Остаток дня Обложка: Остаток дня

Остаток дня

Скачайте приложение:
Описание
4.1
528 стр.
1989 год
16+
Автор
Кадзуо Исигуро
Серия
Интеллектуальный бестселлер
Другой формат
Аудиокнига
Издательство
Эксмо
О книге
Урожденный японец, выпускник литературного курса Малькольма Брэдбери, написавший самый английский роман конца XХ века! Дворецкий Стивенс, без страха и упрека служивший лорду Дарлингтону, рассказывает о том, как у него развивалось чувство долга и умение ставить нужных людей на нужное место, демонстрируя поистине самурайскую замкнутость в рамках своего кодекса служения. В 1989 г. за «Остаток дня» Исигуро единогласно получил Букера (и это было, пожалуй, единственное решение Букеровского комитета за всю историю премии, ни у кого не вызвавшее протеста). Одноименная экранизация Джеймса Айвори с Энтони Хопкинсом в главной роли пользовалась большим успехом. A Борис Акунин написал своего рода ремейк «Остатка дня» – роман «Коронация».
ЖанрыИнформация
Переводчик
Владимир Скороденко
ISBN
978-5-04-110621-8
Отзывы Livelib
Elessar
14 сентября 2012
оценил(а) на
5.0
Очень многие считают первейшей заслугой Исигуро то, что, будучи чистокровным японцем, он умудрился очень верно уловить настроение подлинно английской прозы. Как-то так сложилось, что роман полагается неким подвигом билингва, попыткой навести хрупкий мост взаимопонимания между двумя так непохожими культурами. Я, конечно, искренне восхищён этой книгой Кадзуо, но мне всё же кажется, что за выставленной напоказ лощёной британской антуражностью скрывается стопроцентно японский прозаик. И, разумеется, гениальный.Взять хотя бы тематику романа. Практически любая пара культур обладает некими точками соприкосновения, и тем более примечательно, что Исигуро обратил внимание как раз на одну из таких общих и для Англии, и для Японии тем. Речь, конечно, о проблеме служения. С одной стороны, беззаветная преданность Стивенса своему делу, посвящение всей жизни единожды избранному призванию в контексте японской культуры выглядят более чем уместно и органично. Но ближе к концу романа Кадзуо мастерски вскрывает все те скрытые противоречия, которые в конечном счёте и приводят героя к поражению. Искренне веря в величие своего хозяина, Стивенс одновременно отваживается оценивать людей, деля их на вращающих колесо истории небожителей и простых смертных. С другой стороны, он так и не решается открыть глаза на ошибки хозяина. Качества типично внутренние - величие, благородство, наконец, пресловутое достоинство - Стивенс пытается искать вовне, в отражении чужих глаз. Для Стивенса болезненно важна причастность его лорда к сильным мира сего, мнение общественности, последствия однажды принятых хозяином решений. Один раз решив расценивать себя как вещь, невозмутимый и безэмоциональный автомат, герой всю жизнь мучается типично человеческими сомнениями, которые, казалось бы, раз и навсегда вычеркнул из своей жизни. Отдав всего себя служению, Стивенс утратил внутреннее зрение и душевную гибкость. Именно поэтому он просто-напросто не знает, имело ли прошедшее смысл, когда вся громада внешних условностей рухнула. Сравните это с каноничной для Японии ситуацией самурая на службе у недостойного сюзерена. На первый взгляд, воин и слуга не имеют ничего общего, но сама идея увязать воедино служение и достоинство сходна для обоих культур. Как быть, когда принятые обязательства служения вступают в противоречие с внутренним идеалом достоинства? Самураи в таких случаях прибегали к крайней мере - ритуальному самоубийству. Стивенс же, не сумев мгновенно распознать в своём поведении фальшь, неосознанно превращает в самоубийство всю свою жизнь.История искалеченного системой героя действительно очень трагична. Мы мало знаем о прошлом Стивенса, но ясно, что, будучи сыном профессионального дворецкого, мальчик сызмальства попал в среду, губительную для всех проявлений душевной живости, эмоций и чувств. И любовь к родным, и любовь чувственную, и даже искреннюю неподдельную преданность Стивенс заменяет профессионализмом, который сам же так презирает в лице сенатора Льюиса. У героя нет увлечений, хобби, привязанностей, воззрений, надежд, мечтаний, словом, ничего, что делает человека человеком. Он даже с людьми общаться не умеет. Принятый им обет выходить из облика лишь в одиночестве привёл только к тому, что маска постепенно сроднилась с лицом и в конечном счёте заменила его. Внутренний монолог героя беспросветно мрачен, мы видим не живой, полный красок мир, но бесконечный реплей, вечный постфактум, зацикленный и искажённый сознанием героя. Кадзуо здесь слегка сдвигает набок уже собственную маску британского автора, позволяя себе штуки совершенно японские - болезненную фиксацию на, казалось бы, незначительных деталях, глубокий инсайт во внутренние переживания героя. В реальном мире Исигуро тщательно прорисовывает только отдельные детали вроде происшествия с его отцом или случая в лакейской, и то сквозь призму искажённого тысячей условностей восприятия Стивенса. Нам самим предоставляется прочувствовать всю глубину незамеченной героем трагедии. Бедный-бедный Стивенс, он так и не понял до конца, что же сотворил с обственной жизнью.Резюмируя, "Остаток дня" - весьма незаурядный роман, который является скорее не образчиком типично британской аристократической прозы или характерной для японских авторов прозы психологической, но неким синтезом, амальгамой этих двух направлений. Низводя Кадзуо всего лишь до положения талантливого стилиста, мы незаслуженно обижаем одного из самых талантливых современных англоязычных авторов.
Ponedelnik
2 июля 2014
оценил(а) на
5.0
Вечер - лучшее время суток На некоторые книги просто стыдно писать рецензии. Пробежалась наискосок по тому, что уже сказано до меня, и поняла, что для понимания некоторых художественных произведений нужно иметь порой не только голову на плечах, но и способность понимать и осмысливать на каком-то совершенно другом уровне. И тут так не хочется показаться глупым.Многие при описании этого романа не забывают упомянуть, какие же интернациональные штуки пишет Исигуро, хотя сам вроде бы японец. Но в "Остатке дня", как мне кажется, он делает ставку вовсе не на культуру англичан или японцев, а на фактически новую национальность - человека в услужении. Ведь русских от американцев отличает не только язык, нас отличает образ мышления, то, как мы видим окружающий мир. И тут то же самое. Ты понимаешь, что залезаешь в голову не просто к человеку другой национальности, а к человеку, для которого шар земной крутится в другую сторону.Было несколько сцен, когда я понимала: так, как поступал главный герой, не поступил бы настоящий француз, англичанин или китаец, - так поступил бы только настоящий дворецкий. Это как отдельная раса, как новый вид человека, если хотите. И в случае с отцом, и в случае с экономкой, Стивенс проявил не просто выдержку или терпение, он проявил профессионализм.Если честно, мне хочется быть чуточку похожей на него. Чтобы не задумываться о жизни, не задумываться о каких-то вещах, которые нам кажутся концом света, а в глазах главного героя - всего лишь небольшая неприятность, которые случаются сплошь и рядом. Их нельзя предотвратить, но с ними можно смириться.Я еще я хочу так же сильно любить то, что я делаю. Не той юношеской слепой любовью, а зрелой, осмысленной, почти что рационализированной. Но в том-то и дело, что почти.Эта книга, может, и не изменит ваше представление об окружающем мире, но хотя бы на несколько сотен страниц вы сможете побывать, как говорят англичане, в чужих ботинках. В такие моменты лично у меня что-то щелкает в голове, и я вспоминаю, что не обязательно жить так, как от вас ждут окружающие. Не обязательно делать так, как велит общество. И точно не обязательно следовать чужим правилам. Придумайте свои, но не забывайте следовать им с достоинством.
Arlett
14 июля 2014
оценил(а) на
4.0
“Нет, - думала я, - он все-таки ужасный зануда!” Уже три дня Исигуро не давал мне покоя своей книгой. Но обзывалась я не на него, не подумайте, а на его главного героя. Я признаю, в нем есть выправка, своеобразный лоск, он интересный собеседник. Так почему же я снова и снова прихожу к чувству неприятия. Ведь, казалось бы, должна восхищаться человеком столько преданным своему делу. Так почему же не получается? Но давайте по порядку.Американец покупает старинное английское поместье. Его корни и история - вот за что он выложил кучу американских баксов. Он покупал Историю. Вместе с обстановкой ему достался дворецкий Стивенс. Настоящий потомственный английский дворецкий, чья жизнь принадлежит этому дому, он всю её отдал ему. Остальной персонал (27 человек) уволился. Теперь перед Стивенсом стоит непростая задача - составить такой график работы, при котором порядок в доме мог бы поддерживаться силами четырех человек. Через год становится очевидным, что как воздух необходим пятый. Возможно им согласится стать мисс Кентон, которая двадцать лет назад работала здесь экономкой, и с которой все эти годы мистер Стивенс состоял в дружеской переписке? А тут как раз новый хозяин предлагает отпуск и деньги на бензин для путешествия по родной стране. Впервые за многие годы Стивенс покинул стены Дарлингтон-холла.В пути он предается воспоминаниям и размышлениям. И читатель будет единственным свидетелем его монолога, не считая коротких дорожных встреч. Чем больше я его слушала, тем чаще цитировала милого и нелепого Новосельцева из “Служебного романа”. Я не раз в сердцах ворчала себе под нос: “Сухарь - вот вы кто!” И вот едет мистер Стивенс по живописным дорогам Англии и пытается оправдать собственную жизнь, доказать, что прожил её со смыслом, убедить себя, что всё было сделано правильно. Он служил в Великом доме, служил хорошо. Ему есть, что вспомнить. Бернард Шоу с восхищением рассматривал начищенную им вилку. Чистить вилки - тоже надо уметь. Много времени он потратил для определения, что есть достоинство, но к чему-то определенному так и не пришел. (Хотя на мой взгляд ничего в этом сложного нет. Достоинство - это определенные манеры плюс кодекс чести). А знаете почему? Потому что нельзя сохранить достоинство человеку без своего мнения. А у Стивенса его нет. Нельзя всю жизнь достойно поддакивать. Вместо мнения у Стивенса слепое следование распоряжениям. Он напичкан ими, как плюшевый заяц, и такой же бесхребетный. Безупречный профессионал, бесцветная личность. Достоинство дворецкого выражается в умении невозмутимо обтекать, когда над тобой потешаются гости хозяина. Меня коробит от самого слова - хозяин. Оно собачье. И цель жизни Стивенса - при любых обстоятельствах, не смотря ни на что, вежливо помахивать хвостом.Может ли он и себя причислить к Великим дворецким? Вот отец его, по его мнению, был Великим. Случай с его отцом, как образцом величия, которым он восхищался, привел меня в ужас. В поместье, где служил отец Стивенса, приехал с визитом генерал, по глупому приказу которого, была поведена позорная военная операция, в ходе которой погиб родной брат Стивенса. Отец тяжело переживал потерю. Хозяин, понимая щекотливость ситуации, предложил ему на это время отойти от дел. Но нет! Как же без него? Прием провалится! А тут еще у генерала заболел камердинер, так Стивенс-старший лично прислуживал ему 4 дня, выслушивая бесконечные хвастливые бравады. Он был таким Великим дворецким, что генерал даже не догадывался, как сильно он на самом деле его ненавидит. Для меня нет в этом никакого величия и достоинства. Нет его! Есть слепой фанатизм. Я все понимаю, но уважать не могу.
kassiopeya007
13 июля 2013
оценил(а) на
5.0
Это стоит читать!О мой Бог, эта самая совершенная книга, которую я читала. Я буду петь ей дифирамбы и восхвалять её, хотя мне не стоит этого делать, потому что она такая тихая и спокойная, она про достоинство, про долг и честь, про феномен, который никто ещё в литературе так подробно и так интересно не раскрывал, эта книга про феномен "слуги", про то, что значит "служить", и что такое по-настоящему быть слугой и по-настоящему служить.Кадзуо Исигуро создал совершенный английский роман про целую эпоху, про начало и середину 20 века, про старую добрую Англию с её лордами и замками, с её политикой и политическими деятелями, с её культурой слуг, с культурой настоящих английских дворецких. Поместив главного героя Стивенса в непривычные для него обстоятельства - он отправляется в путешествие - автор только выиграл. На фоне английских пейзажей Стивенс вспоминает прошлое: жизнь слуг в замке лорда Дарлингтона, своего отца, важные светские обеды и ужины, кодекс настоящих дворецких, миссис Клементс... Собственно с целью вернуть миссис Клементс назад он и отправляется в свой заслуженный отпуск, которого у него никогда не было - это непозволительно для истинного дворецкого. Исигуро делает совершенно потрясающую вещь - через повествование главного героя он приходит к анализу главного героя им самим. Это удивительно и невероятно. Это поражает. Размеренное повествование приходит к финалу с удивительным открытием Стивенса одной из важных мыслей для всего человечества: Так, может, стоит прислушаться к его совету – перестать все время оглядываться на прошлое, научиться смотреть в будущее с надеждой и постараться как можно лучше использовать дарованный мне остаток дня? Да, стоит. Но только, что значит это "лучше использовать"? На месте героя я бы сделала по-другому, но он верен своему кодексу чести, и он продолжает свою достойную жизнь дворецкого до конца. Не в его праве испытывать сильные чувства и признаваться в любви. Не в его праве делать опрометчивые поступки и завоёвывать ту, которую любишь. Он - настоящий образцовый дворецкий. И он будет играть эту роль, данную ему, до конца.
XAPOH
29 июля 2016
оценил(а) на
3.0
Вместо предисловия: Но позвольте вернуться к вопросу, представляющему подлинный интерес; к вопросу, который мы с таким удовольствием обсуждали, когда наши вечера не омрачала болтовня тех, кому отказано в глубоком понимании нашей профессии, а именно к вопросу о том, «что такое великий дворецкий?».Нескончаемая история «образцового человека», которого не хватило на то, чтобы поставить на несколько лошадей сразу.Нескончаемая история, повествующая прекрасным языком об утерянных и обретённых вновь иллюзиях.Нескончаемая история о том, что мебелью может быть не только мебель.Нескончаемая история, в которой нет эмоций и порывов, а правильность отдаёт затхлой пресностью. Вместо краткой сути происходящего: – Мистер Стивенс, вы согласны, что это не тот китаец? – Мисс Кентон, я очень занят. Удивляюсь, что вы не нашли ничего лучшего, как весь день торчать в коридоре. – Мистер Стивенс, тот китаец или не тот? – Мисс Кентон, я просил бы вас не повышать голоса. – А я бы просила вас, мистер Стивенс, обернуться и взглянуть на китайца. – Мисс Кентон, будьте любезны не повышать голоса. Что подумают слуги внизу, услыхав, как мы во всю глотку спорим, тот это китаец или не тот? – Дело в том, мистер Стивенс, что в этом доме все китайцы давно стоят непротертые. А теперь еще и не на своих местах! – Мисс Кентон, не делайте из себя посмешище. А теперь, будьте добры, разрешите пройти. – Мистер Стивенс, окажите любезность – взгляните на китайца у себя за спиной. – Если вам, мисс Кентон, это так важно, я готов допустить, что китаец у меня за спиной может оказаться не на своем месте. Но должен сказать, мне не совсем ясно, почему вас так волнует это ничтожнейшее из упущений. – Сами по себе эти упущения, может быть, и ничтожны, но говорят о многом, и кому, как не вам, мистер Стивенс, об этом задуматься.Нескончаемая история, знакомиться с которой, наверное, приятно с верхней полки купейного вагона, не будучи основным слушателем. Под не менее размеренный, чем голос рассказчика, стук колёс. Не осуждая и не спрашивая. Наслаждаясь оборотами речи и периодически засыпая…P.s. «…Но иногда едешь в поезде, Пьешь Шато Лафит из горла, И вдруг понимаешь — то, что ждет тебя завтра, Это то, от чего ты бежал вчера...» (БГ)P.s.s. в оформлении использована картина Анжелы Джерих «Попутчики», с особым почтением к маршруту, написанному на шторках…#017
С этой книгой читают Все
Обложка: Как плавать среди акул
Как плавать среди акул

Харви Маккей

Новое
Обложка: Голые деньги
4.5
Голые деньги

Чарльз Уилан

Новое
Обложка: Место под названием «Свобода»
Обложка: Художник зыбкого мира
3.9
Художник зыбкого мира

Кадзуо Исигуро

Обложка: Диковинные истории
3.8
Диковинные истории

Ольга Токарчук

Обложка: Уши машут ослом. Сумма политтехнологий
Обложка: О проценте: ссудном, подсудном, безрассудном. «Денежная цивилизация» и современный кризис
Обложка: Последняя цивилизация. Политэкономия XXI века
Обложка: Уйти красиво. Удивительные похоронные обряды разных стран
Обложка: Золотой лохотрон. Мировая экономика как финансовая пирамида
Обложка: Перманентный кризис. Рост финансовой аристократии и поражение демократии
Обложка: Обмани-Смерть
3.8
Обмани-Смерть

Жан-Мишель Генассия

Обложка: Куколка для Немезиды
3.0
Куколка для Немезиды

Наталия Миронина

Обложка: Антикризис. Выжить и победить
4.0
Антикризис. Выжить и победить

Валентин Катасонов

Обложка: Не боюсь Синей Бороды
3.7
Не боюсь Синей Бороды

Сана Валиулина