Невидимая дева Обложка: Невидимая дева

Невидимая дева

Скачайте приложение:
Описание
4.2
751 стр.
2015 год
16+
Автор
Татьяна Толстая
Другой формат
Аудиокнига
Издательство
АСТ
О книге
В новую книгу «Невидимая дева» вошли как известные, успевшие стать классикой рассказы Татьяны Толстой, так и новые, не публиковавшиеся ранее тексты: повесть «Невидимая дева» и рассказ «Учителя».
ЖанрыИнформация
ISBN
978-5-17-086707-3
Отзывы Livelib
zdalrovjezh
27 июня 2017
оценил(а) на
5.0
Начала знакомство с её творчеством с романа Кысь - это было большой ошибкой. Ничего не поняла, закрыла. Татьяну Никитичну нужно сначала узнать, а потом начинать читать, и в этом случае её рассказы и эссе станут самыми любимыми.Нужно, наверное, посмотреть пару выпусков Школы Злословия и услышать её интонацию. Понять её насмешливое, достаточно грубое и немного циничное отношение к жизни и вот тогда, когда у Вас в голове её голос, можно начинать читать.Читать можно с любого места: с автобиографических рассказов о её удивительной жизни, или рассказов о её семье и родителях, или с юмористических зарисовок с фейсбука, или с рецептов (поверьте, сам рецепт там далеко не главный). Или вот, например, она недавно начала вести блог, где рассказывает о различных московских ресторанах.Её интонация, стиль, построение рассказа или отдельного предложения вызывают дикую радость и желание заржать (не засмеяться) во все горло, всем этим просто дышишь, наслаждаешься. Порой даже не важно, что там в рассказе или эссе, а важны какие-то классные словечки, которые она применяет, или то, как она над кем-нибудь или над собой посмеивается. Цитаты можно выписывать бесконечно, вот, например, совершенно феерический цвет пиджачка выдумала:А тут рядом с чайным магазином бутик приветливо так расположился, хороший такой бутик. Там все шелковое, моего размера и доступной цены; а раз цена доступная, то, понятное дело, накупаешь тучу вещей, горы нужного и вавилоны ненужного, ибо при понижении цены алчность обостряется, как мы все хорошо знаем. Купила блузочку цвета плаща Богородицы, другую - мятного цвета, хотя у меня такая уже была и притворялась платьем, но разве перед мятным цветом устоишь; купила третью цвета "баклажан в ночи". Пиджачок совершенно ненужный купила в связи с тем, что он был такой, знаете, не то чтобы белый, а как будто кто-то наелся вареного лосося и дыхнул на сметану. Такого вот цвета. А ещё в её книгах очень много ссылок на хорошую современную литературу. Причем многие из этих ссылок её друзья и знакомые, так что после прочтения одной её книги появляется штук пятьдесят других книг, которые очень захотелось прочесть.
bookeanarium
5 декабря 2014
оценил(а) на
4.0
Татьяна Толстая – одна из немногих писательниц, чью интонацию отчётливо слышишь всё время, пока читаешь её тексты: будь это повесть, рассказ, эссе или пост на Фейсбуке. В социальных сетях она пишет много и регулярно, а вот на новые книги у неё появляются нечасто. Взять ту же «Невидимую деву», по её словам, это всего лишь дополненное и расширенное издание её сборника «Ночь». Собственно, ранее из нового сборника типографской краски не нюхали только тоненькая «Невидимая дева», повесть, и рассказ «Учителя». Примерно по такому пути идёт Дина Рубина (их проза в чём-то близка: отборные, одна к одной, фразы, лёгкая горечь и искорка юмора то там, то сям), тасуя известные рассказы для публикации очередного нового сборника. Хотя у той же Татьяны Толстой в 2014 году вышла ещё одна – впервые опубликованная – книга «Лёгкие миры», за которую ей вручили премию Белкина: высокая награда для русскоязычного писателя, в названии отсылка к пушкинским «Повестям Белкина», а это высокая планка. Так откуда настолько знакома интонация автора? Может быть, из-за работы на телевидении. Татьяна Толстая с осени 2002 года по лето 2014 год вместе с Авдотьей Смирновой вела телепередачу «Школа злословия», 417 выпусков, в каждом из которых противостояние умов, пытливое интервью, содержательный разговор. Двенадцать лет на ТВ – это много, тут чей угодно голос запомнишь и манеру речи. А вообще в интеллектуальном пространстве писательница появилась не так давно: первый роман, «Кысь» опубликовала в 2000 году. И если там, в «Кыси», фантазийный постапокалипсис и «Русью пахнет» почти как у Владимира Сорокина, то нынешняя «Невидимая дева» больше похожа на мемуары, здесь детство, дача, советские будни и коммунальные квартиры. Огромная часть современных российских авторов пишет ностальгическую прозу, только вот молодёжь всё больше по части девяностых, а Татьяна Толстая уходит в прошлое глубже: тридцатые, война, блокада, застой. Нет-нет и вынырнет из текста какая-нибудь «комната прислуги на кухне» или запас ватрушек и сухарей «а вдруг война». Есть у Татьяны Толстой примечательный способ сделать текст ярче: включая в совершенно обыкновенное предложение дополнительное пояснение, она будто подсветку над картиной (или над драгоценностью) включает, совсем иначе начинает смотреться, выигрышнее. Например: «Жестянка служила братской могилой для всех одиноких пуговиц», убери отсюда ничем не примечательное слово «одиноких», и предложение станет банальным, простецким. Или: «плюхнуться на охнувшее, испускающее под тобой дух мягкое кресло»: вроде бы «плюхнуться на охнувшее под тобой мягкое кресло» - вполне достаточно, ан нет, со всем дополнительным «духом» становится именинным тортом со свечками. Или вот последний пример: «...открыть дверь, пройти через тесный коридор с какими-то коробками, с висящими на крючках летними пальто – тогда они назывались пыльниками, забытое слово, – вдохнуть тот воздух – настой тех цветов...»: это вот её торопливое, на одном дыхании отступление «забытое слово» – и есть та самая интонация, которую не забыть. Почитайте, как Татьяна Толстая подбирает слова, улыбнитесь вместе с ней «Невидимой деве» и прочим, будет хорошо. «...садилась в ивовое кресло, укладывала хромую ногу на другое кресло, подпирала ее тростью, раскрывала роман на английском, или французском, или немецком языке, – ей было все равно, – и наслаждалась. Но тетя Леля была солдат своего рода, и наслаждалась по часам, от и до, а закончив наслаждение, ковыляла на первый этаж (скрипит лестница, – разбегайся!), отлавливала кого-либо из нас и вела к себе заниматься русским диктантом, или английской, или французской, или немецкой грамматикой. Час в день. То есть она учила одного час в день, потом второго час в день, потом третьего час в день…».
Li_Sh
26 ноября 2014
оценил(а) на
4.0
Сначала Толстая была наркотиком. Прочитаешь - хочется еще. Прочитал еще - хочется больше. А нет. Начинается ломка, кончилось написанное. Хватаешься за современную русскую прозу, перелистываешь трясущимися руками женскую, мужскую. Ничего подобного - не вставляет. А последняя Толстая улетучивается, действие ее заканчивается, и тогда в ужасе перечитываешь, перечитываешь, перечитываешь написанное. Так обычно перечитывают умерших русских классиков. До дыр и сбитых корешков. И тут, когда уже никто не надеялся и не ждал, возникают, как бы выплывают из поднебесного писательского облака Легкие миры . И снова ночь, полумгла, как положено. И страница за страницей. Жадно. Расширяются зрачки - получена доза хорошей современной русской прозы. Книга заканчивается скоро - за пару дней, книга заканчивается в магазинах - ее навозят новую. Тираж, слава богу, в 5 раз больше среднестатистического - всем хватит. Издательство, конечно, должно быть довольно. И предлагают, наверняка, Толстой: "Татьяна Никитишна, уважьте, давайте еще одну книжицу сбацаем". А она, сурово так поглядывая из-за очков: "Нет у меня больше ничего". А они: "Татьяна Никитишна, уважьте, хотя бы один рассказик". Толстая деликатно плюет и садится, так и быть, писать один рассказик, по названию которого будет озаглавлена новая книга. И, значит, садится она за стол и, стало быть, пишет. А писать, стало быть, не о чем и, стало быть, не так чтобы хочется. Пишет она хорошо, даже когда машинально. И вот, стало быть, знакомая нам дача аптекаря Янсона и, стало быть, знакомый нам состав семьи Толстых. И выходит, пишет нам новый рассказ не то чтобы русский писатель Толстая, а вроде как внучка великих русских писателей Толстого и Лозинского. И пишет она хорошо, до того хорошо!.. как и положено всем внучкам всех великих русских писателей. А о чем? Ни о чем и обо всем сразу - ну, это у нас так устроено, в русской литературе и это тоже слишком хорошо и обсуждению не подлежит. А чего ждут от Толстой те неуемные читатели, что залистали Изюм , День и Ночь , что знают Кысь как свои пять пальцев, что заучили "Петерса" и "Милую Шуру" почти до "наизусть"?Ну-ка посмотрим... Читателями уже получена порция толстовской личной реальности разных лет в "Легких мирах", и потому теперь от нее ждут еще Петерсов, Шур, Сонечек с брошками в виде голубей, тех милых, старых персонажей, знакомых и разных. Ждут героев, а их нет. Стало быть, встает вопрос: есть ли герой в современной русской литературе? Или Толстая подчеркивает нам - при помощи своего литературного молчания и своими очерковыми рассуждениями, побуждающими к диалогам, - что героя нет. Модная такая штука - пишите о себе. В книгах? О себе? Как в социальных сетях-то?! Ну да, а что. С каждым что-нибудь да случается. Или как это понимать? Есть классика, а дальше - "оставьте, пустое"? Но когда-то же Толстая была не просто внучка двух великих русских писателей, а сама по себе - молодой русский писатель. И были у нее герои. И в этих героев влюблены и стар, и млад. Что случилось с Толстой? Или это время такое? Или смотрит она на новую книгу Прилепина и думает: а я - никогда больше. А у него - романы, а в романах - сюжеты (что для РЛ, впрочем, совершенно необязательно), а в сюжетах - герои. Но было, было же и у Толстой! И куда все делось? И кто ответит? Спросить ее? Поймать где-нибудь и спросить? Ну, мы же знаем, что будет: строго посмотрит из-за очков, ответит просто "нет". А почему "нет", из-за чего "нет" - гадайте сами. И вот новая книга, стало быть, с этим новым рассказом, в котором сплошное "стало быть". И, стало быть, все остальное в этой книге, зачитанное, заученное из "Ночи", о чем нас предупреждают во вступлении. Раздразнили нас, поманили новым названием, обнадежили новой обложкой. Разве что для тех, кто "Ночь" не читал, ценно. И неясно, что это было: надменный царский кусок пирожного, брошенный нам, людишкам, с балклона, или признание литературной немощи и ухода в эссеистику. Ночь темна и полна тайн, а дева - невидима в ночи, дева - едва различима.
nenaprasno
7 декабря 2015
оценил(а) на
5.0
Читала «Невидимую деву» почти сразу после «Легких миров». «... дева» тяжелее по настроению. Одиноких, бесприютных, маленьких и жалких тут много больше. Меньше автобиографичности, больше чужих историй. Но по-прежнему хорошо, и сказочно, и очень по-русски. Когда философия с верой объединяются и получается красиво и мифологично. Одна из любимых писательниц.
mikhaillkobrin
20 февраля 2022
оценил(а) на
5.0
Есть у некоторых авторов такое желание - показать эфемерность жизни и въедливость детских воспоминаний. Вот были вокруг люди, радовались, сидели здесь, разговаривали, спорили, о чём-то мечтали, любили кого-то, а теперь их всех нет. И нет тех, кто их помнят, лишь один герой, как ему кажется, сохранил в себе крупицы воспоминаний и тени образов. Все это нужно, чтобы передать жгучее одиночество и тянущую тоску. В классике мастером такого я пока считаю Астафьева, а в современной литературе к затронутой мною ранее Улицкой присоединяется ещё и Татьяна Толстая со своим сборником рассказов ‘Невидимая дева’.Здесь о неостановимом потоке жизни, которая мчит куда-то, даже если ты выбираешь ждать - у тебя все будет, стоит только чуть-чуть потерпеть, кажется осталось лишь вытянуть руку. Но терпение это оборачивается чём-то иным, расстояние вытянутой руки становится невыносимо огромным, время ожидания переворачивает жизнь в другую сторону, и вот она уже не так хороша, она уже совершенно плоха, и у тебя ничего нет, все надежды утрачены, все поздно, ничего не вернуть.Про таких тихих людей, незаметных, невидимых, что спокойно существуют и особенно ничем не примечательны. А что у них внутри? Возможно у кого-то бури эмоций, кто-то в прошлом был любим и любил сам, кто-то обуреваем подавленными давно внутри себя эмоциями, а кто-то так и не понял, не осознал, что он испытал, и так и не смог ни у кого спросить. Здесь про таких странных людей, непонятных, что проходят мимо с загадочным или дико сосредоточенным лицом. Здесь тонкие ниточки чувств и ощущений какой-то забившейся в угол русской души с полным непониманием того, что происходит вокруг, того, как жить и что вообще такое это ‘жить’. В книге какая-то тонна эмоций, написанная с большой долей образности, но образности понятной и хорошо воспринимаемой. По всем фронтам Татьяна Толстая меня покорила и заслужила свои 10/10. 
С этой книгой читают Все
Обложка: Биография
Биография

Людмила Разумовская

Обложка: Владимирская площадь
Владимирская площадь

Людмила Разумовская

Обложка: Дети света
5.0
Дети света

Александр Петров

Обложка: Твоя по принуждению
5.0
Твоя по принуждению

Алиса Ковалевская

Бесплатно
Обложка: История родной женщины
4.3
История родной женщины

Виктория Гостроверхова

Бесплатно
Обложка: Эшелон на Самарканд
4.2
Эшелон на Самарканд

Гузель Яхина

Обложка: День конституции
День конституции

Борис Акулин

Бесплатно
Обложка: Истребитель
4.1
Истребитель

Дмитрий Быков

Обложка: Белая сирень
5.0
Белая сирень

Маша Ловыгина

Бесплатно
Обложка: Лавр
4.2
Лавр

Евгений Водолазкин

Обложка: Двойная фамилия
4.7
Двойная фамилия

Дина Рубина

Обложка: Лесной князь
4.9
Лесной князь

Арина Теплова

Бесплатно
Обложка: Географ глобус пропил
4.5
Географ глобус пропил

Алексей Иванов