Русская канарейка. Желтухин Обложка: Русская канарейка. Желтухин

Русская канарейка. Желтухин

Скачайте приложение:
Описание
4.5
897 стр.
2014 год
16+
Автор
Дина Рубина
Серия
Большая проза Дины Рубиной
Другой формат
Аудиокнига
Издательство
Эксмо
О книге
Кипучее, неизбывно музыкальное одесское семейство и – алма-атинская семья скрытных, молчаливых странников… На протяжении столетия их связывает только тоненькая ниточка птичьего рода – блистательный маэстро кенарь Желтухин и его потомки. На исходе XX века сумбурная история оседает горькими и сладкими воспоминаниями, а на свет рождаются новые люди, в том числе «последний по времени Этингер», которому уготована поразительная, а временами и подозрительная судьба. «Желтухин» – первая книга трилогии Дины Рубиной «Русская канарейка», красочной, бурной и многоликой семейной саги…
ЖанрыИнформация
ISBN
978-5-699-71725-5
Отзывы Livelib
littleworm
27 января 2016
оценил(а) на
5.0
" Человек зарождается, вызревает, выпрастывается в этот мир, прорастает в него душой, и судьбой, и сладостной болью любви. А потом его покидает". Без опасения разочароваться, смело в путь! Без оглядки, напролом, мельтеша страницами… Замирая, утопаю с калейдоскопе картинок, звуков и запахов, не забывая периодически захлопнуть челюсть дышать. Волшебница, оседлавшая, подчинившая себе слово, опять позвала меня в длинное, витиеватое, многолюдное путешествие.Чуток в Алма-Ате, где разводят кенарей в массивной исповедальне, где рождаются и умирают, где щелкает затвор фотоаппарата, едят казахскую пищу, катаются на Медео, учатся говорить и слышать, а главное пытаются жить правильно и счастливо. Чуток в Одессе, с ее особыми запахами, с концертами, тенорами, кларнетом, виолончелью, пением с канарейкой на два голоса, с гербами, кольцами, бабками и внуками, с необыкновенными судьбами в доме Этингеров, где поколение новое зарождается самым невероятным образом, где родословная держатся на ненадежной сопле.Масштаб этой саги приводит в изумление, в первой части четыре поколения, это не шутки. И как всегда экспрессивно, выпукло, и каждый человечек это действо, характерное до предела. Читать, вчитываться, каждую строчку пропускать через себя, с каждым героем проживать, переживать и радоваться, любить его или ненавидеть, они заслуживают эмоций и отношения... они живые. Живые портреты, наскоро проживающие жизнь.Смотрю и пытаюсь понять этих необыкновенных людей. Несколько поколений неординарных, сумасбродных личностей. Может я заглянула, на другую планету, может это какой-то параллельный мир с разноцветными глазами, странным выговором, с заиканием, дивными косами, разномастными чудачествами и закидонами. Да вроде всё наше, наша история, родной язык, и люди вроде «как руку протяни». Нет уж, скорей ЕЁ особенность, видеть их вывернутыми. "Это вынуждает признать некоторую склонность автора к сумасшедшим, безусловную к ним приязнь, порою и любование, и даже – да! – восхищение ими, как и возмущенное неприятие термина «душевная болезнь», которым люди издревле награждают носителей слишком яркого оперенья. Хочется возразить, что не болезнь это, а проявление дерзкого своеволия души, ее изумленного осознания себя, обособления себя от мельтешащей пустоты мира. По сути – доказательство самого ее, души, существования." Вот смотрю на этих вывернутых душой - то ли страшно, то ли смешно. И постоянно щекочет кто-то в носу, неужели я плачу… Просто страшно жить, повседневность страшнее катастрофы. И все равно они верят в счастливую звезду, карабкаются, бегут… сами… отпускают близких и любимых. Любят нежно, самозабвенно. И так тепло. Я тоже верю! Я тоже бегу! Иногда забегая вместе с Ней далеко вперед. Она как гадалка, раскидывающая на картах (хорошая гадалка, надежная) вскользь, предсказывает их будущее, интригует. Я радуюсь как ребенок - значит, есть оно будущее - это оптимистично само по себе. Кто-то умирает, приходится оставлять на дороге жизни и идти дальше… непременно идти. Я иду… Обязательно пойду дальше, впереди еще две книги и желтый кенарь впереди, как маяк. Заворожено двигаюсь ему навстречу, потому что волшебно, трогательно, смешно и грустно, до слез, до гомерического хохота, живописно, тонко, мелодично - Талантливо."... ты – мадонна! Не слушай ни единую б…ть: ты – мадонна!"Дальше... Harry Herman Roseland
AnnaYakovleva
25 марта 2014
оценил(а) на
4.0
Дина Ильинична, конечно, удивительный человек и писатель. Год назад мне страшно повезло провести рядом с ней около часа, спасибо Тотальному Диктанту, и до сих пор это одно из ярчайших воспоминаний. Как все профессионалы и по-настоящему талантливые люди, она проста и непосредственна, уважительна и удивительна - многим звездам поучиться бы) Тогда и услышала впервые про "сейчас готовим первый том трилогии об Одессе и Алма-Ате", и вот наконец! "Русская канарейка" - это очень, очень большое полотно, и, в общем-то, не совру, сказав, что в этом году нас ждёт внушительная эпопея, где есть место и семейной саге, и роману воспитания, и шпионскому детективу - и это только первый том! Она начинает издалека - за сто лет до рождения главного героя, который и рождается только в самом конце первого тома, разогрев читателя и заставив ожидать продолжения, как в самом ярком сериале. Дина Рубина выписывает каждого героя, будь то центральный персонаж или мимопроходящий, вышивает его мельчайшим крестиком, заставляет влюбиться, разочароваться, разозлиться, оплакать... Я нарочно пишу "она", а не "автор", потому что её голос здесь, как в "Онегине" - один из персонажей, рассказчик состоит из плоти и крови, при этом не скрывая, что история-то вся выдумана, и именно потому, что сумасшедшие наиболее привлекательны для сочинителя, то и встречать мы будем только непростых, разноцветных, необычных людей - автору так хочется, и кто запретит! Текст очень густой, перенасыщенный метафорами и эпитетами, и только Рубина может выдерживать этот стиль, не скатываясь в графоманию. Читать его непросто, быстро проглотить не выйдет - у меня ушла неделя! - несмотря на насыщенность действия и частую смену картинки, это очень вязкая история, важная каждым словом и оборотом. У каждой из частей ритм разный. Довоенная жизнь Эсфирь - один текст, советский быт Одессы - другой (а этот язык! у меня где-то лежит одесско-русский словарь, надо бы достать), Казахстан - третий, и это особый авторский слух, которым она с нами так щедро делится, как сама канарейка, которая долго слушает, а потом так чудесно и на свой лад повторяет.Пожалуй, не стоит начинать знакомство с Рубиной с "Русской канарейки", но тем, кто давно и крепко верит её историям, роман придется по душе и полюбится, медленно, но надолго. Не берите наскоком - смакуйте)
Tsumiki_Miniwa
22 сентября 2018
оценил(а) на
5.0
Милая, милая Дина кружит с первых строк. Хватает за теплую ладонь и утягивает в сумасшедший ритм фокстрота. Промельк лиц и рук, суета и нарочитая резкость. Ты наблюдаешь за неподвластным разуму движением линий и только мгновение спустя понимаешь, что снова тонешь в неге текста. Как и прежде, как и пару романов-танцев назад. И если сейчас ты с удивлением взираешь на краюху солнца, восходящего над кучерявыми зелеными шапками апортовских садов, и вдыхаешь полной грудью к самому сердцу терпкий цветочный с нотками прелой земли аромат, то совсем не значит, что в следующую минуту все не изменится. Что, прикрыв глаза, ты не услышишь легкий хлопот солнечно-желтых крыльев, заливистые серебристые россыпи, звонкие бубенцы, выводящие на пылкую арию и «Стаканчики граненыя». Здесь, в старом доме у бабушки и Зверолова, где за пазухой у каждого припрятана своя тайна и своя боль. Только, конечно, сразу привыкать к обстановке как прежде нельзя. Лишь оглянешься по сторонам, лишь привыкнешь к лицам маленького алматинского городка, да и то скорее деревушки, как милый мой автор снова прошепчет на ухо «Нужно торопиться…» Хлопнет в ладоши и по собственной воле перенесет из прогретых солнцем степей во влажный тяжелый воздух беспокойной Одессы. Лишь зазеваешься, как Дина Ильинична потянет в самую пучину волн другой людской жизни. Распахнет перед тобой двери дома Этингера, в котором сила характера мешается с недюжинной силой таланта, в котором звучит великая прекрасная всепреображающая Музыка. Музыка инструмента, Музыка Голоса, Музыка сердца. Все начнется с самых истоков. Мерно погружая читателя в безумный водоворот жизни, то призывая делить радости и горести неказистой семьи странников, то созерцать величие и боль рода Этингера, автор постепенно начнет выводить на историю двух важных персонажей. Разве одного? Разве только за одного я теперь переживаю, перевернув последнюю страницу? И разве не была я готова к этому вихрю лиц, к жерновам истории? Но вот уже который раз стоит мне взяться за незнакомый роман Дины Рубиной, как я получаю бескрайний поток образов, звуков, ароматов, мелодий, не скудных описаний («скудный» - вот то слово, что к прозе Дины Ильиничны применить просто нельзя), а чувство, воспоминание, позаимствованное у реальности и заключенное в решетку строк. То, что я всегда ищу, жду и безмерно люблю. Люблю романы Рубиной за причастность, за то, что, погружаясь в них с головой, я не могу уже отделить себя от героев. И потому, вот опять заплутав между строк, я вместе с Ильей прислушивалась к мудрым советам Зверолова и шептала тихую исповедь маленькой луноликой девчушке, крохотной ручкой призывающей жить. Прислонившись затылком к темному дереву исповедальни, я поражалась невероятной мелодии Желтухина, этим переливам, посвистам, руладам, а позже училась заново открывать свое сердце навстречу новой любви, той самой, что сейчас острым коньком разрезает лед, в простой фотоснимок вкладывает душу, ничего не боится и все понимает без слов. И как только мне казалось, что история выпита до последний капли, с новой главой-рывком я снова меняла измерение. Теперь уже в уютном доме я прислушивалась к голосу Большого Этингера, натирая до абсолютной прозрачности стекло вместе со Стешей, рядом с маленькой Эськой я бежала и бежала глазами по нотам, пальцами по клавишам, а после сквозь жизнь проносила боль несбывшихся надежд, «Полонез Огинского» и память любви. А еще я была им, последним по времени Этингером, и с болью и страхом вглядывалась в будущее. Я пропускала через себя чужое горе и ощущала чужое счастье как свое. Я видела прекрасно, как жернова истории могут перемолоть в ничто, в пыль, в прах даже сильного мужественного человека. Я теряла, теряла, теряла, но ни на минуту не сомневалась в том, что даже в полной темноте вспыхнет огонек надежды. А потом… В момент крещендо оказалось, что страницы кончились. И эти последние страницы… Как много они оставили за невидимым пределом. Что стало с Айей? Как перенесет расставание Илья? Как долго ты будешь рядышком оберегать покой, Барышня? Какой будет жизнь в Иерусалиме? Неужели мы расстались навеки, моя прекрасная Одесса? И едва ли не главное: как же ты перенесешь эту боль, Леон? Как? Только суетливый бег глаз по канареечно-желтой обложке… А потом ты выдыхаешь, выхватываешь взглядом второй том на полке. Ну, конечно! Я не знаю, что там впереди, но верю. Верю, что лучшее.
Nereida
19 апреля 2019
оценил(а) на
5.0
Люблю эти русские колоритные романы с богатым кружевным языком, который не всегда поддается с первого раза, иногда есть необходимость вернуться и перечитать фразу. Люблю читать о судьбах в чем-то близких по духу людей, которые, возможно, где-то были и где-то есть.Пролог вызвал легкое недоумение, быстро закончился и оставил ждать объяснения, которое я так и не получила, завершив первую часть трилогии.Началось все со Зверолова и канареек. На этом этапе мне необходимо было влиться в историю, познакомиться с героями, окунуться во все прелести языка. Мое чтение состояло из чередования прослушивания аудиокниги и непосредственного самостоятельного чтения. Хочется отметить, что чтец на аудио меня покорил с первых строк, а когда еще и песни пошли, я была очарована, только потом узнала, что сама автор начитала свою трилогию. Великолепно! И, то слушая, то пробегая своими глазами по тексту, так же с большим удовольствием, и уже в мыслях читая в интонациях Дины Рубиной, мне удалось увлечься историей.Не скрою, что временами было достаточно сложно. Сколько там разных судеб и жизней! Сколько встречных-поперечных, соседей, знакомых и все новые и новые имена. Не успеешь привыкнуть к одному персонажу, как он исчезает, но на его месте вырастает новый, не менее важный, по мнению автора. Я не буду спорить, кто-то прошел мимо меня, но кто-то закрепился и остался в памяти, как личность достойная внимания. Единственное, что у меня постоянно всплывало в мыслях, что вся непохожесть героев сливалась в одно общее. Как же все они напоминают династию певчих Желтухиных, пусть даже без голоса, но жаждущие свободы, а живущие в клетке. И как хотелось помочь каждому обрести эту свободу. Но у нас у всех есть рамки, границы, которые не дают вырваться на волю, может потому, даже самые счастливые люди чувствую себя немножко несчастными. Стенки клетки-исповедальни незримо давят на нас.Две страны, две семьи и круговорот жизней. Музыкальные Этингеры и страстные любители канареек Каблуковы. Пока они идут разными путями, пересекаясь только мимолетно. Еще только появился главный герой, странный, таинственный, неопределенный, но музыкальный.О, да! Все, что связано в романе с музыкой, к сожалению, для меня осталось тайной, я совершенно не музыкальна. Потому фрагменты, где внимание уделяется музыкальным тонкостям, мне невозможно представить и понять.А вот люди, музыкальные и не очень, мне очень интересны. С удовольствием вернусь к книгам "Русской канарейки", чтобы погрузиться вновь в витиеватый язык книг, ненавязчивый юмор и море судеб.
SantelliBungeys
30 июня 2019
оценил(а) на
4.0
Шик-блеск, имер-элеган на пустой карман именно такой и есть "Желтухин" - нам читателям на радость всего лишь первая часть трилогии. Всего лишь начало истории Дома Этингера и сопричастных к ним. История страны в лицах. История, кусочком медового сота перекатывающаяся во рту. Эх! Нескромно, с большим размахом собираюсь хвалить я Дину Ильиничну) Целое пиршество развернулось предо мной на страницах, не было сил оторваться от этих городов и судеб. От жаркой Алма-Аты, пахнущей так густо и многослойно, от яблоневых садов, ветви которых тяжело обвисали от огромных плодов аппорта. От песен канареек, выученных Желтухиным-вторым, царственно сокрытым в деревянной резной исповедальни. От историй Зверолова и Морковного, чьих чудесных гренок с куриными шкварками мне так захотелось испробовать. От недоговорок и тайн, хранимых столь тщательно... От горя ранней потери. От одиночества, добровольно принятого на себя, чтобы не нарушить хрупкого равновесия. Эта часть была ещё не о семействе Этингеров. Это был пока всего лишь запев.И вот от мира запахов и птичьего щебета. От восточного базара с тандырной лепёшкой, дымком шашлычной и шариками корта. От фотографий, которые заключают в себе целый мир и талант глухой девочки, мы перенесемся в совсем другой город. Столь же любимый и родной. Живой, горластый, смеющийся. Одесса. И он будет нам шептать о всяких вкусностях, приготовленных Стешей. Но главное он будет звучать. Кларнетом, виолончелью, роялем и голосом Большого Этингера. Это будет экскурс в дореволюционное прошлое, с настоящим размахом. В то счастливое благополучное время, которое внезапно оборвется. Революционной волной сметёт все планы и надежды, оставив лишь две комнатки от большой квартиры, стремительно превращенный в коммуналку, населенную шумными и разнообразными персонажами. Многие из которых будут долгие годы жить общим подобием семьи. Притрутся боком и Инвалидсёма, и дядя Юра, и Паша провидица, и даже почетная подметальщица Потемкинской лестницы. И только Эська, которой так и не пришлось выучиться в Венской консерватории, да верная Стешка, ставшая Этингер не по крови, но по призванию будут неизменно жить и воспитывать поколения Этингеров, до самого последнего ... до Леона.О Леоне, последнем по времени рода всегда висящем на сопле, конечно стоит рассказать отдельно. Уникальный контратенор, одновременно героический оперативник и наш главный герой. Многие таланты последнего выблядка ( это не мои слова, авторскую редакцию пришлось использовать по причине точности и сочности ) одесской семьи, весьма извилистая судьба, сочетающая известность оперного певца и тайную карьеру спецагента. Тот случай, когда наблюдаешь от рождения и клянешь судьбу, подозревая ее в злокозненности. Когда обаятельность негодяев завораживает, застилает глаза и превращает в сказочных принцев. О нем надо читать самим. Так же как и о Айе, с семейной монеткой в ухе, сидящей на пляже тропического дальнего острова с неразлучным фотоаппаратом в руке.Дина Ильинична - это фигура. И можно умом сознавать некую затянутость в сюжете и сумбурность в переплетении историй....можно. Но ироничность, колоритный язык, грубоватое чувство юмора, авантюрные сюжеты и умение доступно говорить о сложных вещах - это уже совсем о другом, о том что делает настоящую литературу. Чтобы так написать надо любить и знать. Старые большие и местечковые города, художники, старые евреи, освободившиеся зэки, пьяницы, беспризорники... В них узнаешь друзей, приятелей, просто случайно мелькнувшись по жизни персонажей своей жизни. Улочки, дворы, базары... Ее герои всегда "Великие Комбинаторы" и трагически-романтические герои, Печорины нашего времени. Одиночки, всегда страдающие от потери близкого человека, находящиеся в вечном поиске Единственной и Неповторимой. С особой, оправданной автором, моралью и отсутствием рефлексии. Скользящие по жизни, гордые и обречённые.
С этой книгой читают Все
Обложка: Дорога в Тридесятое царство
4.5
Дорога в Тридесятое царство

Александра Сергеева

Обложка: Маска, я тебя не знаю…
4.0
Маска, я тебя не знаю…

Дина Рубина

Бесплатно
Обложка: Твоя по принуждению
5.0
Твоя по принуждению

Алиса Ковалевская

Бесплатно
Обложка: История родной женщины
4.3
История родной женщины

Виктория Гостроверхова

Бесплатно
Обложка: Эшелон на Самарканд
4.2
Эшелон на Самарканд

Гузель Яхина

Обложка: День конституции
День конституции

Борис Акулин

Бесплатно
Обложка: Истребитель
4.1
Истребитель

Дмитрий Быков

Обложка: Белая сирень
5.0
Белая сирень

Маша Ловыгина

Бесплатно
Обложка: Лавр
4.2
Лавр

Евгений Водолазкин

Обложка: Двойная фамилия
4.7
Двойная фамилия

Дина Рубина

Обложка: Лесной князь
4.8
Лесной князь

Арина Теплова

Бесплатно
Обложка: Географ глобус пропил
4.5
Географ глобус пропил

Алексей Иванов