Последняя из дома Романовых Обложка: Последняя из дома Романовых

Последняя из дома Романовых

Скачайте приложение:
Описание
3.7
515 стр.
1989 год
16+
Автор
Эдвард Радзинский
Серия
Династия без грима
Издательство
АСТ
О книге
И проступило изображение на экране: у горящего камина на фоне высокого окна сидит молодая красавица. Неотрывно глядит она в небольшой серебряный таз, стоящий у ее ног. В тазу по воде плавают крохотные кораблики с зажженными свечами. Это старинное венецианское гадание. В тот день она решила узнать свою судьбу. О, если бы она ее узнала! Как я любил разглядывать ее лицо на старинном экране! Томно склонив головку с распущенными волосами, она глядит в серебряную воду. И плавают, плавают свечи на крохотных корабликах. И колеблется неверное пламя. Эдвард Радзинский. Книга также выходила под названием «Императрица и мятежная княжна».
ЖанрыОтзывы Livelib
natali_
17 мая 2015
оценил(а) на
5.0
Джакомо Джироламо Казанова вошел в историю как великий любовник...Вечный странник, авантюрист, игрок, алхимик, тайный агент, писатель, переводчик, журналист, математик, астролог,философ, циник, интеллектуал, романтик-чего он только не перепробовал... и... невероятный любовник...соблазнивший 122 женщины...Биографическая эротическая иллиада....
fullback34
1 августа 2013
оценил(а) на
5.0
ПРЕДТЕЧА PICK UP ДЖАКОМО КАЗАНОВА или ПОСЛЕДНИЙ РОМАНТИК Почему помянут pick up, думаю, понятно без особых объяснений. Достаточно самых поверхностных. Хотя и вопрос о романтике, в общем, тоже не вызывает возражений. На самом деле: не ведомы были нашему герою ни гендерная психология, ни эрогенное «зонирование», ни гормональный фон, ни, конечно же, pick up как оформленная технология. Но полагаю, что без сеньора Джакомо и его «Истории моей жизни», блестяще рассказанной Эдвардом Радзинским, всё выше перечисленное, а также такое явление, как «донжуанские списки» (старик перевернулся бы в гробу, узнай, что не его, а именем антипода названы списки славных побед!) появилось бы чуть позже. Ну и все мы, соответственно, задержались бы в наивных, но таких милых романтических заблуждениях. Исторический фон, как всегда у автора, не просто фон=реквизит. Эпоха как повивальная бабка – освобождает все латентное, освобождает от бремени время, беременное исполинскими фигурами. Совпадение, или нет – не знаю, но Соломон, Калигула, Нерон, Казанова, Распутин перед крушением=рождением нового акта в вечной драме истории, уверенным, нет, самоуверенным шагом движутся по сцене этой самой драмы, то ли оттеняя ужасы, то ли – наоборот, внося свою долю в хор безумия эпох перемен. Безумия? Вчера это – безумие, сегодня да как бы уже вроде и не совсем. Совсем не безумие. Ну как гей- или лесби-браки. Казанова – философ –интуитуист (правильно ли подобрал определение?), вырабатывая свою Систему из перенасыщенной сладострастием реальности. Образованный, наблюдательный, отмеченный Господом особой силой – все основания для собственной Системы на лицо. А если он ещё и гуманист, Казанова, конечно же, гуманен, то ключ от бессмертия у него в самом надежном месте (он рассчитался с братом в вечности на вечной же ярмарке тщеславия). Собственно, так «История моей жизни» и появилась. Правда, истина о том, что нужна – мать изобретений – не подвела и здесь: «писание мемуаров было единственным средством, мною изобретенным, чтобы не сойти с ума от горя и обид». «История его успеха», как называют это сейчас учебные пособия для менагеров, была бы совершенно невозможна без ключевого свойства его характера – щедрости, этого универсального ключа всех времен и народов к сердцу женщины: «Он был щедр, он любил одаривать драгоценностями своих избранниц». Счастливое и для него, и для нас соединение образованности, силы и темперамента делали из него не только философа-теоретика, но и утонченного, рафинированного эстета-практика, загоравшегося уже от намека на конкур нового тела, он загорается и вновь отправляется в путь ради «нового личика, ради нового смеха, ради нового контура нового тела». Казанова ещё только подозревает, что путь этот – бесконечен, почти в никуда, так как сам предмет наслаждения не имеет пределов. Но расплату за наслаждения никто и никогда не отменял. И ему пришлось заплатить свою цену – униженным положением приживальщика и одиночеством. Лакеи же «развлекались понятной забавой лакеев – издевались над господином, впавшим в ничтожество. Старику это было особенно больно – он был горд». Какая же философская система без конкурирующей с ней системы? Ирония жизни: Казанова дает пояснения либретисту моцартового «Дон Жуана» - абсолютного антипода сеньора Джакомо. В чем различие? «Дон Жуан, цель его обольщения – сдернуть с женщины лживый покров невинности, доказать ей самой, что под ним – одно сладострастие, одна жажда греха. И завоевывая женщину, и разоблачая её похоть, Дон Жуан повергает её в отчаяние и раскаяние». А что же наш герой? «Четыре пятых наслаждения для меня заключалось в том, чтобы дать счастье женщине». Казанова написал, что им было покорено 122 женщины. Согласитесь: по нынешним временам, как бы это выразиться, цифра не кажется фантастической. Интересно другое – последующая история мельчания, деградации Философии Сладострастия. Радзинский пишет, что на смену эпохи Революции пришло время Великой Европейской Скуки. Сравнивать буржуа «милого друга» с исполинской фигурой Казановы просто кощунство! Но деволюция фигуры героя любовника и на этом не заканчивается: вместе с постмодерном происходит фрагментация не только Великих Идей, но и Великих Фигур. На место интуиции приходит технологизм. Pick up. Нужно ли говорить о другом английском глаголе, рифмующемуся с pick?
С этой книгой читают Все