Ночевала тучка золотая Обложка: Ночевала тучка золотая

Ночевала тучка золотая

Скачайте приложение:
Описание
4.6
558 стр.
1987 год
12+
Автор
Анатолий Приставкин
Другой формат
Аудиокнига
Издательство
АСТ
О книге
Дорогие ребята! Представляем вам повесть Анатолия Приставкина «Ночевала тучка золотая». Она рассказывает о детдомовских подростках времен войны. Это очень правдивая исторя о времени, когда дети рано взрослели, но вопреки страшным и жестоким обстоятельствам не теряли способности радоваться жизни, дружить, помогать другим. Эта повесть – призыв писателя к справедливости, ответственности взрослых за судьбы детей, который должен услышать каждый.
ЖанрыИнформация
ISBN
978-5-17-071399-8
Отзывы Livelib
Amatik
7 апреля 2012
оценил(а) на
5.0
У меня есть виртуальный друг. Он из Чечни. Гордый, справедливый, но миролюбивый, насколько можно судить по меркам интернет-общения. Если на форумах речь заходит, пусть даже косвенно, о конфликте или войне, он просит тему закрыть или призывает к миру. Я его понимаю, очень понимаю. И ценю. Когда читала эту книгу, вспоминала его, понимала, что его народу несладко было. Было, есть и будет. Вот такое маленькое отступление. Книгу я увидела несколько лет назад на Ливлибе, поняла, что будет интересно прочитать ее. Но откладывала. Теперь я понимаю, что эта щемящая душу история будет навсегда в моем сердце. Она прошла сквозь меня, оставив след. Да и кого может оставить равнодушным история двух детей-близнецов? История советской страны, где много народов и где по мановению "усатой" руки вершатся судьбы. Малоизвестный факт о расселении народностей по всей территории СССР заставляет задуматься. Лично у меня был шок, с самых первых строк. Он усилился, когда в деревянном вагоне люди кричали "Хи!", когда взрослые люди, спасая свою "шкуру", подставляли детей. Голод толкает людей на совершение плохих поступков. Но они оправданы войной, они оправданы сиротским детством. Но нет оправдания взрослым в их поступках, нет! Как вы могли!!!??? Колька, Сашка, Саск... Вы - лишь капелька в море миллиардов жизненных историй. Были ли вы на самом деле? Хочется верить, что нет. Не хочется верить, что Сашка уехал далеко вот таким вот образом, что не было директора колонии, кормящего своих собак детским пайком. Когда читала, я не плакала, просто не могла оторваться от чтения, я гнала себя вперед и вперед, строчка за строчкой. Прошли пара дней и я пишу этот отзыв. Пишу и плакать хочется, вспоминая сюжет. Хочется крикнуть на весь мир: Люди!!! Не надо!!! Пожалуйста... Не надо войны, не надо голода, давайте жить дружно и все мы одной крови... Бис, Бислан из Грозного. Я не скажу тебе, что я прочла эту книгу. Я знаю, что бы ты сказал по поводу нее. Ты не любишь жалость, ты гордый и умный как лев Аслан из Хроник Нарнии. Я оставлю эту книгу для себя. Она будет рядом с тобой в уголке моей души. И,надеюсь, все будет хорошо. Там, где ночевала тучка золотая...
serovad
22 февраля 2016
оценил(а) на
5.0
С невосполнимым опозданием получаем мы правду; нехватка ее — в основе многих наших бед. Самое странное в этой книге знаете что?Стоп! Нет, я вопрос неправильно сформулировал. Конкретно в том издании, какое я читал - знаете что самое странное? Отвечаю. Указание - "для старшего школьного возраста". Да какое "старшего школьного" нафиг? Это самое что ни есть для всех возрастов! Кроме младшего школьного, пожалуй. И только так. Более того, мне кажется, что "Ночевала тучка..." относится как раз к тому разряду книг, которые иногда, раз в пять-десять лет надо перечитывать. Обязательно. Потому что вот такие произведения, если читать их внимательно, с умом и сердцем, не позволяют человеку освинячиться и оскотиниться. Ну и понять такие вещи, какие сами по себе трудно поддаются пониманию.К примеру, как большинство из нас воспринимает чеченцев? Даже не тех, которые до сих пор в горах скрываются и регулярно остальным жить нормально мешают, а просто всех подряд, в общем смысле? Согласитесь, в целом у общества к ним отношение прямо скажем настороженное. Во-о-о-о-от. А у них к нам? А почему? Да потому, что исторически так сложилось, что и они от нас (в смысле русских), и мы от них мало что хорошего видели. Потому что регулярно друг друга изводили - то холодным оружием, то горячим. И уже никогда не подсчитаешь, кто кого обидел больше, и кто вообще первый начал. А мотив раздора с чеченцами - это лишь один из мотивов романа. Книга получилась... как бы вам сказать... О войне, но с такой её стороны, с которой очень редко кто заглядывал. Читал я за последние пару лет достаточно романов и повестей и с передовых позиций, и тыловых, и заградительных. А вот со стороны детей войны что-то не приходилось. Это при том, что с живыми детьми войны мне общаться периодически случалось. Особенно в прошлом году, когда отмечалось 70-летие Победы. Я журналист, и газетные очерки о детских судьбах в сороковых годах написал достаточно. Их будет всё меньше и меньше - ветеранов уж почти не осталось, да и поколение их детей стремительно редеет. Так вот. Ещё живые дети войны рассказывали мне всякое. Вот честно, сколько комов в горле стояло, когда старики и старухи говорили мне и про Ленинград, и по Украину, и про Москву... Но у всех так или иначе была семья. Двое ли родителей (крайне редко), одна ли мать (чаще всего), просто приютившая родня - но был кто-то, кто давал кров, одеяло и кусок хлеба. Лишь один дед мне попался, который вырос в детдоме, но его история была ещё относительно счастливая - детдом эвакуировали в Куйбышев, в 12 лет его поставили учеником слесаря на заводе, а к неполным 14-ти война закончилась. Нигде я не нашёл такой пронзительной истории, как в романе Приставкина. И не найду. Знаю, что не найду, хоть коллекционирование человеческих судеб - это моя профессия. Кто испытал, тот поверит: нет на свете изобретательней и нацеленней человека, чем голодный человек, тем паче, если он детдомовец, отрастивший за войну мозги на том, где и что достать. Крепость, не хлеборезка. Так известно же, что нет таких крепостей, то есть хлеборезок, которые бы не мог взять голодный детдомовец.Два брата-близнеца, Кузьменыши, два детдомовца переживают все ужасы военного существования в тылу. Голод, холод, страх. Им легче, чем другим - у них по две пары глаз, рук, ног, а побои приходятся напополам. Но читать это горько. Особенно в эпизодах, где голодные пацаны пытаются пролезть в хлеборезку, в то время как директор детдома ворует этот самый хлеб и кормит собак. Приставкин не сдержался, назвал имя этого директора - очевидно, неслучайно единственное имя так названо на всеобщее осуждение. Примите же это, невысказанное от моих Кузьменышей и от меня лично, запоздалое из далеких восьмидесятых годов непрощение вам, жирные крысы тыловые, которыми был наводнен наш дом-корабль с детишками, подобранными в океане войны… Владимир Николаевич Башмаков, так звали одного из них.А потом их везут на Кавказ, где солнце, много фруктов. Чего бы не жить, чего бы не восстанавливаться?Да чеченцы, вот и весь разговор. Чеченцы не дают! И совсем не потому, что не прошла у них у русским ненависть со времён имама Шамиля. А почему - в книге тоже дан ответ.И когда один брат теряет другого, то как ему жить? Он нашёл единственный правильный ответ - назвал братом другого человека, и не просто другого, а - чеченца. Словно в насмешку, словно назло (а на самом деле потому, что выбора другого не было) действительности, при которой чеченцев отстреливали, а пойманных увозили в товарняках на другую землю, не слыша, как те кричат из вагонов "ХИ"!Что такое "Хи"? Ищите в книжке ответ. Она очень страшная. И именно потому её надо читать. И перечитывать. Хоть иногда...*************** Ночевала тучка золотая На груди утеса-великана; Утром в путь она умчалась рано, По лазури весело играя; Но остался влажный след в морщине Старого утеса. Одиноко Он стоит, задумался глубоко И тихонько плачет он в пустыне.М.Лермонтов
renigbooks
16 августа 2021
оценил(а) на
5.0
За небольшой книжкой с поэтичным названием, рекомендованной для школьного чтения, скрывается поднимающая болезненную тему тяжёлая история, которую не каждый взрослый-то сможет осилить и осмыслить... Осень 1944-го. 500 беспризорников из детдомов голодного Подмосковья эшелонируют на Кавказ, недавно освобождённый от фашистских захватчиков. Ничего не напоминает? По сравнению с пронзительной автобиографической повестью А. И. Приставкина, прогремевшей ещё в перестроечные годы, яхинский роман может потерять в глазах читателей пару баллов в плане оригинальности сюжета. Но, в отличие от Яхиной, которая рассказывает о том, как прошло само путешествие, оставляя за скобками жизнь ребят на чужбине, Приставкин сосредоточен именно на этом. Вместо сказочной страны, где булки растут прямо на деревьях, дети и переселенцы попадают в пустынный край, где даже пронырливым беспризорникам поначалу негде раздобыть себе пропитание. Да и пригнали их сюда не ради спасения от голода, а для заселения земель, откуда были депортированы в Сибирь якобы массово переходившие на сторону врага чеченцы и ингуши, часть которых укрылась в неприступных горах. Поэтому в воздухе витает атмосфера тревоги и страха, ведь охваченные жаждой мести горцы не намерены щадить занявших их дома женщин и детей. Именно на них, безвинных и запуганных, аукнется, как эхо в этих неприветливых горах, трагедия депортированного народа. В их столкновении автор не ищет правых и виноватых, ведь все они — лишь пешки в большой игре кремлёвского вождя. Даже спустя десятилетия те, кто, исполняя его волю, с энтузиазмом переселял «больше на тот свет» чеченцев, крымских татар, калмыков и литовцев, целые народы записав в «злодеи-фашисты, сволочи такие», по-прежнему твердят, что «всех их надо к стенке! Не добили мы их тогда, вот теперь хлебаем». Страшный финал повести неумолим: это жестокий и беспощадный мир, и пока взрослые будут идти друг на друга войной, их дети будут переживать всё, что выпало на долю героев этой книги, снова и снова. Поэтому, вернувшись на место описываемых событий в 1990-х, Приставкин встретил там новых беспризорников новой войны…
Kseniya_Ustinova
11 апреля 2020
оценил(а) на
4.0
44 год, страна растерзана войной, тысячи голодных сирот пытаются добыть себе пропитание всеми способами. Мы наблюдаем за близнецами Сашкой и Колей, как они имея только друг друга пытаются выжить в текущих условиях. Через приключения героев автор музеефицирует эпоху и сложившиеся ситуацию. Мы встречаем очень много людей, но лично мне было как-то мало про них информации. Я плохо запоминала имена, плохо запечатлела себе лица. Уровень сочувствия, понимания и сопереживания главным героям невероятно высокий, поэтому странно было почти ничего не испытывать ко всем остальным встречающимся персонажам. Разве что кроме Алхузура, хотелось бы больше про их сложное взаимодействие с Колей, и про так, как в горах и на долине им угрожала то одна, то другая народность.
o_v_n
3 августа 2020
оценил(а) на
1.0
Это не рецензия. Это скорее заметка лично для себя.Почему я не буду рекомендовать читать эту книгу, особенно детям (очень странно, что это произведение в топе детской литературы).1. Это романтизация воровского мира. Жаргонные, блатные словечки. На нем постоянно общались главные герои. Да, возможно, так и было, но это слишком уж натянуто и нереально. Но да ладно. Однако постоянные сравнения людей, что вот, мол, этот человек хороший, потому что вписался бы в наш уголовный мирок, как-то очень резало глаза. По крайней мере мне было неприятно читать. Так что давать эту книгу хотя бы уже по этой причине точно не желательно.Шоферица Вера улыбалась да пошучивала, заламывая козырек фуражки:— Ну, пиратики! Ну, разбойнички! Как поработали? Ох, чувствую, моя машинка тяжело пойдет!Вера видела все. Но никогда никому не доложила. Не продала, словом. 2. Воспитание нравственности. Мы тут как-то со знакомой поспорили об этой книге. Мне хватило одной аннотации, дабы понять, что книга просто ни о чем, но мне прилетело очередное «Не читала, а осуждаешь». Так вот. Книгу я прочла, поэтому могу теперь с уверенностью говорить: Она - говно! Если для вас (кто будет защищать ее вдруг) воспитание нравственности состоит из нарочитого коталеопольдовского «Ребята, давайте жить дружно» (да и то это буквально в последних главах книги, для чего автор ввел парнишку-чеченца, чтобы и слезу вышибить у эмоционально-нестабильного читателя, и мораль подвязать), то тогда у меня вопрос: А для чего тогда в книге упоминания таких мимопроходящих героев, как гармонист, уголовник Илья-Зверек да генералы, в бане парящиеся? Зачем в детской книге эти уроды да мрази, на которых построен акцент, с неким намеком, мол, это не мы такие, это нас страна такой сделала, а? Вот на самом деле,казалось бы, ну пару раз сказали, показали, рассказали, но ведь это на подкорке откладывается, а потом формируется в некое «свое мнение», изначально ошибочное, но упорно мешающее в будущем думать логически да и вообще как-то учиться.Ни собачки, чтоб залаяла, ни квохтанья курицы, ни визга поросенка, как у них в Томилине, ни каких-нибудь частушек под разбитную гармошку… Ни-че-го. А было время, томилинская ребятня, да и братья тоже, ходили подглядывать, как кривоглазый гармонист, днем он продавал на платформе мороженое, лапал девчат, нисколько не стесняясь пацанвы, и некоторых сажал себе на колени и задирал юбку. Ухмылялся пьяно, единственный глаз его вытаращивался, прихохатывая, он говорил: «Как насчет этого дела?» Ребята смущались. Молчали. И тогда гармонист растягивал свою облупленную гармошку и орал на всю улицу похабные частушки. Но теперь-то Зверек, как и всякий зверек, заматерел. Умел, как говорят, фуфло двигать: обманывать то есть. Стекла кирпичом натолок и вдохнул покрепче. Можно было бы и сахара толченого, но сахара в ту пору не было. Забило стеклом легкие, пошла горлом кровь. Положили в больничку. А из больнички путь на волю всегда короче. Да, видать, стекла он крупновато сделал, кровь кусками отплевывал еще долго. С полгода. Как-то с дружком шел он на работу, увидел пленных фрицев, они по соседству лес валили. Жили почти как вольняшки — на краю деревни, в земляночке. Так вот, сидят фрицы, сало жрут. Увидели, кричат: «Рус, шнель». Мол, идите сюда, угостим! Ребята от закуски отказались, но в памяти засело — гады фашистские наше сало жрут да нас же угощают! На обратном пути не выдержали, решили заглянуть. Зашли в землянку, никого; те по избам да по бабам разбежались. Тут парни еще больше озверели. Это что же получается? Мы в бараках живем, баланду хлебаем, а они в тепле да на печке с нашими бабами! Все, что было в землянке, забрали, в первую очередь бацилу, то есть мясо, сало, консервы… Муку взяли, около пуда, да не смогли дотащить, так про запас у дороги на сосне и повесили. После, мол, заберем. Пришли в избу к знакомой бабке. Жарь, бабка, мясо, вари, пеки и самогон доставай! Мы праздник победы устраиваем! Сегодня окружили и разгромили немецко-фашистских захватчиков, а это наш трофей военный! Он повел рукой, и я невольно оглянулся. И правда, не считая студентов, которых нетрудно было выделить по возрасту и одежде, другие все или почти все были как бы вровень с нашим Виктором Ивановичем… Не такие моложавые, но уж точно, спокойные, благостные, что ли. И хоть без погон, но чувствовалась в них старая выучка… Школа. Какая школа!Виктор Иванович кричал своим дружкам, похрустывая солененькой бараночкой, крошки от нее летели на пол:— Я этих гадов как сейчас помню… У меня грамота лично от товарища Сталина! Да!Его мирные улыбчивые дружки кивали и протягивали с мутным питием кружки, соединив их в едином толчке.А ведь, не скрою, приходила, не могла не прийти такая мысль, что живы, где-то существуют все те люди, которые от Его имени волю его творили.Живы, но как живы?Не мучают ли их кошмары, не приходят ли в полночь тени убиенных, чтобы о себе напомнить?Нет, не приходят.Поиграв с внучатами, они собираются, узнавая друг друга по незримым, но им очевидным приметам. Печать, наложенная их профессией, видать, устойчива. Замечаний к книге у меня еще много, но их можно считать уже личными придирками, поэтому оставлю так. Главное, что я вынесла для себя урок: я не буду предлагать ничего из детской литературы детям, пока не прочту сама. Практика показывает, что будь то советы друзей или знакомых, или различные топы могут быть вреднее и опаснее, чем укус малярийного комара.
С этой книгой читают Все
Обложка: Прошедшие войны. I том
5.0
Прошедшие войны. I том

Канта Ибрагимов

Обложка: Самодержцы московские: Иван III. Василий III
4.0
Самодержцы московские: Иван III. Василий III

Василий Ключевский, Николай Костомаров, Сергей Платонов, Сергей Соловьев

Обложка: Комендант снежной крепости
4.3
Комендант снежной крепости

Аркадий Гайдар

Бесплатно
Обложка: Вояки
4.0
Вояки

Мэри Роуч

Обложка: Яма
4.8
Яма

Александр Куприн

Бесплатно
Обложка: Братья Карамазовы
4.5
Братья Карамазовы

Федор Достоевский

Бесплатно
Обложка: Евгений Онегин
4.7
Евгений Онегин

Александр Пушкин

Бесплатно
Обложка: Преступление и наказание
4.9
Преступление и наказание

Федор Достоевский

Бесплатно
Обложка: Дьяволиада
4.8
Дьяволиада

Михаил Булгаков

Бесплатно
Обложка: Палата № 6
4.8
Палата № 6

Антон Чехов

Бесплатно
Обложка: Устрицы
4.7
Устрицы

Антон Чехов

Бесплатно
Обложка: Отцы и дети
4.8
Отцы и дети

Иван Тургенев

Бесплатно
Обложка: Погоня
4.8
Погоня

Джеймс Оливер Кервуд

Бесплатно
Обложка: Игрок
4.5
Игрок

Федор Достоевский

Бесплатно
Обложка: Анна Каренина
4.7
Анна Каренина

Лев Толстой

Бесплатно