Франц Кафка Обложка: Франц Кафка

Франц Кафка

Скачайте приложение:
Описание
4.3
451 стр.
2000 год
12+
Автор
Вальтер Беньямин
Издательство
Ad Marginem
О книге
В этой небольшой книге собрано практически все, что Вальтер Беньямин написал о Кафке. У людей, знавших Беньямина, не возникало сомнений, что Кафка – это «его» автор (подобно Прусту или Бодлеру). Занятия Кафкой проходят через всю творческую деятельность мыслителя, и это притяжение вряд ли можно считать случайным. В литературе уже отмечалось, что Беньямин – по большей части скорее подсознательно – видел в Кафке родственную душу, нащупывая в его произведениях мотивы, близкие ему самому, и прикладывая к творчеству писателя определения, которые в той или иной степени могут быть использованы и при характеристике самого исследователя. Как писала Ханна Арендт, Беньямину «вовсе не обязательно было читать Кафку, чтобы думать, как Кафка». В формате a4.pdf сохранен издательский макет.
ЖанрыИнформация
Переводчик
Михаил Рудницкий
ISBN
978-5-91103-130-5
Отзывы Livelib
TibetanFox
5 апреля 2013
оценил(а) на
5.0
На самом деле, это не целая книга, а всего лишь небольшое эссе о Кафке, которое обросло побочным материалом и было издано в тощенькой книжице. Но это очень хорошее эссе. Побочный материал, правда, во многом повторяет основной, так что ощущение некислого такого дежа вю не покидает до последней страницы.Чем Кафка хорош, так это широкими возможностями для трактовки. Очень сложно трактовать его неправильно, если уж ты взялся вообще его хоть как-то трактовать, наверное, именно потому, что трактовать "правильно" тоже нельзя. Впрочем, есть, конечно, самородки, которые даже Кафку изуродуют, но мы тут не о девиации говорим. Так вот. Вальтер Беньямин ненавязчиво направляет нас на мелкие детали повествования и показывает, что они повторяются из произведение в произведение. А если повторяются, значит, имеют особое значение. Мнение самого Беньямина можно и не разделять, но его внимательность и трепетность к тексту в любом случае что-нибудь новое да подскажут.А ещё очень интересно было почитать переписки, касающиеся этого эссе. Насколько значимыми были тогда критические работы! (Не знаю, может, настоящие критические работы и до сих в таком же фаворе, только простым смертного этого не узнать). Каждое слово, каждая фраза продумываются, подыскиваются, тщательно подбираются с одной стороны, а потом изучаются, анализируются, чуть ли не обнюхиваются и пробуются на вкус с другой. После создания такой критики автор должен в изнеможении падать на диван, втирать в лоб бисеринки пота и шумно вздыхать с осознанием того, что сделал что-то значимое. А потом выходит критика на критику — и она такая же плотная по концентрации мысли. Настоящее взаимодействие умов, браво.
Unikko
20 июня 2014
оценил(а) на
5.0
1). Неожиданное вступление – а Вальтер Беньямин начинает своё эссе о Франце Кафке с анекдота о князе Потёмкине - позволяет предположить, что читателя ждёт довольно оригинальный взгляд на творчество одного из самых загадочных писателей в истории литературы, оригинальный и очень личный. Вальтер Беньямин, думается, вполне мог сказать о Франце Кафке: "это «мой» писатель". И в его судьбе, и в творчестве он видел родственную душу и близкое мироощущение, так же, как для Кафки «своими» были Генрих фон Клейст и Роберт Вальзер. Подобный «лично-заинтересованный» подход к творчеству писателя – впрочем, как и любой другой – таит в себе некоторое ограничение: нередко Беньямин «переносит» на Кафку свои ощущения и воспоминания, так, например, описывая раннюю фотографию писателя, он, очевидно, говорит о собственных детских впечатлениях от посещения фотоателье.2). Возможно, именно по этой причине у Беньямина не получилось «выстроить» единую концепцию «понимания творческого наследия Франца Кафки». Его работа – не «толковый словарь» к произведениям Кафки, а попытка высветить отдельные моменты, важные, на взгляд исследователя, «особенности» творчества. Как следствие, и главное эссе сборника, и сопутствующие статьи отличаются фрагментарностью и недосказанностью. Но в то же время Беньямин старался придать глубину и значительность своей работе, не только изложить собственный подход, но и проанализировать уже существующие толкования творчества Кафки. Весьма критически он оценивает как религиозную (протестантскую) интерпретацию произведений писателя (согласно которой роман «Замок» - это символ «высшей силы и чертоги благодати», «Процесс» - «нижние предел, юдоль суда и проклятия», а «Америка» должна была стать описанием земной жизни), так и популярную психоаналитическую версию (тема отца).3). И всё же Вальтер Беньямин согласен с большинством исследователей в том, что незавершённость романов Кафки является не случайной и таит в себе особенный смысл: «На самом же деле в нескончаемости этой у Кафки явлена боязнь конца... Романы самодостаточны. Книги Кафки таковыми не являются никогда, это истории, чреватые моралью, которую они долго вынашивают, но на свет не произведут никогда... то, что книги эти остались незавершенными, это и есть, пожалуй, торжество благодати в этих фрагментах». Но, кажется, Кафка не только не заканчивал свои произведения (как романы, так и некоторые рассказы, или то, что могло «превратиться» в рассказ), большинство из них он даже не начинал; лишь отдельные фразы, словно засушенные цветы, попадаются иногда в дневнике: «как мне чужды, например, мышцы рук». (Впрочем, говоря о структуре произведений Кафки, следует помнить слова самого писателя: «Все вещи, возникающие у меня в голове, растут не из корней своих, а откуда-то с середины»).4). Отсюда Беньямин делает важный вывод: Кафка, по его мнению, писатель-неудачник: «это образ человека, потерпевшего крах». Разумеется, речь идёт не об отсутствии у Кафки прижизненного коммерческого и читательского успеха, но о постоянном стремлении выразить невыразимое и «блистательном поражении» на этом пути. И всё-таки остаётся вопрос: было ли это поражением Дон Кихота, отрекающегося от рыцарства перед смертью (если вспомнить завещание Кафки), или неудачей Санчо Пансы, так и не сумевшего стать Дон Кихотом (если принять во внимание рассказ «Правда о Санчо Пансе»)? «Можно сказать так: как только он (Кафка) твердо уверился в своей конечной неудаче, у него на пути к ней всё стало получаться, как во сне». Процесс творчества – вещь таинственная, одни писатели «работают» или стараются делать это регулярно, по расписанию, не полагаясь на эфемерное вдохновение; другие долго «вынашивают» план книги, а потом садятся и как бы под диктовку записывают готовое произведение; для третьих - творчество мучительный и изнурительный процесс. Как часто в дневнике Кафки встречаются отчаянные фразы «ничего не писал», «не могу писать»! Не потому, что не хватало воли, уверенности в себе или сосредоточенного спокойствия, а потому что Кафке, чтобы выразить то, что он хотел выразить, нужно было «вонзать нож в сердце». А неудача… неудача – когда крови мало…5). Как мы уже отметили, Вальтер Беньямин не предлагает общей концепции толкования творчества Кафки, справедливо полагая, что любая разгадка возможна здесь лишь в форме новой, мучительной загадки, но он даёт общую характеристику созданному писателем художественному миру, называя его «вселенским театром» и подчёркивая значение жеста в произведениях Кафки: «каждый жест для него – действо, можно даже сказать – драма, драма сама по себе». Пожалуй, театральными можно назвать и романы Достоевского: множество искусственных, постановочных сцен (вроде безобразного вечера в «Идиоте», или рокового воскресенья в «Бесах»), сверхъестественные совпадения и случайности, исступлённые, «как бы не в себе» герои. Театр Кафки – если допустить, что это театр – наоборот, чрезвычайно прост и строг, персонажи сдержаны в эмоциях и сохраняют поразительное спокойствие в невероятных ситуациях, действие сжато и как бы ограничено. И там, и там «ни на грош правдоподобия нет»; и там, и там читатель ощущает жизнь, как она есть. Может быть, дело в том, что каждое произведение Кафки – вовсе не театральная пьеса, а живой организм, ребёнок. Поэтому и финалы зачастую отсутствуют – ведь единственным концом жизни, который и можно только запланировать и описать, является самоубийство. И тогда попробуем предположить, что «Превращение» - самый композиционно строгий рассказ – был написан Кафкой именно под влиянием мыслей о самоубийстве.С другой стороны, Беньямин в своей статье цитирует разговор Кафки с Максом Бродом о предполагаемом финале «Замка». Но если концовка существовала - как замысел, просто осталась не написанной, - то Кафка «превращается» в скульптора, создающего статую Венеры, а затем отсекающего ей руки. Если учесть, что все романы Кафки остались неоконченными и были изданы после его смерти в компоновке Брода, мы можем добавить: скульптор не просто отсёк часть оконченного произведения, но и «перемешал» все его фрагменты. С какой целью?6). Макс Брод в биографии Кафки – к слову, Беньямин довольно резко критикует эту книгу - называет своего друга «святым», а его творчество – необъяснимым: «это можно объяснять и объяснять (что, несомненно, и будут делать) – но по неизбежности именно что без конца». Объявить творчество Кафки не поддающимся толкованию – само по себе есть толкование. В сущности, любая интерпретация творчества писателя, особенно такого сложного, как Кафка, не более, чем «сетка» Витгенштейна, образованная из каких-либо фигур и наброшенная на мир: тот факт, что картина мира может описываться сеткой данной формы, ничего не говорит о мире, но одновременно мир характеризует то, что при помощи данной сетки он может быть описан именно так.7). Вальтер Беньямин начал работу над большой статьёй о Кафке в 1927 году, планируя опубликовать её к десятой годовщине со дня смерти писателя, но продолжал работать над ней до конца своей жизни, до отчаянного самоубийства в 1940 году. Как и романы Кафки, исследование Беньямина могло быть только оборвано, но не закончено. Как и жизнь Кафки, судьба Беньямина могла быть только трагической.
mi-paredro
10 апреля 2010
оценил(а) на
5.0
беньямин - внимательнейший, глубочайший исследователь. давно хотела прочитать о кафке что-нибудь, выходящее за пределы метафизически фундированных рассуждений о его гнетущей тосливости и тоскливой гнетущести. и вот добралась до беньямина. чётко и красиво организованное исследование, лаконичное и дико увлекательное (чего стоит одна история о потёмкине). и особенно прекрасно то, что он сфокусирован на кафке, но в поле его зрения попадает ещё множество культурологических и философских проблем, которые он захватывает походя, но глубоко. что делает книгу интересной не только страждущим кафковедам.
NikitaMajer403
25 июля 2018
оценил(а) на
4.0
...я имею некоторые сомнения относительно формы сочинения. Это форма мистическая, почти эзотерическаяТак писал Крафт Вальтеру Беньяму относительно его работы, посвященной Францу КафкеИ действительно, манера и подача автора самой удачной интерпретации творчества Кафки оставляет нас, по иронии судьбы, в смятении и непонятках. Ибо некоторые вопросы так и остались открытыми, а другие же лично мною были просто "недомысленны". В пору сказать о том, что после прочтения книги ощущаешь дурное послевкусие недосказанности, прямо как после книг самого Франца Кафки. Но, как говорится, какой писатель, такой и интерпретатор: На притчи Кафки Беньямин отвечает своими притчами, на парадоксальные фигуры и сюжеты - своими. Толкование становится соревнованием, гонкой за лидером, в которой нельзя оказаться впереди преследуемого, - и текст толкования оказывается таким же рассыпчатым и незавершенным, как и сам толкуемый текстОтносительно же самого Кафки в сознании Беньямина можно сказать многое. Благодаря нежному "нащупыванию" тенденций и тем как в большой прозе, так и в маленькой, интерпретировать удается основательно, с аргументами и ссылками. Но как и во всей другой интерпретации, Вальтеру Беньямину приходится вычленять темы из мира Кафки, что может сказаться губительно для последнего, ибо Кафкианские мотивы неотделимы от Кафкианского мира. Мир Кафки - это вселенский театр. Человек в этом мире - на сцене изначальноКроме того, "вычленению" Беньямина мешает "искажение" мира, его специфическая "дополняемость", которая делает миры Кафки многогранными, "глубокими". В основном же, темы, которые выловил и причесал Беньямин (стыд, боязнь конца, философия немых жестов, "утраченная" истина, тусклая надежда на спасение) дают нам хоть какое-то представление о гении Кафки. Как ярко подметил сам автор: Как бы там ни было, но я считаю, что погрузился здесь в комплекс Кафки настолько глубоко, насколько это вообще возможно в данный момент
Kinolikbez
9 июня 2022
оценил(а) на
5.0
Реальность, в которой мы сегодня оказались, описывается одним прилагательным - "кафкианская". Замок 2.0 - площадью более 17 миллионов квадратных километров (и этой территории ему никак не хватает). Процесс 2.0 - тот, что ведется сразу в отношении десятков миллионов граждан, и закончится, вероятно, полным обнулением или кэнселлингом страны. "Судьи", "законники", "священники", "учителя" (обязательно в кавычках) - эти категории "граждан" прошли кафкианское превращение в коллективного Путина, Лаврова или Соловьева... В логике этой метаморфозы подразумевается, что все мы скоро окажемся внутри жуткой новеллы Кафки "В исправительной колонии". Что ж, незнание текстов Кафки не освобождает от коллективной ответственности!Вальтер Беньямин "Франц Кафка". М.: Ад Маргинем, 2000 15:46
С этой книгой читают Все