Дагги-тиц Обложка: Дагги-тиц

Дагги-тиц

Скачайте приложение:
Описание
4.5
462 стр.
2008 год
6+
Автор
Владислав Крапивин
Издательство
наследники Крапивина
О книге
Сборник новых произведений классика русской фантастики и лауреата множества литературных премий, тюменского автора Владислава Крапивина, приурочен к семидесятилетию писателя. Книга эта, по словам автора, – «серьезная и порой даже грустная, про одиночество детей. Про взрослых, которым наплевать на детей. И про других – которым не наплевать. И про то, что настоящая дружба – и ребят, и взрослых – часто бывает спасением и защитой от многих бед».
ЖанрыОтзывы Livelib
Anna_Shell_
12 ноября 2010
оценил(а) на
5.0
Я напишу только одну рецензию на Крапивина, хотя прочитала многие из его книг.Этот писатель всегда был и будет моим любимым. Такие детские, добрые книги...В них темы, которые близки каждому. От них веет теплом. В самые тяжелые минуты жизни я перечитывала их. С Крапивиным хочется верить в сказку.Он самый самый.10/10
47olya
28 декабря 2013
оценил(а) на
4.0
Рецензия только на "Дагги-Тиц". «Дагги-Тиц» — это звук, который издают ходики, найденные главным героем на помойке и собственноручно им починенные; а еще так зовут муху, которая любила на них сидеть, а потом умерла; собственно, с этой мухи, точнее, ее похорон, все и началось…» (из рецензии Л.Данилкина) Это реалистичная повесть из жизни 10-летнего мальчика в годы нынешних буржуазно-демократических реформ. Муха Дагги-Тиц, к которой он привязался, вынуждает задуматься о степени одиночества ребенка. Не помню, к сожалению, название фильма, в котором одну женщину посадили в Бастилию, в одиночку, и она там подружилась с крысой. А тут никакой Бастилии, и дружба с мухой… У героя книги одиночество более тотальное, чем у узницы средневековой крепости. А часы-ходики говорят о том, сколько у него игрушек и какие они. Игрушек нет, но он сам находит себе, чем играть. У него свой ритм, свое время, и своя вселенная. Замечательный мальчик: сейчас, когда именно «промывка мозгов» стала основным способом управления массами, ему « промыть мозги» невозможно. «Меня можно сломать, но играть на мне нельзя» - эти слова Гамлета выражают суть Иннокентия Гусева, главного персонажа «Дагги-Тиц». Желающих сломать много. Так что основная проблема, и это очень серьезная, тяжелая проблема для каждого ребенка в наше время – не сломаться. Инки повезло. Он встретился с поддержкой в жизни. Но не каждому так везет, и пример Вяльчикова напоминает об этом. Поддержку ему предложил Егошин, муж мамы, отчим Инки. Он сказал чудесные слова: «… Если… договоримся и решим, что все по правде, значит, так и есть…» Сразу вспомнился Лев Толстой: «Если плохие люди умеют прекрасно сговариваться, то хорошие должны научиться договариваться». Крапивин пишет просто. Его часто упрекают в повторяемости характеров, выразительных средств, сюжетных ходов. Это произведение, одно из последних, сразу напомнило все предыдущие… У него ограниченный набор художественных приемов. Но неограниченный взгляд на жизнь. Так хорошо описать коррупцию и её социальную опасность, причем так понятно, что можно объяснять даже младшекласснику! Коррупция в «высших кругах» порождает равнодушие и беспринципность на среднем уровне, например среди учителей и милиционеров. И они начинают творить беззаконие поминутно. И вот как растущему человеку нравственно сформироваться в подобных условиях? Трудно, большую личную волю надо иметь, и запас удачи. Тем более что очень трудно определиться со Злом. Что есть Зло? Хищник Молочный несёт, безусловно, зло. Но стоит его убрать, и носителем зла сразу станешь ты сам. Получится, что ты убрал не зло, а отдельного человечка, а его зло сразу перешло на тебя. Вот с такой этической проблемой столкнулся герой книги Инки. Предпочел, чтобы носителем Зла оставался Молочный… Лично мне больше всего близко в Инки вот это: « Сложный и продуманный ритм движений передавался Вселенной: звездам, галактикам – всему, что называется мирозданием. Он, этот ритм, делал порядок мирового пространства более прочным и в то же время более живым, понятным для жителей всех планет… Впрочем, Инки не мог бы объяснить это словами. Но он чувствовал: так надо … И то, что Сим и Желька выступают теперь не ради него одного, а ради всего-всего мира, ничуть не огорчало Инки. Потому что и ради него тоже . Это как бы связывало Инки со Вселенной, и от такого чувства слегка замирала душа…» Это смешно, но подобное ощущение своей причастности всему миру и у меня было, поэтому людей, которые говорят, что, дескать, жить нужно своим мирком, я не понимаю. Но встретилось это ощущение вот только у Крапивина в «Дагги-Тиц». За что ему я очень благодарна.
zurkeshe
23 августа 2012
оценил(а) на
4.0
В детстве повести Крапивина были надеждой, отрадой и в некотором смысле смыслом, наполнявшим жизнь от очередной госпитализации до очередной выписки – или там от января до февраля, когда, ура-ура, придет второй номер «Пионера» с продолжением «Журавленка и молний». При этом лет пять, а то и семь свердловский командор был просто единственным светом в окошке и главным авторитетом. К сожалению или счастью, не поведенческим (то есть в паруса и шпаги я так и не ударился, хоть выучил все паруса и выпилил из оргалита шверт человеческого роста, безнадежно загромоздивший наш балкон на те самые пять-семь лет, а учителям хамил не по крапивинским выверенным лекалам, а в рамках собственных диковинных представлений, отшлифованных обстоятельствами места и времени). Но литературно-художественным – безусловно: Конецкий и Богомолов появились в активной библиотеке классу к восьмому, а Стругацкие со всякими иностранцами и того позже. А «Колыбельную» и «Голубятню» я перечитывал несколько раз в год. Чудо, что столь затяжное увлечение не сказалось на моем собственном стиле – впрочем, от любимого крапивинского вводного подытоживания «а главное» я не избавлюсь, похоже, никогда. В любом случае, я считал и считаю себя обязанным Крапивину довольно многим, с презрением отношусь к массовым попыткам обнаружить в нем совок, сопли да педофилию, и считаю своим долгом покупать и прочитывать все новые книги любимого детского автора. Честно говоря, последние 15 лет это было довольно тягостной процедурой. В смысле, последней великой книгой Крапивина я считаю «Острова и капитаны», дочитанные уже в университете. Цикл про Великий Кристалл и несколько повестей («Бронзовый мальчик», «Самолет по имени Сережка» и что-то еще) показались вполне себе, но сильно не дотягивающими до уровня начала 80-х. А с середины 90-х я без поджимания пальцев ног умел читать только мемуарные кунштюки Крапивина (типа истории про то, как автор по пьяному делу мерился животами с Аркадием Стругацким). Все прочее производило совершенное впечатление елочных игрушек из анекдотов: все то же самое, часто даже в бОльших количествах – а совсем не радостно и даже стыдно (даже если не брать в расчет понятное раздражение автора по поводу новых реалий). Почему – непонятно. Ведь общему уровню письма и диалогов, цепкости авторского взора и богатству актуальных деталей в современных повестях Крапивина должны завидовать ой какие толпы авторов бестселлеров. Претензии к однотипности характеров и сюжетов тоже не принимаются – во-первых, в этом Крапивина упрекали года так 64-го, и с тех же примерно пор никто из поклонников ничего помимо ушибленных одиночеством крапивинских мальчиков не ожидал. Ну, разве что, ушибленных одиночеством крапивинских девочек. Во-вторых, именно модульная сборка обеспечивает наилучший бестселлинг (см. шутки про ужас Донцовой, случайно перепутавшей частями пять своих новых книг). А поди ж ты – повтор сюжетных сплетений и мотивировок в книгах Владислава Крапивина двадцатилетней давности был (лично для меня) вполне нормальной и где-то неизбежной особенностью блестящего повествования, а провалы висельного уровня, случавшиеся и в «золотой» период, воспринимались как откат перед следующей неизбежной вершиной. Модульные же подходы к последним книгам удручали (лично меня) безмерно, и не виделось впереди ни вершин, ни лучика. «Дагги-тиц» прервал лично мои мучения. Повесть получилась правильной, сильной и нужной. Почему – совсем непонятно. Это ведь совсем голимый Крапивин, почти поузлово повторяющий половину давно написанного. Инки – вполне себе Кинтель из «Бронзового мальчика», дружелюбная муха – примерно лягушонок Чип из «Баркентины с именем звезды», первый конфликт в школе – почти целиком, особенно в финальной части, заимствован из «Сказок Севки Глущенко» вместе с подружкой Полянкой, отсылающей заодно к «Журавленку», как и суровый папа-мент; битва за подвал – прямая цитата из «Мальчика со шпагой», а потом привет от «Троих с площади Карронад», а потом от «Дела о ртутной бомбе», ну и так далее. Лего-сега-мега-драйв. И ведь нет ощущения вторичности. Зато есть ощущение истинности и чисто крапивинской истовости. И есть – несмотря на модульность и прозрачность методики – эффект неожиданности, выпрыгивающей из каждого сюжетного извива. И финал – ровно такой, какой нужен. Не знаю уж, в чем дело. Может, синусоида, в том числе творческая, по-другому не движется – и снизу можно только вверх. Может, сработал феномен места: Крапивин вернулся наконец из долготерпимого Екатеринбурга в любимую Тюмень – и стало легче всем. А может, страна наконец-то стала совсем похожей на СССР золотого крапивинского периода, и подходы автора (если прав, то можно плакать – отступать нельзя) снова оказались единственно возможными и справедливыми. С возвращением, Владислав Петрович.
la_chevrefeuill
17 июня 2010
оценил(а) на
3.0
ВПК все пишет и пишет свою бесконечную книгу про Настоящую Мальчишескую Дружбу, взлохмаченные челки, детские клубы и искорки в глазах. Конкретно в этом томе - о-боже-СИКВЕЛ "сказок Севки Глущенко" и одна из относительно новых повестушек, "Дагги-Тиц". В Д-Т все то же самое, но уже на современный лад - про старенькие мобильники и подлых толсторожих Бизнесменовтолько мне как-то поднадоело читать подобное за двадцать лет. да и вообще я больше люблю крапивинские книги про мир Великого Кристалла
kisunika
28 февраля 2014
оценил(а) на
3.0
"Дагги-Тиц" - эта повесть повергла меня в изумление. Муха - лучший друг. Как-то это уже слишком даже для позднего Крапивина... Да и в целом, очень мрачный, невеселый текст, безнадежный какой-то, с убийством, с бандитскими какими-то разборками. Очень заметно, как тяготит автора несовершенство современного мира и как все тяжелее отгораживатсья от реалий и придумывать что-то светлое, волшебное, иное. Все больше и больше современность - в худших ее проявлениях - врывается, вползает, просачивается в крапивинские книги. О сюжете Дагги-Тиц подробно говорить нет смысла, Крапивин весь «одинаков». Если б хотелось написать на него пародию или стилизацию, это не составло бы труда. Главных героев - мальчиков у него всегда зовут не по-человечески, а как-нибудь особенно – Журка, Горька, Лодька, Ёжики и т.п. Их лучшие друзья почти всегда уезжают в другой город насовсем. В школе у главного героя редко ладится, учителя обычно гадкие, мерзкие, непонимающие, говорящие штампами и делающие поспешные выводы. Но всегда находится какой-нибудь мужчина, молодой или в возрасте, который устраивает театр\клуб \ секцию шпажистов\ строит корабль\ т.п., и мальчишки объединяются вокруг него. Непременно возникают сложности, то ли помещение у них отбирают, то ли еще что, и героям приходится сражаться с обществом. А еще обязательно нужно сравнить мальчика с лучиком или стебельком или чем-то еще тонким и хрупким, и упоминать время от времени, как он затих и «затеплел», почувствовав чью-то дружбу. Еще у героев часто есть некие «вымышленные» или странные друзья – чего только муха Дагги-Тиц стоит. Впрочем, всё это Крапивин последнего времени, злободневный, актуальный, откликающийся на нынешние несправедливости мира, ненавидящий вырубку парков, супермаркеты на месте старых зданий, ювенальную юстицию и т.п. Ранние его тексты гораздо свободнее и фантастичнее, там полет фантазии прекрасен. Скоро, скоро я буду перечитывать цикл «В глубине Великого Кристалла». Особенно «Гуси, гуси, га-га-га», это мое самое любимое.
С этой книгой читают Все
Обложка: Принц Хохолок и другие
Принц Хохолок и другие

Алёна Самсонова

Обложка: Печера
4.3
Печера

Марина и Сергей Дяченко

Обложка: Похождения Гекльберри Финна
4.3
Похождения Гекльберри Финна

Марк Твен

Бесплатно
Обложка: Приключения Электроника
4.3
Приключения Электроника

Евгений Велтистов

Обложка: Похождения Тома Сойера
4.5
Похождения Тома Сойера

Марк Твен

Бесплатно
Обложка: Присягнувшие тьме
4.7
Присягнувшие тьме

Евгений Гаглоев

Обложка: Принц и нищий
4.3
Принц и нищий

Марк Твен

Бесплатно
Обложка: Все рассказы
5.0
Все рассказы

Николай Носов