-а...". Надеюсь, однажды мы и сами дорастем до твоих мыслей. Ну, или течением донесет.
TamaraLvovna
18 февраля 2016
оценил(а) на
1.0
Вышел новый роман Пелевина, а в нём всё так чинно, благородно - по-старому. Все узнаваемые пелевинские прибамбасики и штучки-дрючки на своих местах. Текст романа представляет собой сплошные галлюцинации внутри галлюцинации. Шик, блеск, тру-ля-ля! Фанаты Виктора Олеговича, получив ожидаемую дозу любимого автора, будут визжать и плакать от счастья. А вот читателям, не торчащим от пелевинских галлюциногенных миров, чтобы осилить эту двухтомную скукотень придётся сильно поднапрячься. Короче говоря, перед нами типичный продукт позднего Пелевина - роман ни о чём, но с претензией на глубокий смысл. Глубокий настолько, что хрен отыщешь. Ещё Конфуций говорил: трудно найти чёрную кошку в тёмной комнате, особенно если её там нет. Впрочем, особо одарённые натуры (с повышенным воображением) находят, и не одну. В их восторженных рецензиях пелевинский "Смотритель", как снежный ком, стремительно обрастает вторыми, третьими, двадцать четвёртыми смыслами. Мне думается, что сам Пелевин должен угорать над столь наивными рецензентами. Уж кто-кто, а "Вещий Олегыч" знает, как подвесить на крючок самообмана доверчивого читателя (ах, обмануть его нетрудно, он сам обманываться рад). Вот цитата из второго тома "Смотрителя" (читая эти строки, я представляю лукавую улыбку сенсея): "Если вы считаете, что в этой истории есть глубокий смысл, перестаньте так думать. Его нет". Есть. Конечно же, есть. Ищите и обрящете! Любимый пелевинский приёмчик работает на ура - всегда находятся желающие личной фантазией и силой собственного воображения домыслить за автора. Я не из таковских. А вы?
С этой книгой читают Все
Обложка: Смотритель. Книга 1. Орден жёлтого флага
Обложка: Одиночество. Пути преодоления: в Церкви, семье и обществе
Обложка: Опоздавшие к лету (сборник)
Обложка: Заповедник для академиков
Обложка: Роман
4.0
Роман

Владимир Сорокин

Обложка: Психология народов и масс
Обложка: Шаги по стеклу
4.0
Шаги по стеклу

Иэн Бэнкс

Обложка: Боги Лавкрафта
3.8
Боги Лавкрафта

Лэрд Баррон, Кристофер Голден, Рейчел Кейн, Джо Р. Лансдейл, Дэвид Лисс, Бентли Литтл, Шеннон Макгвайр, Джонатан Мейберри, Джеймс Мур, Адам Нэвилл, Бретт Талли, Дуглас Уинни, Марта Уэллс

Обложка: Два года каникул
4.3
Два года каникул

Жюль Верн

Обложка: Relics. Раннее и неизданное (сборник)
Обложка: Легенда об Уленшпигеле
4.0
Легенда об Уленшпигеле

Шарль де Костер

Обложка: Свет горизонта
3.5
Свет горизонта

Виктор Пелевин

Обложка: Апостол дня. Толкования на Апостольские чтения церковного года
Обложка: Прекрасно в нас влюбленное вино
Обложка: Нижняя тундра
3.7
Нижняя тундра

Виктор Пелевин