Случай на мосту через Совиный ручей Обложка: Случай на мосту через Совиный ручей

Случай на мосту через Совиный ручей

Скачайте приложение:
Описание
4.1
23 стр.
1890 год
16+
Автор
Амброз Бирс
Другой формат
Аудиокнига
Издательство
ФТМ
О книге
«На железнодорожном мосту, в северной части Алабамы, стоял человек и смотрел вниз, на быстрые воды в двадцати футах под ним. Руки у него были связаны за спиной. Шею стягивала веревка. Один конец ее был прикреплен к поперечной балке над его головой и свешивался до его колен. Несколько досок, положенных на шпалы, служили помостом для него и для его палачей двух солдат федеральной армии под началом сержанта, который в мирное время скорее всего занимал должность помощника шерифа. Несколько поодаль, на том же импровизированном эшафоте, стоял офицер в полной капитанской форме, при оружии. На обоих концах моста стояло по часовому с ружьем «на караул», то есть держа ружье вертикально, против левого плеча, в согнутой под прямым углом руке, – поза напряженная, требующая неестественного выпрямления туловища…»
ЖанрыИнформация
Переводчик
Вера Топер
ISBN
978-5-4467-0588-7
Отзывы Livelib
varvarra
2 июня 2021
оценил(а) на
5.0
Закон военного времени не скупится на смертные приговоры для людей, не исключая и джентльменов.Рассказ привлёк меня отзывами о нестандартной концовке. Редко читаю малую прозу, но неожиданный финал всегда приветствую, поэтому сразу захотелось разузнать, что же там такого неординарного придумал автор. Начало рассказа представлено в аннотации, можно сразу оценить авторский стиль. Бросаются в глаза подробности: построение солдат, вооружение, состояние моста, приспособление для повешения. Чувствуется, что писатель пишет о хорошо знакомых вещах. Заглянула в биографическую справку: Амброз Бирс в апреле 1861 записался добровольцем в армию, служил штабным офицером и инженером-топографом, после начала Гражданской войны записался в армию юнионистов (северян). Герой рассказа не был военным, но являлся ярым приверженцем дела южан. Писатель представляет его как состоятельного плантатора, рабовладельца. По всей вероятности, Пэйтон Факуэр пытался разрушить мост, где его поймали и организовали казнь через повешение. На том же мосту через Совиный ручей. Небольшое произведение представляет собой описание этой казни. Последняя сцена героя на качающейся доске и с петлёй на шее...Представила, что Амброз Бирс был свидетелем или даже участником казни, одним из тех, кто стоял "на карауле" в напряжённой позе, держа вертикально ружьё. Смотрел на одну из жертв войны, считал секунды до того момента, когда сержант шагнёт в сторону, доска качнётся, осужденный повиснет в пролете между двумя перекладинами. Наблюдая за правильными чертами лица, рассматривая добрые глаза человека, которому предстояло быть повешенным, он пытался проникнуть в его мысли. О чём можно думать в последние минуты жизни? Кому интересно, до чего же додумался писатель, тому рекомендую прочитать этот краткий, как миг перед вечностью, и такой же яркий рассказ...
Solnce_bolot
21 марта 2021
оценил(а) на
4.0
Удары раздавались через правильные промежутки, но медленно, как похоронный звон. Он ждал каждого удара с нетерпением и, сам не зная почему, со страхом. Постепенно промежутки между ударами удлинялись, паузы становились все мучительнее. Чем реже раздавались звуки, тем большую силу и отчетливость они приобретали. Они словно ножом резали ухо; он едва удерживался от крика. То, что он слышал, было тиканье его часов.Почему-то мое внимание в этом рассказе привлёк не внезапный и неожиданный финал, а именно описания этих нескольких минут перед казнью. Вспомнилось, как приговорённых к казни описывал Князь Мышкин у Достоевского. Этот ужас ускользающего времени, каждая минута словно дар и проклятье одновременно. А ведь главная, самая сильная боль, может, не в ранах, а вот что вот знаешь наверно, что вот через час, потом через десять минут, потом через полминуты, потом теперь, вот сейчас - душа из тела вылетит, и что человеком уж больше не будешь, и что это уж наверно; главное то, что наверно. Вот как голову кладешь под самый нож и слышишь, как он склизнет над головой, вот эти-то четверть секунды всего и страшнее. Фёдор Достоевский - Идиот Я не знаю тонкостей Гражданской войны в Америке, но знаю, что Бирс в ней участвовал. Поэтому каждый его рассказ о войне пропитан выверенной чёткостью действий и сигналов, достоверностью и правдивостью.Никто не готов умирать. Как бы не был ты преисполнен героизма, но перед лицом Смерти мозг превращается в безумие импульсов нацеленных лишь на спасение. Мир превращается в круговорот звуков, в смесь реальности и бреда. В тот закольцованный сон где ты просыпаешься снова и снова, и каждый раз кажется, что вот сейчас ты точно проснулся по-настоящему, но реальность выжидает, чтобы окатить тебя ледяной водой ужаса или облегчения. Вот, какая мысь, как мне показалось, красной нитью проходит через рассказ Амброза Бирса.
SantelliBungeys
30 января 2021
оценил(а) на
4.0
Двенадцать страниц о последних минутах жизни Пейтона Факуэра. На мосту, с петлей на шее и звуками истекающего времени. Всего лишь размеренное тиканье часов, отчётливое, громкое, страшное... Плантатор, с подчёркнуто добрым приятным лицом, небольшой эспаньолкой. Не солдат. Человек, который решил уничтожить мост, чтобы помешать северянам в продвижении. Муж и отец. Последние минуты, закрыв глаза, ещё можно вспомнить о жене, о прожитой жизни, о человеке, который проехал мимо и рассказал о мосте, о возможности поджога и об опасности. Всего лишь один шаг сержанта и веревка натягивается, боль растекается по телу, голова в огне... И холодные воды реки, принявшие оборвавшееся тело, агонизирующее, но всё ещё стремящееся вдохнуть немного воздуха. Водоворот, град пуль, ожидание картечи. И долгое возвращение домой, под незнакомыми звёздами. Возвращение к жене. Всего лишь несколько минут...удар, тьма, молчание. Постановка, где режиссер это судьба. Судьба, которую можно обмануть, не воспользоваться шансом, отсидеться. Не выйти к мосту, не совпасть с предназначением, каким бы ужасным оно не было. Особенный герой, симпатичный читателю, но пассивный. Человек, с которым что-то обязательно случиться. Человек, который не совершает поступки. Активно движется...и остаётся на месте.
majj-s
27 июля 2015
оценил(а) на
5.0
Человек стоит на мосту с петлей на шее и связанными за спиной руками. По бокам двое солдат, скоро один из них выбьет доску моста из под ног несчастного и он умрет от удушья или с переломанной шеей. А если веревка оборвется (хитрая эта экзекуция так устроена, что непременно оборвется) - потонет в реке. А не потонет сразу - чуть поодаль ряд солдат с ружьями наизготовку, расстрельная команда - добьют пулей. И ты ловишь себя на мысли, что ужас происходящего совершенно тебя не трогает. Но не то главное. Ты не видишь, не чувствуешь всего этого.У каждого свой талант, одни очень способствуют социализации и жизненному успеху: талант убедительно говорить или делать деньги из воздуха, или обзаводиться нужными связями и умело поддерживать их. Есть способности, не столь прямолинейно ориентированные на внешнее, больше связанные с самовыражением: я скажу, а мир может послушать, если захочет. Носители такого дара часто ведут себя в точности наоборот, чем политики или финансисты (последним важно производимое впечатление, а значит - безупречная репутация). Творцы: писатели, музыканты, художники - в быту неуживчивы часто и выходки эпатажные позволяют, и некоторая, хм, вольность нравов часта в этой среде. Есть способности вообще на внешнее не ориентированные. Сугубо для личного пользования. Ну, максимум - очень близкие люди. Как плести макраме или складывать пазлы из пяти тысяч элементов. Или вот читать книги с макимально возможным погружением. Дар, будучи вычлененным и развитым, приносит счатье носителю вне зависимости от уровня социальной одобренности и поощряемости. Ты потому и не живешь без книги (двух, трех одновременно), что они - твой способ проживать более интенсивную жизнь, путешествовать, развлекаться, ощущать вместе с героями или глядя на них со стороны, но будучи, все же, внутри действа. Не фигура речи и не словесная красивость, так есть. А в случае "Совиного ручья" отчего-то не работает Хотя должно! Стивен Кинг, который твое все, считает этот рассказ шедевром. И Нил Гейман с большим восторгом о нем. И входит во всякие рейтинговые списки: "100 лучших рассказов", "250 лучших рассказов". Но не идет - что ж ты будешь делать, не включается синтез восприятия. Сетуешь человеку, с которым перекидываешься репликами в сети, получаешь издевательски-сочувственный совет читать в оригинале - авось поймается драйв. А что, - думаешь, - хуже не будет. Находишь английский текст и... влетаешь в него на салазках. Все то же самое: человек на мосту, одна веревка на шее, другой связаны руки за спиной, рельсы, солдаты, ружья. Но теперь ты видишь их черно отблескивающий металл и запах ружейной смазки чувствуешь поверх фонового - не очень чистой одежды, тел, пота, ног. И другой есть, хвойного леса, сдержанно можжевеловый, смоляной, какое-то цветущее разнотравье и немного коричный запах увядающих листьев. С тобой происходит то, что позже будет с героем рассказа, когда восприятие обострится в десятки, сотни раз. И звуки: журчание воды, шелест листвы, отдаленный рокот водопада, верещание какой-то пичуги. Он, казнимый, знает, как зовется, но ты - не он еще пока. Чуть раздражает, что не можешь понять, к чему удары молота по наковальне. Английский твой вовсе не так хорош, как хотелось бы и ныряешь в русский перевод за разъяснением. А-га. Это где-то работает кузнец и звуки, долетающие из непонятной дали, становятся лейтмотивом твоего ухода. Как "кукушка-кукушка. сколько мне лет жить?", только здесь счет на минуты. Или все-таки на года? Что, если удастся ослабить веревку на руках и напрячь мышцы шеи, когда выбьют планку, и нырнуть поглубже. А там - под водой к лесу и затеряться. И после домой, к жене с ребенком. Ах, как много "если". Но пока живем, надеемся. Этот рассказ - совершенное читательское потрясение-погружение. И в словарь заглядывать перестаешь, хотя бы даже английский твой был далек от идеального. живешь-выживаешь вместе с героем, барахтаешься, карабкаешься, пропускаешь через пальцы песчинки на отмели, они сверкают как алмазы, изумруды и рубины. Бредешь по лесу с распухшим шершавым языком и раной на шее, и стоптанными израненными ногами ступаешь шаг за шагом. Но живой, ЖИВОЙ! Один только раз еще заглянешь в русский перевод, зная - поняла правильно, но какой-то частью еще себя надеясь. Напрасно. Цените, что имеете; но если не можете не сделать того, что считаете себя обязанным - идите до конца. До самого донца.
rebeccapopova
24 мая 2022
оценил(а) на
5.0
Очень "крепко сбитая" и качественно написанная проза примерно на уровне привычных для нас образцов русской литературы -именно в такой очень обстоятельной и чуть суховатой манере писались рассказы более 100 лет назад. Честно говоря, я никогда раньше не читала ничего на тему "Гражданской войны в США", тем более с точки зрения представителя южных штатов. Также у меня был повод задуматься об истинном значении слова "янки".) Стоит отметить удачное описание обострения всех чувств главного героя на мосту, в том числе его восприятие ставшего таким пугающим и ирреальным тиканья собственных часов.Дальше - нечто вроде спойлера. Уже ближе в концу рассказа, когда началось несовпадение открывающихся взору картин местности тому, что ожидал увидеть герой, и дальше каких- то сюрреалистических визуальных образов и физических ощущений, то я стала подозревать, что "что-то здесь не так"... Понятно было, что в случае более современного рассказа разгадка могла бы заключаться в том, что герой вполне мог попасть в параллельное пространство или, к примеру, в другое время, но вряд ли мы увидим это у Бирса в рассказе, написанном в 1891 году. (...Кстати, на одном из фантастических конкурсов мне попался рассказ, в котором герой попал в будущее, как раз совершив прыжок с живописного обрыва вместе с группой приятелей по отдыху - он постепенно обнаружил это через некоторое время после выныривания с поверхности воды.)
С этой книгой читают Все
Обложка: Назначение
3.9
Назначение

Александр Володин

Обложка: Подземные
3.7
Подземные

Джек Керуак

Обложка: Руфь
4.1
Руфь

Элизабет Гаскелл

Обложка: Таинственный остров
4.9
Таинственный остров

Жюль Верн

Бесплатно
Обложка: Ярмарка тщеславия
4.6
Ярмарка тщеславия

Уильям Теккерей

Бесплатно
Обложка: Братья Карамазовы
4.5
Братья Карамазовы

Федор Достоевский

Бесплатно
Обложка: Безумие
4.6
Безумие

Александр Куприн

Бесплатно
Обложка: Евгений Онегин
4.7
Евгений Онегин

Александр Пушкин

Бесплатно
Обложка: Палата № 6
4.8
Палата № 6

Антон Чехов

Бесплатно
Обложка: Двадцать тысяч лье под водой
4.7
Двадцать тысяч лье под водой

Жюль Верн

Бесплатно
Обложка: Дьяволиада
4.8
Дьяволиада

Михаил Булгаков

Бесплатно
Обложка: Баллада Рэдингской тюрьмы
4.6
Баллада Рэдингской тюрьмы

Оскар Уайльд

Бесплатно
Обложка: Анна Каренина
4.7
Анна Каренина

Лев Толстой

Бесплатно
Обложка: Устрицы
4.7
Устрицы

Антон Чехов

Бесплатно